Тридцатая глава

*Лириан*

Оля уснула почти сразу, но с учетом последних событий, она еще долго продержалась. Я разрывался между желанием оберегать ее покой и очередными отчетами, которые Вольф тактично просунул мне под дверь. В итоге, я растопил в спальне камин, зажег маленький магический светильник и принес из гостиной кофейный столик, который будет временно исполнять роль письменного стола.

После того, как я вынес Олю из пещеры и перенес нас с помощью портала прямиком в академию, Алистар вызвал магический патруль особого назначения, который облазил всю территорию святилища вдоль и поперек. Отчет содержал в себе целый перечень находок: блокирующие кристаллы, из-за которых нельзя было открывать порталы в самой пещере, маскирующие серебряные руны, которые полностью скрывали ауру, и именно они перекрыли связь между Олей и вороном и не позволяли нам ее найти. Еще в огромном количестве были найдены свечи, книги, кинжалы и прочая ритуальная атрибутика.

Оборотень приложил к отчету копии символов и знаков, которыми были покрыты стены и пол святилища, а значит, первым делом нужно будет показать их профессору Лину. Он лучше, чем кто-либо разбирался в истории магии и мог со стопроцентной точностью сказать, кому именно поклонялись последователи.

Оля заворочалась во сне, и я замер, стараясь не издавать лишнего шума. Ни к чему было ее сейчас будить. Осторожно достав чистый лист, я принялся за очередное послание для Зильды. В королевстве происходило нечто странное, и она должна была помочь мне в этом разобраться.

Еще тогда, в лаборатории профессора Шувалова стало ясно, что некто пытается собрать лича и, судя по найденным жертвам, неизвестному не хватало только сердца. Но мне и в голову не могло прийти, что следующей жертвой станет моя студентка. А ведь я должен был догадаться. Все погибшие имели темный дар некромантии. Убийца начал с малого, постепенно выбирая для своих целей более сильных магов. Поэтому не удивительно, что его выбор пал на Олю, в ауре которой отчетливо виднелась огромная темная сила. Знать бы еще, чью душу собирались призвать в тело воскрешенного лича…

Комната неожиданно наполнилась звуками тихого плача и я, задумавшись, не сразу понял что происходит. Отложив в сторону уже дописанное письмо, я подошел к кровати, где зарывшись в подушки, плакала спящая девушка. Негромкие всхлипы перемежались жалобными стонами, выворачивающими мою душу наизнанку. Не зная, что можно сделать и чувствуя себя абсолютно беспомощным, я протянул руку, бережно касаясь светлых волос.

– Тише… – прошептал я, усаживаясь на край кровати. – Это просто сон…

Я совсем растерялся, когда Оля заплакала сильнее, внутри меня будто бы что-то оборвалось. Некстати вспомнилась та ночь, когда Олю укусило собачье умертвие, и как я обнимал ее тогда, чтобы помочь справиться с болью. Не тратя больше времени на глупые раздумья, я забрался на кровать, обнял закутанную в одеяло девушку.

Словно почувствовав, что больше не одна, Оля прижалась ближе ко мне. Я успокаивающе гладил ее по спине, до тех пор, пока плачь не стих, а ее дыхание не стало ровным. Шторы в спальне были по прежнему плотно задернуты и не единый лучик утреннего солнца не проникал внутрь, но света от языков пламени, пляшущих в камине, было достаточно, чтобы разглядеть блестящие слезинки, застывшие на длинных ресницах.

Рука сама потянулась к мокрым дорожкам на женской щеке… Я старался быть осторожным, когда стирал с ее лица блестящий след душевных страданий, но Оля вдруг вздрогнула, распахнув свои невероятные глаза. Мы смотрели друг на друга, забыв про весь остальной мир. Не думая ни о последствиях, ни о будущем я провел ладонью по ее щеке, большим пальцем очертил линию манящих губ…

– Выспалась? – спросил едва слышно, прижимая Олю ближе к себе.

– Кажется… да, – ее ответ прозвучал еще тише, а руки медленно легли на мою грудь.

Я склонил голову ближе, почти касаясь своими губами ее губ, вдыхая тихий выдох ее предвкушения. Изящные пальчики крепко сжали ворот моей рубашки, в то время, как мои руки скользнули под одеяло, обвивая тонкую талию. Для того, что произошло дальше невозможно подобрать слов… Этот поцелуй казался одновременно и наказанием, и благословением… Поймав губами тихий женский стон, я окончательно потерял голову, подминая под себя манящее женское тело.

В какой-то момент моя рубашка улетела на пол, а та, что была на Оле, лишилась всех пуговиц разом. Я потерял последние остатки воли, когда позволил своим губам двинуться ниже, прокладывая на женской шее дорожку из поцелуев… И мне абсолютно точно известно, чем закончился бы этот необдуманный порыв страсти, если бы не утренняя побудка, раздавшаяся у нас над головами, как гром среди ясного неба.

Мы тяжело дышали, напряженно глядя друг другу в глаза. Не знаю, что видела Оля, но я любовался смесью восторга, страха и напряжения. Сегодня мы уже пересекли ту грань, возврата за которую нет, и нам еще только предстоит решить, что делась с этим поцелуем, но пока я не был готов полностью вернуться в реальность.

– Поспи еще немного, – негромко проговорил я, отстраняясь и снова укутывая Олю в одеяло.

– Ты уходишь? – кажется, в ее взгляде промелькнуло разочарование, или же я просто хотел его там увидеть.

– Нет, – я коснулся губами ее виска. – Засыпай, я побуду рядом.