Глава 20. Оценка противника.

Мия

Мия спокойно дождалась момента, когда и второй Альфа выйдет из машины, и они перегруппируются так, чтобы те самые два заказника встали бы во главе своих охранников или головорезов, кем бы они по истине ни были. Так их достать было бы куда легче.

Наблюдающий народ даром времени тоже не терял и занял самые удобные позиции. Так, чтобы рассмотреть все и не упустить ничего важного, они встали в круг, не оставляя места для отхода, хотя от Мии и не ускользнула, что те, кто успел уже с ней хоть раз сразиться или относился к ней более-менее адекватно, встали чуть позади нее самой. Где остановился Мирон, было для нее загадкой, так как он то появлялся, то исчезал в толпе, хотя его передвижения и не мешали никому, но в них явно была какая-то цель.

К тому моменту, когда все выстроились, чуть справа от нее образовался небольшой проход, и твердой походкой Оскар разрезал своей уверенностью толпу. Его не посмели остановить. Он под шепоты и высказывания зрителей встал у нее точно за спиной, не позволяя никому напасть на нее с тыла. Этот момент Мия не раз обговаривала с ним наедине. Пусть он и был ее защитой, и был куда сильнее ее самой, но на данном этапе плана ей важно было быть впереди. Только так она могла бы добиться результата. Само собой, уговор был лишь для видимости, и стоит ей серьезно подставиться или пострадать, и он терял свою силу.

Кто лично оповестил Оскара и как он так быстро пришел сюда, так же осталось для нее загадкой, ведь сама Мия точно знала, что этот мужчина должен был ждать ее в доме, который они арендовали на двоих.

Все бы ничего, но никто не учел, что такой сбор перед самым домом палачей не смог остаться незамеченным самым Стержнем и что тот просто так все вряд ли оставит. То, что глава уже в курсе, Мия не просто подозревала. Интуиция так и кричала об этом. Она даже поспорить могла, что если сейчас обернется и посмотрит в одно из немногих окон, то сможет разглядеть нужный ей силуэт. Однако он не вмешивался, и девушка приняла это как очередную проверку. Понимание того, что ей позволили решить все самой, без постороннего вмешательства, не ускользнуло и от нее, а так как эта потасовка была интересна ей самой, то стоило поторопиться, чтобы прибывшая добыча от нее не ускользнула.

- И это ты! – подал голос Леонид Гейко с такой брезгливостью и пренебрежением в голосе, впервые видя ту, кто принесла в его стаю так много проблем.

Мужчина средних лет, совсем недавно принявший борозду правления над стаей, в которой он выступил в открытой борьбе со старым альфой, и с помощью хитрости, ранее добавленного лекарства, которое повлияло на зрение его противника, победил. Об его «хитрости» знали не многие, но в записях палачей такая деталь не осталась незамеченной.

Он и его соратники, которые как раз сейчас стояли у него за спиной, правили и были теми, кто бесчинствовал, да так сильно, что Мии уже не раз приходилось слышать о них. Удивительно, как они смогли не привлечь тех же членов Триумвирата на свою голову, хотя и тут Мия подозревала, что Матушка специально оставила такие случаи для нее.

Мужчина управлял стаей жестко, неграмотно, а главное, те люди, которые до этого работали в этой стае, стали не более чем мишенями в их охоте, о чем многие знали, но боялись что-то сказать. Именно в таких местах особенно остро была видна причина недовольства Матушки, но доказать никто не мог, ведь сами жертвы погибали жестокой смертью до того, как у них был бы шанс что-то поведать, да и не выпускали их за пределы стаи по этому же поводу. Люди боялись пойти против них, а двуликие, вовлеченные в этот проект, сами были заинтересованы в нем. Так и получалось, что зло такого вида процветало, а многие о нем ничего не знали.

Спросить у Мирона, знали ли члены Триумвирата об этом, возможности не было, но она подозревала, что если бы и знали, то хоть что-то да бы сделали, а раз нет, то она сама сейчас все начнет исправлять, а им даст возможность закончить.

У этого Леонида даже внешность напоминала хитрого и скользкого лиса, готового пойти на всякую подлость. Он стоял и ехидно улыбался, да иногда облизывал верхнюю губу, как бы намекая, что это все не больше, чем новая забава для него и он намерен тут развлечься.

С похожим видом преступников ей довелось уже работать. Они сильны и грозны лишь на публике, но стоит серьезной и реальной опасности обрушиться на них. Они первые, кто бросал всех и все и старался спасти свою жизнь любым путем.

Мия смотрела на него и понимала, что если бы у нее было хоть что-то, что смогло бы запечатать зверя внутри него, о чем она потом собиралась подумать, то она бы лично его заставила почувствовать что-то такое быть мишенью. однако пока у нее ничего такого не было, его приговор был предрешен.

Смерть!

Любой другой приговор был бы слишком снисходителен, и Мия понимала, что, именуя себя судьей, она часто приукрашивает картину. по сути, она была палачом для тех, кто мешал изменить этот мир, и новая профессия, как никакая другая покажет ее истинную сущность.

- Ты та дрянь, кто уже успела помешать моему брату и избить его до полусмерти и после этого ты реально думаешь, что сможешь остаться безнаказанной и живой. Ты что, не понимаешь, что, имея дело с ним, ты непременно будешь наказана мной? Мелочь, которая возомнила себя судьей. Да что ты можешь против нас? – воскликнул он, явно упиваясь властью и тем антуражем, который он для себя напридумывал.

Стоило ему упомянуть своего брата, и Мия вспомнила, что брат, о котором Леонид говорил, был тем, кого она заметила за избиением человеческих людей в один из нередких походов в другие города. Людей, которые должны были платить ему деньги просто за то, что они не были выбраны очередной мишенью для битья.

В тот момент она так сильно покалечила мужика, что тот вряд ли до сих пор смог восстановиться, а приговор нес не только физическое наказание, но также моральное унижение, которое не могло не задеть его достоинство. Тогда, не обладая всей информацией, она посчитала его лишь мелкой пешкой, да и глубину вымогательства денежных переводов она так и не выяснила, так как люди все еще боялись ей довериться. Тогда она просто предположила, что это было вымогательство за спокойную жизнь, но теперь она знала, что это за возможность жить вообще.

Сейчас Мия понимала, что будь Мирон тогда рядом или база данных плачей, которой она смогла бы воспользоваться, приговор был бы совершенно другим. Теперь же не было смысла жалеть о содеянном, ведь у нее появился шанс все исправить.

Таких не законченных дел было несколько, и все они ждали своей очереди. Кто же знал, что одно из них само придет к ней в руки, да и со всеми теми, кто был в нем замешан?

- Встань в очередь. Она моя! – недовольно выкрикнул второй Альфа, чье имя тут же всплыло у нее в голове – Степан Николин.

Альфа, чья стая так же успела встретиться с Мией. Они были соседями с Леонидом и точно знали, чем те промышляют, однако вместо того, чтобы все это прекратить, они сами поставляли человеческих женщин для более приятного развлечения. Они держали подобие притона, где выставляли все так, что это было человеческое добровольное решение, из-за чего Триумвират ничего не мог предпринять, чтобы не навлечь на себя еще больше проблем. Именно в такие моменты Мия понимала, почему Матушке понадобился тот, кто смог бы пойти против устоявшихся правил и наплевать на привычную им систему.

Детей от таких союзов, где хоть один родитель был человеком, членом общества, они не считали, и не позволяли им даже обрядов толком проходить. По этой же причине в некоторых местах этого мира располагались зеркала, которые не использовались обществом, но все еще находились там, где любой желающий мог ими воспользоваться. Мия как раз в таком пробудилась сама. Часто именно такие полукровки в будущем и становились палачами или разбойниками, и Мия знала уже парочку таких.

О том, что это стая творит такое, Мия не знала до того, как сам Степан вместе с Леонидом решили ее заказать. До этого с его стаей она пересекалась лишь косвенно, и наказания были не столь существенными.

Если его коллега напоминал лису, то он выглядел как медведь – большой, громкий, грубый и властный. Он был богато одет и от него несло крепким алкоголем даже на расстоянии. По нему было видно, что бежать с поля боя он точно не станет, а если запахнет жареным, то он сам подольет топлива в огонь, чтобы посмотреть, насколько большое пламя может разгореться. Такие противники были самыми опасными, ведь их пределом была лишь смерть, в противном случае они никогда не останавливались.

Его приговор был пусть и не мягче, но для его исполнения Мии нужно было оставить его живым. Она планировала отдать его тем, кто пострадал от его руки, для того, чтобы они сделали с ним все, что пожелают, а для большего шанса успеха и вероятности, что он больше никому не навредит, она собиралась проконтролировать все лично, чтобы мужчина не смог никого покалечить своим оборотом. Сейчас же ей придется действовать по ситуации, ведь они прибыли сюда вместо того, чтобы понести наказание перед всеми теми, перед кем они виноваты, и шанс его устранить был куда выше, чем схватить живьем.

- Боюсь вас огорчить, но вы сами выбрали свою участь. – произнесла Мия, и в первый раз за все время нахождения среди палачей, она завела руку за спину и сняла арбалет, который собиралась применить в действии.

В конце концов, ей никто не запрещал вынести приговор уже посмертно, да и вряд ли ее захотят слушать, когда более десяти здравых головорезов то и дело решают, как бы ее убить пожестче. Наверное, лишь сам Степан не желал ее смерти, ведь он мог воспользоваться ею как новым товаром в своем притоне, что было видно по тому, как он смотрел на нее, что злило Мию еще больше.

Желанное и столь необходимое спокойствие удержать было все сложнее.