Глава 25

Эти три слова ударили по мне сильнее всего, что я пережила до этого. Казалось, они пробили ту защиту, которую я так старательно возводила вокруг себя. Моя рука невольно сжалась, сминая записку так сильно, что бумага затрещала по сгибам. Голова закружилась, а в груди начала подниматься глухая, давящая боль.

Я медленно выпрямилась, сделала шаг назад и закрыла дверь. Сердце билось так громко, что заглушало все звуки вокруг. Я стояла посреди прихожей, сжимая в руке этот клочок бумаги, а в голове крутилась только одна мысль: «Они знают, где я. Они следят за мной.»

Медленно, будто в трансе, я подошла к окну. Раздвинула шторы и выглянула на улицу. Пусто. Слишком пусто. Ни одного прохожего, ни единого звука, кроме далекого гула машин. Но эта пустота казалась неправильной. Будто кто-то наблюдал за мной, скрываясь за этой мертвой тишиной.

Моё дыхание стало прерывистым. Я опустила штору, закрывая окно от внешнего мира. Повернувшись к двери, я снова взглянула на записку. Страх медленно трансформировался во что-то другое — гнев. «Кто? Кто это написал? Кто мне угрожает?»

Ответов не было. Голова была слишком тяжёлой от хаотичных мыслей, а тело отказывалось слушаться. Я опустилась на стул и положила записку на стол. Её слова будто насмехались надо мной, съедая остатки уверенности.

Я попыталась взять себя в руки. Глубокий вдох. Ещё один. Но внутри всё продолжал разгораться огонь. Страх не исчезал, он разъедал меня изнутри, рисуя в воображении самые ужасные сценарии. Я видела всех, кто мог стоять за этим. Андрей. Всё это из-за него. Всё началось с него. Мои кулаки сжались, пока гнев поднимался из глубин души. Почему? Почему он так поступил? Почему оставил нас разбираться с этим кошмаром в одиночку?

Но даже злость на Андрея не могла заглушить ужас, который окутывал меня, словно липкая паутина. Это послание было слишком личным, слишком прямым. Оно говорило только одно: «Ты — следующая.»

Я посмотрела на часы. Максим. Я не знала, стоит ли ему звонить. Но если кто-то и мог понять, что делать дальше, то это он. Я взяла телефон, мои пальцы дрожали, когда я нажала на его номер.

Он ответил на второй гудок. — Олеся? — его голос звучал напряжённо. — Максим... — мой голос был таким тихим, что я сама едва его услышала. — Они... Они оставили записку. — Что? — его тон мгновенно стал жёстче. — О чём ты? Какая записка? — Под дверью, — я сжала телефон ещё сильнее, закрывая глаза, чтобы не разрыдаться. — Там было написано: «Ты — следующая». А возле дома постоянно крутится какой-то джип. Раньше я его никогда не видела.

На другом конце повисла тяжёлая пауза. Я слышала его тяжёлый выдох. Вчера я сказала ему держаться от меня подальше, а теперь… Как всё быстро меняется.

— Ты уверена? — его голос стал низким и напряжённым. — Конечно, уверена! — выпалила я, чувствуя, как паника снова накрывает меня волной. — Это не шутка, Максим. Они знают, где я. Они следят за мной. — Сядь, — резко сказал он. — Сядь и слушай. Я сейчас приеду. Никуда не выходи и никому не открывай дверь. Буду через десять минут.

Я не успела ничего ответить — он уже положил трубку. Я сидела с телефоном в руке, не зная, что делать. Его слова немного успокоили меня, но только на миг. Я снова взглянула на записку, лежавшую на столе. «Ты — следующая.»

Эти слова стали тенью, которая теперь будет преследовать меня, пока я не узнаю, кто стоит за всем этим.

***

Я сидела на полу в спальне, вокруг меня были разбросаны кучи старых бумаг и вещей Андрея. Пальцы нервно перебирали коробку за коробкой, словно в этом хаосе я могла найти ответы на все свои вопросы. Сердце стучало так громко, что я слышала удары в ушах. Я даже не знала, что именно искала. Ответы? Следы? Или, возможно, хоть какую-то надежду на то, что вся моя жизнь с ним не была сплошной ложью?

Мой взгляд вдруг зацепился за небольшой клочок бумаги. Он был сложен вчетверо и прикреплён маленькой металлической скрепкой к какому-то старому документу. Бумага выглядела пожелтевшей, словно пролежала здесь много лет. Я осторожно вытащила её, развернула и застыла.

На листочке был написан странный набор цифр: «5697-3184-224», а под ними инициалы: «С.О.».

Несколько секунд я вглядывалась в эти символы, не понимая, что они могут значить. Моё сердце сжалось, словно предупреждая о чём-то плохом. Эти цифры казались мне какими-то... неправильными. Будто они скрывали что-то, чего я не могла понять.

— Что это? — прошептала я самой себе, даже не замечая, что говорю вслух. В этой записи было что-то тревожное, что-то, от чего по спине пробежал холод.

— Что-то нашла? — вдруг раздался низкий голос из дверей.

Я вздрогнула и подняла голову. В дверном проёме стоял Максим. Его плечи опирались на косяк, руки были скрещены на груди, а взгляд напряжённый и внимательный. Он казался настолько спокойным, что это раздражало меня ещё больше.

— Я не знаю, — произнесла я, протягивая ему листок. — Посмотри. Это… как-то странно.

Максим подошёл ближе и взял листок из моих рук. Его взгляд скользнул по цифрам, а затем остановился на инициалах. Он нахмурился, и это насторожило меня ещё больше.

— С.О., — повторил он, проводя пальцем по буквам. В его голосе появилось что-то новое — напряжение и даже интерес. — Как интересно... У него когда-то была секретарша — Светлана Александрова. Насколько я знаю, он её уволил. Это было давно, ещё задолго до его исчезновения.

— Светлана Александрова? — переспросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Я пыталась сложить в голове хоть какую-то логику. — Ты думаешь, это как-то связано с ней?

Максим сразу не ответил. Он продолжал вглядываться в записку, его лоб нахмурился, а челюсти сжались так сильно, что стали заметны напряжённые мышцы на лице.

— А что это вообще может быть? — спросила я, поднимаясь с пола. Мой голос казался мне чужим, слишком тихим. — Это номер счёта? Или какой-то шифр? Что это значит?

Максим поднял на меня взгляд. В его глазах была напряжённость, но она быстро сменилась настороженностью, смешанной с решимостью.

— Это что-то важное, — наконец сказал он, сжимая листок в руке. Его голос звучал хрипло, но в нём была уверенность. — Нужно это выяснить.

— Как? — резко спросила я, делая шаг к нему. Мой страх смешался с решимостью. Я хотела знать. Должна была знать. — Если это может хоть как-то помочь найти Андрея, я обязана это выяснить.

Он на секунду задумался, всё ещё держа записку в руке. Его взгляд изменился, стал мягче, но одновременно — осторожным.

— Возможно, у этой Светланы есть ответы, — медленно сказал он, убирая записку в карман своей куртки. — Я это выясню.

— Нет, — я сделала ещё один шаг к нему, мой голос стал твёрже. — Это касается Андрея, а значит, это касается и меня. Я должна знать.

Максим посмотрел на меня. В его глазах отразилось что-то похожее на уважение, но вместе с тем он казался слишком напряжённым.

— Хорошо, — неохотно произнёс он. — Но если мы займёмся этим, ты будешь делать всё, что я скажу. Договорились?

Я медленно кивнула. Мои пальцы всё ещё дрожали, но я больше не могла остановиться. Это было важно. Это могло стать ключом к тому, что я искала. Максим подошёл к окну, словно собирался что-то сказать, но на мгновение замер. Его взгляд был устремлён наружу, на улицу, но мысли явно витали где-то далеко. Я наблюдала за ним, пытаясь сохранить спокойное выражение лица, хотя внутри всё ещё бушевал неожиданный страх от того, что эта записка может перевернуть всю мою жизнь.

— Светлана Александрова, — наконец заговорил Максим, поворачиваясь ко мне. Его голос был напряжённым, но сосредоточенным, как у человека, который только что нашёл ключ к разгадке. — Я помню, как однажды слышал, что она была… как бы это сказать... близка с твоим мужем.

Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Я вздрогнула и несколько раз моргнула, не веря услышанному.

— Близка? Что ты имеешь в виду? — мой голос дрожал, и я сделала шаг ближе к нему.

Максим посмотрел на меня, и на его лице появилось выражение, похожее на сожаление.

— Твоя свекровь, — сухо произнёс он, — как-то упомянула это мимоходом. Тогда я не придал этому значения. Но сейчас… если вспомнить, как она об этом говорила, становится очевидно, что между Андреем и Светланой могла быть не только деловая связь.

Меня охватил холодный дрожь. Я не хотела в это верить. Не хотела даже думать, что Андрей мог ещё раз предать моё доверие, пусть даже в прошлом. Но эта мысль уже поселилась в моей голове, разрастаясь, словно ядовитый куст.

— Почему ты не сказал мне раньше? — спросила я, не сумев сдержать отчаяние в голосе. — Если ты знал… почему молчал?

Максим сделал шаг ко мне, его лицо стало серьёзным, даже жёстким.

— Потому что тогда это не имело значения, — спокойно ответил он, хотя в его голосе чувствовалась усталость. — Но сейчас... Если эта женщина как-то связана с этими цифрами, возможно, она знает больше, чем кажется.

Я медленно опустилась на край кровати, нервно перебирая край своего свитера. Мой взгляд был устремлён в пол, но перед глазами вставали образы: Андрей, его секретность, чужие женщины, эта странная записка… Всё смешалось в один клубок, и в голове билась только одна мысль: «Он лгал мне. Лгал все эти годы».

Максим внимательно смотрел на меня, и я видела, как в его глазах вспыхнула едва заметная злость, которую он пытался сдержать. Он молчал, но было очевидно, что внутри него кипит то же самое, что и во мне.

— Послушай, — наконец сказал он, его голос стал тише, даже мягче. — Я не знаю, что было между ними. Возможно, это что-то случайное. А возможно, ничего не было. Но если эта записка хоть немного поможет найти Андрея, ты должна держаться. Договорились?

Я подняла на него взгляд, в котором блестели слёзы. Моё лицо, наверное, выдавало весь хаос, что творился у меня внутри, но я кивнула. Хотя и сомневалась во всём, даже в себе. Моё сердце было разорвано на куски, а Максим смотрел на меня так, словно хотел собрать их вместе.

Он сделал ещё один шаг ко мне, остановившись всего в нескольких шагах. Его взгляд стал серьёзным и решительным.

— Мы узнаем правду, — сказал он, и в его голосе звучала та уверенность, которой мне так не хватало. — Но я не позволю, чтобы тебе было больно. Поняла?

Я снова кивнула, хотя не знала, смогу ли выполнить его приказ. Но что-то в его словах дало мне хотя бы крохотный островок спокойствия.

— Это может быть банковский счёт... или адрес, — внезапно сказал он.

— Адрес? — переспросила я, всматриваясь в цифры. — Но если это её счёт, почему он оставил это у себя? Он ей доверял?

Максим вздохнул, его голос был сухим и ровным:

— Андрей не из тех, кто кому-то доверяет. Если он это оставил, значит, это что-то важное.

Его слова вызвали во мне новую волну тревоги. Андрей всегда был таким… закрытым. Он никогда не делился своими делами, даже со мной. Но почему? Что это означало сейчас?

Я не успела ничего ответить, как из соседней комнаты появился Кирилл. Его глаза горели возмущением, и, казалось, он с трудом сдерживался.

— Вы всё ещё думаете, что папа о нас заботился? — его голос звучал резко, почти вызывающе. — Может, он просто сбежал, потому что не хотел больше разбираться со всем этим!

Я застыла. Эти слова были как удар. Я обернулась к сыну, пытаясь найти в его лице хотя бы намёк на шутку, но его глаза были серьёзными и наполненными болью.

— Кирилл, как ты можешь так говорить? — мой голос дрожал, но я старалась оставаться спокойной. — Он твой отец!

— Отец? — резко выкрикнул он, его голос был надрывным. — Если бы он был отцом, он бы не втянул нас в этот бардак! Он бы не оставил нас разбираться со всем этим в одиночку! А ты... ты всё ещё веришь, что сможешь его спасти?

Его слова разрывали меня на части. Мой мальчик, мой Кирилл, стоял передо мной, переполненный болью и разочарованием, которые я не могла вылечить. Я чувствовала, как моя уверенность в том, что я делаю, начинает трещать по швам.

Максим, который до сих пор молчал, сделал шаг вперёд. Его голос, хоть и спокойный, звучал жёстко:

— Хватит, парень. Ты не понимаешь, через что она проходит.

Кирилл обернулся к нему, его глаза сузились от злости.

— А ты вообще кто? — выпалил он. — Ты не часть нашей семьи!

Максим лишь сжал челюсть, его взгляд стал холодным и непоколебимым.

— Может, я и не часть, — ответил он низким и резким голосом. — Но, в отличие от тебя, я её не бросаю, когда она нуждается в помощи.

Эти слова повисли в воздухе, разрывая тишину, которая наступила после его реплики. Кирилл несколько секунд молча смотрел на Максима, а затем резко развернулся и выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я стояла посреди этой сцены, словно в центре бури, и не знала, как собрать себя по кусочкам. Мои руки дрожали, а сердце колотилось так, что, казалось, я вот-вот задохнусь.

Я пыталась удержать голос спокойным, хотя каждое слово давалось с трудом.

— Прекратите, — хрипло произнесла я, пытаясь не сорваться. — Это ничего не решит.

Кирилл раздражённо фыркнул, его лицо покраснело от гнева. Он бросил на меня быстрый, полный боли взгляд, а затем развернулся и выбежал из комнаты, хлопнув дверью так, что я вздрогнула. Звук разлетелся по комнате, оставив после себя тяжёлую, почти невыносимую тишину.

Я опустилась на диван, чувствуя, как слабость накрывает меня волной. Мои руки дрожали, сердце стучало слишком быстро, а в груди разлилось жгучее чувство вины и беспомощности. Слёзы подступили к глазам, но я пыталась их сдержать. Не сейчас. Не перед Максимом.

— Он просто злится, — тихо сказал Максим, садясь рядом. Его голос стал мягким, в нём больше не было той резкости, которая только что разжигала спор. — Он не хотел тебя обидеть.

Я повернулась к нему, но не смогла долго смотреть в его глаза.

— Может, он прав, — прошептала я, опустив голову. Мой голос сорвался, и я едва выговаривала слова. — Может, я зря цепляюсь за эту надежду.

Максим несколько секунд молчал, и я почувствовала, как его взгляд тяжело остановился на мне. Он был рядом, но я чувствовала себя настолько одинокой, будто между нами была целая пропасть.

— Олесь, — наконец сказал он, его голос был тихим, но полным решимости. — То, что ты держишься, не делает тебя слабой.

Я посмотрела на него, а его глаза смотрели прямо в мои. В этом взгляде не было жалости, только искренняя забота, такая непривычная и одновременно тёплая, что я почувствовала, как мои силы постепенно начинают возвращаться.

Но слова Кирилла всё ещё оставляли глубокий след. «Может, он просто сбежал». Эхо этой фразы гудело в голове, не давая мне дышать.

— Я останусь, — просто сказал он, будто это было очевидно. — Здесь, возле вашего дома. Не переживай, никто не подойдёт ближе.

Я смотрела на него, не зная, что ответить. Предложить ему остаться в доме? Это было бы… неправильно. Неловко. Это было бы тем, к чему я не готова.

— Максим, это не обязательно, — тихо начала я, но он поднял руку, словно останавливая меня.

— Обязательно.

Оставив меня без возможности возразить, он вышел за дверь и, не оглядываясь, сел на ступени крыльца. Его спина казалась напряжённой, словно он изо всех сил старался держать всё под контролем, хотя, как мне казалось, буря внутри него была такой же мощной, как и моя.

Я стояла, глядя ему в спину, пока что-то внутри меня не заставило сделать шаг вперёд. Выйдя на улицу, я увидела, как он сидит, опустив голову, а его пальцы нервно стучат по колену.

Не зная почему, я села рядом. Между нами повисла тишина, такая тяжёлая, что её можно было почувствовать. Я не знала, что сказать. Максим тоже молчал.

— Ты… — начала я, чувствуя, как слова застревают в горле, — ты так странно на меня смотришь иногда.

Он поднял голову и улыбнулся краешком губ.

— А как я должен смотреть? — спокойно спросил он, но его голос был мягким, тёплым. — Ты такая красивая. И это сводит меня с ума.

Его слова выбили меня из равновесия. Я резко отвела взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Максим… — начала я, но не знала, как продолжить.

Я почувствовала его руку, которая легко коснулась моего подбородка. Его пальцы были тёплыми, сильными, но движение — мягким. Он заставил меня повернуться к нему, и я оказалась под прицелом его зелёного взгляда.

— Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили, — тихо сказал он с лёгкой хрипотцой, которая добавляла его словам невероятной глубины. — Не из-за долга. Не из-за детей. Просто тебя.

Я хотела что-то ответить, но слова не пришли. Моё дыхание стало тяжёлым, сердце билось так, словно вот-вот вырвется из груди. А потом он наклонился ближе и осторожно коснулся моих губ.

Поцелуй был мягким, почти робким, но я почувствовала в нём нечто большее. Сдержанную страсть, напряжение, которое он больше не мог держать в себе. Его рука оставалась на моём лице, а другая мягко лежала на плече.

Сначала я застыла, не зная, что делать. Но потом что-то внутри меня сломалось. Все те эмоции, которые я так долго держала в себе, вырвались наружу. Я ответила на его поцелуй, чувствуя, как мои руки сами ложатся ему на плечи.

Всё казалось неправильным и правильным одновременно. Будто мы оба ждали этого момента так долго, что больше не могли отступить.

Но внезапно я отстранилась резко, почти болезненно. Мои руки сорвались с его плеч, а я отодвинулась назад.

— Это неправильно, — прошептала я, чувствуя, как в груди поднимается паника. — Мы не можем… Ты его сын, Максим…

Мои слова повисли в воздухе, а Максим лишь смотрел на меня, его взгляд был ровным, почти решительным.

— Почему нет? — мягко спросил он, но в его голосе звучала твёрдая уверенность. — Потому что ты всё ещё цепляешься за призрак? Потому что боишься позволить себе почувствовать, что ты жива?

Его слова разрывали меня, но я не могла ответить. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы, которые уже текли по щекам.

— Я… я не знаю, что правильно, — сказала я, и мой голос сорвался. — Я запуталась.

Максим не отвёл взгляда, даже когда мои слова разрывали нас обоих на части.