Часть 20. Десятый сугроб

Ответ на свои размышления я получил скорее, чем полагал.

Вторник отличался от понедельника лишь плотностью снегопада (в плане погоды). Я неожиданно для себя доделал все заказы, упаковал довершённые карты, подготовил некоторые к пересылке (согласно договорённостям) и устроился в кресле-качалке в укромном уголке мастерской, размышляя, не прогуляться ли до парка с ледяными горками. Там-то наверняка поставлен защитный купол… А если не поставлен, снегу насыпало столько, что падай — не хочу! Это я шучу, конечно. Если нет защиты от осадков, значит, есть волшебные (и неволшебные) снегоуборщики.

В Нонделлорте без волшебства шагу не ступить. Но если помнить, что там же, где вдвоём появляемся моя дама и я, внезапно обнаруживается какой-нибудь сугроб, можно подумать, что у нашего города есть чувство юмора (или же он возомнил себя Купидоном)…

Из этого следует вывод: если я сейчас пойду в парк (да и вообще, неважно, куда), обязательно встречу прекрасную среброволосую девушку и вместе с нею по уши окажусь в очередном сугробе.

Интересно, что же нас ожидает летом? Мы будем регулярно попадать под дождь и падать в лужи и водоёмы?.. Брр. Всё-таки придётся освоить такое бытовое волшебство как сушка одежды.

На прогулку я выбрался в три часа пополудни, предварительно пообедав и разослав заказчикам оповещение, что карты готовы и их можно забрать завтра в течение дня. В конце концов, приближается праздник, и тот, кто хотел заказать карту в подарок, уже это сделал, имею право закончить рабочий день пораньше. И волшебную почту никто не отменял, если что. В мастерской осталась только карта господина с моноклем, но он обещал зайти за ней в четверг.

Снег продолжал идти, хотя уже гораздо медленнее и в гораздо более малом количестве — шапку и плечи я отряхнул всего пару раз за то время, пока шагал по улицам.

Не дойдя до парка сотни шагов, я притормозил и принялся озираться в поисках магазина. Поскольку я практически уверен в том, что повстречаю свою ненаглядную, не могу же я заявиться на свидание (пусть и не назначенное) с пустыми руками! Но что принести в этот раз?

Увы, фантазия спала беспробудным сном.

После часа мучений я сдался и купил универсальный подарок — коробку шоколада. Мне уже было известно, что моя дама его любит. А на Новогоднюю ночь надо припасти подарок посерьёзнее… и, пожалуй, я даже спрошу совета у Ариэли.

Парк действительно был накрыт анти-снегопадным куполом — и битком набит прогуливающимися. Меня немного выручал рост; я трепетно прижимал к груди заветную коробку, питая надежду, что содержимое не помнётся, и медленно пробирался вперёд, подхваченный течением людского потока.

Вот коварная «живая» горка. Вот и починенный снеговой дракон. Теперь, кажется, нужно взять немного левее, мимо ларьков.

В результате я немного сбился с пути и вышел к кафе в «пряничном» домике, только с обратной его стороны. Вышел, надо признать, удачно — меня туда привела сама судьба: моя дама стояла у кухонного крылечка и отчитывала Кларенса; тот мялся и пытался спорить, но почти сразу замолкал. Рядом с ним были сложены пирамидкой туго набитые мешки.

— Я не говорю, что идея плохая, но ты же совершенно не продумал детали! Ещё раз тебе говорю: сначала сделай миниатюру, а уже потом аккуратно наращивай масштаб, если всё получится по задумке!

— У меня получилось… — робко возразил Кларенс.

— В объёме чайной чашки! А ты предлагаешь сотворить такое над толпой детей! Представляешь, какова будет реакция их родителей? Или ты забыл, к чему приводят спонтанные эксперименты? Мне твои вафельные бабочки до сих пор в кошмарах снятся!

Кларенс заметил меня и покрылся пятнами. Моя дама обернулась и приветственно помахала.

— Извини. Ты стал невольным свидетелем воспитательного процесса, — сказала она, когда я подошёл ближе. Щёки у неё раскраснелись.

— Но это же забавно! Ты что, в детстве никогда снежинки языком не ловила? — возмутился Кларенс. Он почему-то решил, что я его поддержу.

— Вот именно — снежинки! — моя дама повернулась ко мне. — Этот умник хочет рассеять над площадью пять мешков сахарной пудры и сделать из них нечто вроде сладкого снега, чтобы дети бегали с высунутыми языками!

— Все же слипнутся, — сказал я.

— Не слипнутся! Я вам сейчас докажу! — Кларенс схватил один мешок, открыл его, взмахнул рукой…

Раздался оглушительный хлопок, и воздух вмиг стал мутно-белым. На сей раз моя дама заслонила меня… ну, как заслонила — попыталась.

Когда я открыл глаза, мы с ней представляли собой два липких сугроба из сахарной пудры. Несмотря на её белизну, её легко можно было отличить от снега.

Никогда бы не подумал, что она так легко уплотняется и так противно скрипит.

Кларенс почти не пострадал — не считая глупого выражения лица и обрывка ткани в руках.

— Этот десятый. Юбилейный, — длинно выдохнув, сказала моя дама и понизила голос до заговорщицкого шёпота: — Ты похож на пряничного человечка, покрытого глазурью.

Политес требовал ответить что-нибудь в том же духе.

— А ты похожа на пирожное. Самое красивое пирожное во всём Нонделлорте.

— О, благодарю. Но сразу предупреждаю — я несъедобная, — моё «пирожное» встряхнулась. Сахарная пудра частично осыпалась с шубки, частично свалялась неаппетитными комьями и прилипла к меху. — Ну что, Кларенс, убедился, как выглядит твоя идея в крупном масштабе? Молодец. А теперь исправляй то, что натворил.

Он печально угукнул.