Эпилог

Кристиан

Год спустя

Тук, тук, тук.

Тишину наполняло тиканье часов и сильное любопытство, пока Саша Тейлор наблюдала за движением моего пальца на подлокотнике.

– Не думала, что снова увижу вас в моем кабинете.

– Почему?

– Люди ходят к психотерапевту – которым я, кстати, не являюсь – за советом или чтобы пожаловаться на свои проблемы. Вы не любите делать ни того, ни другого.

Я опустил взгляд на американский четвертак, который крутил в пальцах.

– Вы верите в судьбу, Саша?

– Верю.

– Почему?

Она наклонила голову набок.

– Я не религиозна, но недостаточно наивна, чтобы верить, что все вокруг можно объяснить без какого-то вмешательства извне.

– Я всегда думал, что, если буду верить в судьбу, не смогу верить в свободу выбора, – задумчиво сказал я, поворачивая монету так, чтобы от нее отразилось солнце. На ней был выбит 1955 год, а серебро затерлось и потускнело. Двадцать девять лет назад, когда я украл ее из чьего-то кармана, она оптимистично сияла. Это сияние привело меня сюда, в Соединенные Штаты, к моим жене и дочке.

Саша коснулась взглядом монеты в моей руке, а потом перевела его на кольцо на моем пальце.

– Как долго вы уже женаты?

– Год.

А точнее, триста восемьдесят пять дней. Я сделал Джианне предложение с кольцом, на одном колене и даже со вкусным ужином в придачу. Она не хотела очередной свадьбы, так что мы тихо расписались во Дворце правосудия. Я вытатуировал дату у себя на ребрах рядом с созвездием Андромеды.

– А как ваша дочь? Катерина, так ведь?

Я чуть улыбнулся.

– Мы зовем ее Кэт. Ей сейчас пять месяцев.

А точнее, сто сорок восемь дней.

– И каково вам было привыкать к жизни с новорожденным?

– У Кэт колики, она плохо спит. – Как и я. Когда она просыпалась по несколько раз за ночь, я вставал вместе с ней, иногда кормил ее из бутылочки, которую Джианна набирала заранее, и держал ее, пока она не засыпала. В начале Джианна настаивала, что она будет делать все сама, но я быстро пресек возражения. – Она похожа на мою жену. – И мне этого было достаточно, чтобы знать, что она моя.

Мою грудь распирало от мысли о них. Я проверял, где они, когда они уходили. Я знал, где они, каждую минуту. Остатки моей совести говорили мне, что это аморально, но мы все совершали сомнительные поступки для собственного спокойствия.

– А как она приспособилась к ребенку?

Вчера, когда я пришел домой, Джианна рассказывала внимательно смотрящей на нее Кэт, как готовить карбонару. Она была самой заботливой и внимательной матерью из всех, что я видел. Во время беременности она читала книгу за книгой о том, как заботиться о Кэт. Теперь она перешла на какую-то дурацкую и невозможно яркую новеллу о том, как быть самым лучшим родителем на свете.

Мало что в этой жизни я любил больше, чем наблюдать за ними.

Я их не заслуживал.

Но в конце концов, это не имело значения, как однажды сказала Саша.

– Эта монета что-то для вас значит?

Я изумленно поднял взгляд на нее. Встав на ноги, я положил четвертак на стол между нами. Стук серебра о дерево был тихим, но окончательность этого действия прогремела подобно церковному колоколу.

Ее слова остановили меня, когда я уже взялся за дверную ручку.

– Вы сказали, «если буду верить», словно теперь вы верите. – Ее голос коснулся моей спины любопытными пальчиками. – Почему передумали?

Мысль о том, что Джианна и Кэт не существовали бы без меня, звучала абсурдно. Они были вечные и постоянные. Я просто залез в правильный карман пространства и времени и взял их себе.

– Я украл чью-то судьбу, Саша. – Я повернул ручку и открыл дверь. – И отказываюсь ее возвращать.

Она вскинула бровь.

– А если кто-то придет за ней?

Мои губы тронула легкая улыбка.

– Пусть приходят.

И я закрыл за собой дверь.