Глава шестая

Джианна

24 года

Август 2015

– Чувствуешь этот стук в груди?

Зареванная, с прилипшими к щекам локонами, я помотала головой.

– Вот тут. – Мама взяла мою руку и прижала ее к моей груди поверх светло-розового церковного платьица. – А теперь?

Под моей ладонью что-то пульсировало: маленькое, но быстрое, как трепет крыльев перепуганной птички. Я кивнула.

– Это музыка, – прошептала она так, словно доверяла мне важный секрет.

Мои глаза широко распахнулись в восхищении, но очень быстро на задворках сознания сгустился страх.

– Но папá ненавидит музыку…

– Некоторые мужчины, Джианна… не могут чувствовать даже свою музыку, что уж там говорить о чужой.

Грудь сдавила тоска.

Мамины глаза стали влажными, как и мои.

– Танцуй под нее, – она прижала руку к моей груди, – когда захочешь и как захочешь.

– Когда захочу?

– Да, stellina. – Она поцеловала меня в лоб, и мое маленькое пятилетнее сердечко потеплело. – Когда захочешь.

– Я боюсь темноты. – Шепот ворвался в воспоминание, размывая его моим тихим, безэмоциональным голосом.

«Ты мертва для меня».

«Ты мертва для меня».

«Ты мертва для меня».

Слова выплеснулись вместе с темнотой, чтобы поглотить меня целиком.

Я резко проснулась на мокрых от пота простынях. Вспоминая, как дышать, уставилась в потолок квартиры. Сон словно вернул меня на год назад, в ночь моего двадцать третьего дня рождения.

Я сидела в карете скорой помощи, все двери были открыты. Погода была жаркой и влажной, но казалось, что кровь застыла в моих жилах.

Тело, которое они загружали в машину, было укрыто простыней, но она не могла скрыть длинные светлые волосы Сидни, свешивающиеся с каталки.

Кто-то остановился передо мной, и я подняла невидящий взгляд. Это был Аллистер. Он нашел меня, когда я в полной темноте сидела на холодном полу в офисе Антонио. Аллистер не сказал ни слова, только поднял меня и понес наружу, позволив тихо рыдать в его плечо. Перед тем как уйти, он снял с себя пиджак и накинул его на мои плечи. Пиджак пах им. Глубоко, терпко и мужественно. Я попыталась утонуть в этом запахе вместо накатывающего онемения.

– Хочешь поехать домой? – спросил Аллистер.

«Дом?»

Это всегда был больше дом Антонио, чем мой. После того фиаско с Сидни я при каждой возможности оставалась в одной из его квартир, просто чтобы избежать внимания Антонио, когда он был дома. Мне стало интересно, знала ли Сидни, что Антонио никогда не был ей верен, что он пытался соблазнять меня, в то же время утверждая, что любит ее. Она погибла ради него, ради любви. От этого слова во рту становилось кисло.

Идея о возвращении домой внезапно показалась отвратительной.

Я помотала головой.

– Куда?

– К Тузу, – прошептала я.

Его челюсть напряглась, а в глазах мелькнуло что-то горькое.

– Туза долго не будет дома.

Скорая увезла его в больницу, несмотря на его протесты. Он потерял много крови из-за двух пулевых ран: в боку и руке. Он получил эти пули из-за меня, и я собиралась его выходить, нравилось ему это или нет.

– Знаю, – ответила я.

Аллистер раздраженно провел языком по зубам, но отошел переговорить с одним из десятков агентов, снующих поблизости.

Следуя за ним к машине, я осознала, что впервые вижу его без пиджака. Белая рубашка с длинными рукавами плотно облегала его руки и широкие плечи. До этого момента я даже не замечала, насколько хорошо Аллистер сложен. Возможно, я сходила с ума, но изучала его фигуру всю дорогу до машины, идя за ним босиком.

Он молча отвез меня до дома Нико в Бронксе и проводил до задней двери. Я знала код от охранной системы Туза – не потому, что он мне его доверил, а потому что однажды тайком подсмотрела, как он его вводит.

Аллистер вошел за мной и закрыл дверь.

– Тебе не обязательно оставаться, – сказала я ему. – Я в порядке.

– Ты в шоке, – ответил он.

Напряженный, он огляделся вокруг. Ему не хотелось меня здесь оставлять. Казалось, что ему противна была сама мысль об этом. Что порождало один вопрос: почему?

– Почему ты здесь? – спросила я, положив его пиджак на барный стул. – Стало меня жалко?

– Нет. – Слово прозвучало жестко, и блеск в его глазах подтвердил, что он действительно не испытывал ни малейшей жалости.

Господи, до чего же бессердечный человек.

– Я в порядке, – повторила я.

– Больше никогда мне не лги, Джианна.

Я была так ошеломлена, что даже не смогла возмутиться его приказному тону. Честно говоря, мне казалось, что я вишу на ниточке где-то высоко в небе и даже не волнуюсь о том, лопнет ли она, настолько мне было на все плевать.

– Есть хочешь? – спросил он.

– Нет.

Я поднялась по лестнице, скинула с себя окровавленное платье на верхней ступеньке и отправилась в душ. Спустившись двадцать минут спустя, с мокрыми волосами и одетая в одну из белых футболок Туза, я обнаружила, что Аллистер все еще там и разговаривает по телефону, облокотившись об столешницу. Его цепкий взгляд со смесью тепла и раздражения нашел меня и прошелся по всему моему телу.

Дрожь пробежала по коже, сильнее, чем пчела, приближающаяся с намерением ужалить.

– Иди сюда, – сказал он, закончив разговор.

Когда я подошла, он протянул мне белую таблетку и стакан воды.

– Выпей.

Я даже не стала спрашивать, что это, – просто запила глотком воды и поставила стакан на стойку.

– До дна, Джианна.

Я прищурилась, но допила до конца, как было сказано.

– В ящике есть еще, хватит на неделю. – В его голосе послышались резкие нотки. – Только без глупостей.

Он думал, что я попытаюсь словить передоз. У меня бывали ночи во много раз хуже этой, и я ни разу не думала о суициде. Впрочем, у меня не было ни сил, ни желания его переубеждать.

Я прошла мимо, и он поймал меня за футболку. Я посмотрела на него, не имея ни малейшего понятия, почему он был здесь, почему мне помогал. Несмотря на это, я внезапно почувствовала благодарность. Мне не хотелось быть одной.

Его взгляд нежно коснулся моего лица. Я не знала, что он искал, но его близость и тепло тела пронзали корку моего онемения и согревали изнутри. Мой взгляд смягчился, губы приоткрылись, по коже пробежало пламя.

Он стиснул пальцы на футболке, и я подошла ближе. Он был слишком близко, и мне пришлось опереться ладонью о его живот, чтобы не упасть на него. Мускулы под моей рукой напряглись, но его лицо осталось невозмутимым.

– Что бы ты обо мне ни думала, Джианна, я взрослый мужчина. В следующий раз выгляди передо мной прилично.

Его слова разрушили заклинание, под которым я была. Он ждал моего ответа, ждал, что я скажу что-то, что убедит его, что я не слетела с катушек окончательно, – его резкий тон практически требовал ответа. Я была уверена, что эта забота была напускной.

Отпихнув его, я вышла в гостиную, легла на диван и включила повтор мыльной оперы по телевизору. Я смотрела ее, не вникая в сюжет, и слушала глубокий тембр Аллистера на заднем плане, пока он снова говорил по телефону.

В какой-то момент я уснула. Мне снилось легкое прикосновение к моему лицу и два грубых слова, сказанных мне на ухо.

* * *

Закончив свой тур по воспоминаниям, я провалялась в кровати до полудня. Тишина в квартире была такой громкой, что от нее болели уши. Мне нравилась свобода, но я ненавидела жить одна. Я ненавидела быть одна. Это напоминало мне об отце. О хлопке двери и выключающемся свете.

Винсент поцеловал меня в щеку.

– Ты самое великолепное, что я когда-либо видел, – прошептал он мне на ухо.

Я засмеялась, стараясь не показать дискомфорт.

– Ты явно никогда не видел закаты в Карибском море.

– Видел, и поверь мне, они не идут ни в какое сравнение. Тебя проводить внутрь?

Я кивнула.

Винсент положил руку мне на талию и провел в клуб.

Это был день торжественного открытия после прошлогодней стрельбы. Урона было немного, а жертв всего шесть: Антонио, его брат, Сидни, Джон и двое Занетти. Но Нико все это время уделил мести, так что клуб снова открылся только сейчас.

Рука Винсента крепкой хваткой собственнически сжала мое бедро. Я не знала, что он будет присутствовать, но создавалось впечатление, будто последнее время он был везде, где была я. Мне не хотелось его отшивать, хотя было понятно, что скоро придется это сделать. Он был добрым, нежным и красивым – как раз мой типаж, – но я была неподходящей для него женщиной. Я не подходила никому.

Мне не нужна была любовь.

Но вот по сексу я скучала.

Так сильно, что теплое дыхание у моего уха уже вызвало прилив тепла между ног. Уже шесть месяцев, как я не прижималась ни к кому ртом, не чувствовала на себе тяжесть мужского тела, не забывалась в чувствах и прикосновениях. В прошлый раз это был стриптизер, которого я встретила в баре в Канкуне. Ему стоило всего лишь провести пальцем по ямочке за моим ухом, как я сдалась. В эмоциональном плане это ничего мне не дало, но вот физически о большем я и мечтать не могла. Горячо, потно и отчаянно. Прикосновения были нужны мне как воздух, и на данный момент у меня кончался кислород.

Винсент подвел меня к группе наших друзей, сидящих в круглой кабинке в уединенном углу. Обменявшись приветствиями и поцелуями в щечку, мы присоединились к компании.

Я остановилась у мужчины, прислонившегося к кабинке.

– Простите, кажется, не имела удовольствия с вами познакомиться?

Меня встретило лицо с резкими чертами и синие глаза.

– Я бы сказал, удовольствие сейчас испытываю я.

Очаровательно.

Незнакомец был немного выше меня и одет в угольно-черный костюм с галстуком. Он выглядел как джентльмен, говорил как джентльмен… но что-то в нем было такое, что я никак не могла уловить. Собственнически сжавшаяся рука Винсента на моем бедре меня раздражала.

– Отойду, куплю себе выпить. – Я вывернулась из хватки Винсента прежде, чем он успел запротестовать или предложить купить мне напиток. С него станется. Мне казалось, что он бы достал луну с неба, если бы я попросила. Он знал, кем был мой бывший муж, знал, в каких условиях я выросла, но, подобно настоящему джентльмену, никогда не поднимал эту тему. Если он думал, что сможет выжить в моем мире, то он ошибался. Его бы пережевали и выплюнули обратно быстрее, чем он бы успел поздороваться.

Я остановилась у бара, осознав, что Очаровашка пошел за мной.

– Как тебя зовут?

Я склонила голову набок, встретившись с ним глазами через отражение в зеркале за барной стойкой.

– А тебе очень любопытно, да?

– Да.

– Почему?

– Хочу знать, как зовут девушку, которую сегодня трахну.

Уголки моих губ дернулись. Мне нравились прямолинейные люди, хотя… что-то в Очаровашке меня напрягало.

– Ужасно самоуверенно, – протянула я, забирая свой напиток у бармена.

Какая-то неведомая сила заставила меня посмотреть в сторону. Стоило догадаться, что там будет Аллистер. Он направлялся к столику, у которого стояли двое мужчин в черных костюмах и о чем-то разговаривали. Словно почувствовав мое присутствие так же, как я почувствовала его, он бросил взгляд в сторону и столкнулся с моим.

Я поняла, что было не так с Очаровашкой. Его синие глаза были блеклыми и мутными.

А не пронзающими и такими глубокими, что в них можно было бы утонуть.

«Прелестно». Я позволила отвратительно красивому федералу испортить мое восприятие цвета глаз.

Внимание Аллистера переключилось на мужчину рядом со мной. Его глаза сузились и сверкнули отвращением, прежде чем он отвернулся.

От его странной реакции у меня замедлилось сердцебиение, но я быстро отогнала от себя это чувство. Мне не нравилось думать о федерале, потому что каждый раз меня охватывала странная нервозность, оставляющая за собой пустое и непонятное ощущение в груди.

Я видела его несколько раз с тех пор, как он отвез меня к Тузу в прошлом году. Наши отношения продолжились с той же ноты, на которой всегда были. Но на этот раз казалось, словно он не ухаживал за мной той ночью. Он был другим и излучал напряжение, которое я чувствовала кожей, даже просто стоя рядом с ним. Его ответы были краткими, тон грубее, и он часто просто уходил, бросая меня одну, словно его раздражало мое присутствие. Это надоедало.

– Так скажешь мне свое имя?

– Угадай, – наконец ответила я Очаровашке, переключив внимание на него.

– Хм. – Его глаза азартно вспыхнули. – Что-то красивое и элегантное, под стать тебе.

Я закатила глаза от неприкрытой лести, но заставила его угадывать еще минут десять, пока не допила напиток и не отошла в туалет.

И именно в тот момент, когда я проходила мимо мужского, дверь открылась и я столкнулась лицом к лицу с Аллистером. По непонятной причине мое сердце замерло.

– Здравствуйте, офицер.

Аллистер не сказал ни слова, прожигая меня взглядом.

– Окей, – сказала я. – Хорошего вечера.

Я попыталась его обойти, но он преградил мне дорогу. Мы уже давно не играли в наши игры, и поэтому в венах забурлило предвкушение.

– Что ты делаешь рядом с Ноксом? – Аллистер говорил так тихо и плавно, что его голос отдавался в пальцах моих ног.

Я нахмурилась.

– Кто такой Нокс?

– Мужчина, с которым ты флиртуешь последние минут пятнадцать, – рыкнул он.

– Ну вот вы и ответили на собственный вопрос, не так ли, офицер? Флиртую.

Улыбка сошла с моего лица, когда Аллистер шагнул вперед, заставляя меня прижаться спиной к стене. У меня вырвался громкий вдох. Его руки уперлись в стену по обе стороны от меня, не давая сбежать. Он был так близко, что все мое тело пело внутри.

– Уверена, что Бюро не одобряет такого поведения, – выдохнула я.

Аллистер отвлекся и перевел взгляд на локон моих волос, коснувшийся его ладони. Он схватил его двумя пальцами, и едва заметное натяжение кожи головы тут же отдалось между ног.

Воздух искрил в тесном пространстве между нами, быстро заставляя меня терять уверенность, так что я снова открыла рот.

– Хотя, может, домогаться женщин – это ваше ежедневное задание…

– Заткнись.

Я возмущенно уставилась на него.

Аллистер выпустил мои волосы из пальцев и сфокусировался на моем лице. В его глазах лениво ворочалось что-то темное.

– Ты скажешь Ноксу, что тебе было приятно познакомиться, а потом пойдешь к своим друзьям.

Я рассмеялась, поняв, какую игру он выбрал. Ту, где он притворялся моим охранником. Она раздражала меня больше всего.

– Очень заманчивое требование, но я, пожалуй, откажусь.

Его глаза горели так ярко, словно я смотрела на солнце. Не выдержав, я уронила взгляд на его галстук – идеальный, как и всегда. Я бы поправила его, как делала обычно, но сейчас не подняла руки: от Аллистера исходило напряжение, от которого меня пробивало нервной дрожью.

– Ты ничего не знаешь о нем, Джианна.

– Мне не обязательно знать что-то о человеке, чтобы с ним переспать. – Я не собиралась спать с этим мутноглазым парнем, но Аллистер вынудил меня это ляпнуть.

В его горле раздался тихий рык, и я уставилась на него, замерев. Кто-то принимал эту игру слишком близко к сердцу.

Его рука соскользнула со стены, а голос стал спокойным.

– Ты не поедешь с ним домой.

Я посмотрела на его руку, разглаживающую галстук, и поняла, что мое либидо окончательно вышло из-под контроля, потому что я представляла эту руку на себе – в волосах, на горле, закрывающую рот. Жар пульсировал между моих ног.

– Я уйду с ним, если захочу, – выдавила я наконец.

– Только попробуй.

– Ты не можешь говорить мне, что делать.

– Уже сказал.

Именно поэтому я ненавидела эту игру. С звуком раздражения я поднырнула под его руку и направилась в женский туалет.

– Ты услышала меня, Джианна.

О, прекрасно услышала.

Но это еще не значит, что я собиралась его слушать.

* * *

Я всегда старалась не делать вещи назло кому-то, потому что каждый раз это заканчивалось глубокой кроличьей норой из сожалений. Но на этот раз, после тупой игры с Аллистером, я была готова отправиться прямиком в местную версию Страны чудес.

Я помыла руки, вышла из туалета и замерла в конце коридора.

Во рту стало гадко.

Свет в комнате был приглушен, но огни освещали их, словно самую идеальную пару в комнате.

Рука брюнетки лежала на груди Аллистера, а сама она поднялась на цыпочки, чтобы что-то сказать ему на ухо. Не то чтобы это было невиданным зрелищем – девушки всегда вились вокруг него, – но он редко отвечал на их внимание, если только не пришел с ними на прием. Нет, внутри меня все сжалось от другого: от вида его руки на ее бедре, такой непринужденной, словно он всегда так делал.

Он касался ее.

Почему бы и нет? Она была стильной, сдержанной – всем, чем не являлась я. Он бы не стал касаться меня, даже если бы висел на краю обрыва и я была единственной, кто мог бы его вытащить.

Я не смогла сдержаться – желание поступить наперекор охватило меня электрическими волнами и отказалось отпускать.

«Аллистеру не выиграть в этой игре», – подумала я.

Но в итоге он ее, конечно, выиграл. Он выиграл все.

Я подпорхнула к Очаровашке, схватила его за галстук и потянула к выходу. Усмехнувшись, он последовал за мной.

Я повернула голову к Аллистеру. Брюнетка все еще что-то шептала ему на ухо, а его рука все еще лежала на ее бедре, но смотрел он на меня. Я сглотнула, когда его взгляд переместился на Очаровашку и лениво сверкнул, прежде чем превратиться в жуткую бездну. Бессердечную. Его глаза сулили месть. А потом он отвернулся и переключил все внимание на брюнетку, словно я просто не могла быть настолько глупой, чтобы его ослушаться.

В груди вспыхнула злость. Я не собиралась позволять ему запугивать меня. Да и что он сделает? Он всего лишь слуга моей семьи, он не посмеет меня тронуть.

– Я не собираюсь с тобой спать, – сказала я Очаровашке. – Мне просто нужно, чтобы мой бывший приревновал. – Правду было бы сложнее объяснить.

– Как скажешь, детка.

Его склизкий ответ действовал мне на нервы. Теперь было видно, что все обаяние этого мужчины словно уронили в чан с маслом.

Моя квартира была всего в паре кварталов от клуба, и я направилась туда, надеясь, что Очаровашка отвалит где-то по дороге. К несчастью, он шел за мной, как потерявшийся щенок.

Я остановилась перед дверями подъезда.

– Ну, было приятно познакомиться. Спасибо за помощь.

Я повернулась, чтобы открыть дверь, но он схватил меня за запястье.

– Ну-ка погоди. Мне кажется, ты должна мне как минимум выпить. – Он усмехнулся. – Или пару дорожек. Мне интересно, чем торгуют Руссо.

В моем мире дорожка дури была эквивалентна бокалу шампанского. Если, конечно, речь не шла о семейном ужине – тогда ты даже не узнаешь, где лежат запасы. И все равно я закатила глаза. Будь он так хорошо знаком с моей семьей – знал бы и мое имя.

Но я и правда испортила ему вечер, да и он явно был больше заинтересован в наркотиках моей семьи, чем во мне, так что я открыла дверь и впустила его внутрь.

– Джианна, – поприветствовал меня консьерж. Ирландец семидесяти лет раньше звал меня мисс Руссо, пока я не пресекла это.

– Привет, Найл, – откликнулась я. – Это Очаровашка. – Я похлопала мужчину рядом с собой по груди.

Найл окинул его взглядом.

– Очарован, – пробормотал он, то ли как приветствие, то ли как издевку. Мне нравился Найл.

– А он не особо-то уважителен, а? – спросил Очаровашка с ноткой отвращения в голосе.

– Он ирландец, – ответила я, словно это все объясняло.

Мы вошли в квартиру, и я оставила дверь приоткрытой, чтобы он не вздумал оставаться. Пройдя в свою комнату, я взяла пакетик с комода и вернулась в гостиную, где он лапал мои вещи.

– Вот, – сказала я, кинув ему наркотик. – В благодарность.

Он чуть ли не потер ладони в предвкушении.

– Давай распробуем, так ли эта штука хороша, как ее рекламируют.

– Именно так.

Я мысленно застонала, когда он высыпал порошок на мраморную столешницу.

В ярком освещении кухни было видно, что костюм у него поношенный, а ботинки покоцаны. У него не было денег, и ему дико хотелось упороться. Господи, и зачем я притащила этого придурка к себе в квартиру?

Когда он поднял глаза, они сияли.

– Говорю же, – сказала я, сбрасывая туфли. – А теперь забирай и проваливай. В пять начинается повтор моего любимого сериала.

– Где еще?

– Бери, что дают, и не закатывай истерик.

Он прищурился, но меня это не особо волновало. Если бы он меня тронул, то к шести утра его бы нашли в переулке с заживо содранной кожей. И он это знал.

– Ладно. – Он попытался собрать каждую крупицу порошка со столешницы, и я поморщилась от этого зрелища.

Скрипнула дверь, и мой взгляд зацепился за кого-то, зашедшего в коридор. Черный костюм. Широкие плечи. Прямые линии. Мое сердце похолодело и покрылось коркой льда. Аллистер смотрел вниз, на свои руки, прикручивающие глушитель к стволу пистолета.

Горло сдавило, накатила паника.

Он поднял взгляд. Его глаза были такие холодные, что от них можно было словить обморожение.

– Нет, – выдохнула я.

Но было уже поздно.

Он распахнул дверь, неторопливым взглядом нашел Очаровашку. Раздался приглушенный хлопок. Кровь забрызгала столешницу и кухонные тумбы. В облаке белого порошка Очаровашка рухнул на пол с широко распахнутыми мутно-голубыми глазами и дырой во лбу.

Желчь подступила к горлу, и я согнулась, прижав руку ко рту.

Посмотрев на дверь, я столкнулась со взглядом, полным мрачного безразличия. Аллистер отвинтил глушитель и убрал его в карман.

От его апатии во мне вспыхнула такая злость, что в глазах все стало красным.

– Figlio di puttana! – выплюнула я. «Сукин ты сын».

Он развернулся к двери, и в моей груди вспыхнула ледяная паника.

– Стой, – умоляюще воскликнула я. – Не оставляй меня одну с этим! Аллистер!

Он даже не обернулся.

* * *

– Туз… он мертвый. – Моя рука тряслась, сжимая одноразовый телефон, которым полагалось пользоваться в подобных случаях. – Совсем мертвый.

– Кто?

– Очаровашка, – пробормотала я, разглядывая тело на полу. Звучало так, словно я бредила, но лужа крови была близка к тому, чтобы впитаться в коврик.

– Где ты?

– В своей квартире.

– Господи, – пробормотал он. – Какого хрена ты натворила?

Я начала метаться по комнате.

– Да ничего я не делала! Аллистер его застрелил, а потом просто ушел!

Последовала длинная пауза.

– Да твою ж мать.

– У меня вся кухня теперь в крови, – всхлипнула я. Нико отвлекся, чтобы с кем-то переговорить, и в этот момент кровь дотекла до моего винтажного ковра. – Я его убью, – спокойным тоном заявила я.

– Ты его поблагодаришь, а потом захлопнешь варежку.

– Да я скорее с балкона выброшусь.

– Джианна, если ты испортишь мои отношения с Аллистером…

Я нахмурилась.

– В смысле? Я думала, он один из твоих?

Нико засмеялся.

– Он свой собственный. Моему отцу потребовалось много времени, чтобы уговорить его с нами работать, так что если ты умудрилась все испортить, то я лично тебя придушу.

Оу. Теперь понятно, почему Аллистер всегда смотрел на меня, как на слабоумную, когда я обращалась к нему, как к подчиненному. Я сглотнула.

– Я маленькая скромная девочка, как я могу испортить твои отношения с продажным федералом?

Он фыркнул.

– Ты «скромная» только тогда, когда тебе это нужно. Никуда не уходи, поняла меня?

– Но у него глаза открыты…

– Никуда, Джианна.

– Ладно.

Я завершила разговор и швырнула телефон на диван.

Спустя двадцать минут в квартиру вошли Лоренцо и Лука. Присвистнув, Лоренцо пнул ногу Очаровашки.

– Да уж, мертвее некуда.

Я поморщилась.

– А можно не пинать мертвых, пожалуйста?

Лука присел на корточки возле тела.

– Джианна, хочу ли я знать, что этот мудак делал в твоей квартире?

«Я пыталась выиграть… и потерпела сокрушительное поражение».

– Не хочешь, – вздохнула я.

Лоренцо втер в десны немного порошка с кухонной тумбы.

– Я знаю этого парня, – сказал он. – Нокс, кажется. Скользкий тип, наши ребята не раз к нему наведывались из-за игорных долгов. Какую-то сумму он до сих пор торчит.

– Вряд ли вы теперь ее получите от него, – пробормотала я, уходя к себе в комнату. Приняв душ, посушила волосы и собрала их в высокий хвост, а затем оделась в джинсовые мини-шорты и топ с открытыми плечами, обнажающий несколько сантиметров живота. Когда я вышла из комнаты, тела уже не было, но кровь все еще покрывала каждую поверхность моей кухни. Злость сдавила мое горло.

Лоренцо и Лука вошли, смеясь над какой-то шуткой.

– Где живет Аллистер? – спросила я, не в силах скрыть яд в голосе.

Лука фыркнул.

– И что ты ему сделаешь?

Лоренцо покачал головой.

– С такими лучше не связываться, Джианна.

– Где. Он. Живет?

Лука пожал плечами.

– Иногда маленьким девочкам нужно преподать урок. Или парочку. – Я стиснула зубы в ответ на эти слова, но тут же забыла о мести, стоило ему произнести название апартаментного комплекса.

– Позови парней, я это дерьмо отмывать не буду. – Голос Луки стал приглушенным за дверью, захлопнувшейся за моей спиной.

Ярость пульсировала в моих венах всю дорогу до жилища Аллистера.

Высотка выглядела богаче, чем мог позволить себе агент спецслужб. Она полностью состояла из гладких линий и темного стекла, уходя в самое небо.

Так как Аллистер меня не ждал, пришлось использовать все свое природное обаяние, чтобы очаровать девушку на ресепшене. Возможно, я убедила ее, что я девушка Аллистера, у нас отношения на расстоянии, и я подозреваю его в измене. По моей щеке скатилась слеза.

Шаниква вздохнула с искренним сочувствием.

– Ох, милая, проходи, конечно. И если ты не надерешь ему задницу, то это сделаю я.

Аллистер жил в одной из трех квартир на сорок третьем этаже.

Я заколотила в дверь дрожащим от злости кулаком. Когда после первых трех ударов мне никто не ответил, я занесла руку для нового, но дверь открылась быстрее, чем я успела ее коснуться.

Даже не взглянув на него, я промаршировала в квартиру. Я понятия не имела, что собираюсь делать, но в любом случае не хотелось делать это под камерой наблюдения в коридоре.

Я не успела рассмотреть ни одной детали в помещении, потому что перед глазами стояла кровь, впитывающаяся в мой винтажный ковер. Дверь закрылась с тихим щелчком, и я напряглась. Когда я обернулась, Аллистер стоял, прислонившись к двери. Руки скрещены, белая рубашка плотно облегает бицепсы. Единственная лампа над кухонным островом, освещавшая все пространство, отбрасывала тень на часть его лица. Тьма любила его – и у меня не было никаких сомнений, что он отвечал ей взаимностью.

Против своей воли я подумала, что этот мужчина был тем, к чему другие мужчины только стремились. Идеальный прототип. Все остальные ошибались в деталях.

Аллистер смотрел на меня мрачно, из-под полуприкрытых век, и я резко осознала, что нахожусь на его территории и он загораживает мне путь к отступлению. Кислород в квартире догорал со скоростью горящего бензина.

Он, почти неохотно, опустил взгляд на мои длинные обнаженные ноги, провел им от бахромы моих шорт до блестящего лака на ногтях. Затем вернулся вверх по моему телу и щекотливо, как капля пота на спине, прошелся по бриллиантовому пирсингу в пупке, моим груди и горлу и, наконец, остановился на глазах.

Мое сердце учащенно забилось. Я ничего не понимала – ни его, ни своей реакции на него, – и от этого моя кровь бурлила чистой злобой и раздражением.

Я направилась к Аллистеру широкими шагами, но, прежде, чем моя ладонь успела войти в контакт с его лицом, он поймал меня за запястье, развернул и прижал спиной к двери. Та задребезжала от удара, а из меня вышибло весь воздух.

Вспыхнув от злости, я попыталась отбиться и вывернуться, но Аллистер держал мои руки железной хваткой, и бежать было некуда. Сопротивление оказалось бесполезным, и понемногу я затихла. Комната наполнилась звуками моего тяжелого дыхания. Не способная сделать ничего другого, я прорычала:

– Ненавижу тебя.

Враждебность тяжело повисла в воздухе, и я почти могла слышать чирк спички о коробок, с которым вспыхнуло что-то еще, что-то новое.

– Я предупреждал тебя, Джианна… – слова были мягкими, но их подчеркивали его слегка стиснутые зубы. Я знала, что Аллистер говорил о своем совете не оставаться с ним наедине.

– Я тебя не боюсь, – выдохнула я.

Он прижал мои руки к двери по обе стороны от меня и медленно поднял их над моей головой. Мускулы томно затянуло, и дыхание сбилось, став еще громче. Его пальцы были обжигающими, хотя присутствие пугающе ледяным. Меня пробила дрожь, когда его губы прижались к моему уху.

– Ты никогда не была особо умна.

Руки Аллистера держали мои запястья, словно оковы, а он смотрел на меня – на глаза, на губы, на грудь, поднимающуюся с каждым вдохом. Я внезапно стала замечать каждый собственный вдох. Медленные, мелодичные облачка воздуха. Замешательство боролось с теплом, пробивающим себе дорогу под пуговицей моих шорт.

Наши взгляды встретились. Синий. Прохладные шелковые простыни под темнеющим пасмурным небом. Впрочем, было и что-то еще. Блеск чего-то яркого и живого. Как отражение в глазах невротика. Сумасшествие. Одержимость.

Дрожь прошлась по всему телу, когда Аллистер прижался лицом к моей шее. Вдохнул. А потом издал низкий, горловой звук удовлетворения. Глубокий, грубый звук отозвался дрожью между моих ног, и инстинктивно я откинула голову в сторону, чтобы открыть ему больше доступа к шее. Мой хвост скользнул по обнаженному плечу.

Его пальцы сжались на моих запястьях, и я прикрыла глаза от чувства давления внутри.

Так вот какое оно, его прикосновение…

Вызывает привыкание.

Аллистер перехватил мои запястья одной рукой и переместил вторую на горло. Шагнув вперед, прижался ко мне всем телом, пока в моей груди не вспыхнуло от его жара. Под кожей заметались искры, с шипением вспыхивающие каждый раз, когда он двигался и касался моих сосков.

Сердце Аллистера билось так сильно. И вовсе не от усилий. Я даже не сопротивлялась. Понятия не имела, что со мной происходило, но не было ни малейшего желания разбираться. Никогда не чувствовала себя такой живой.

Он так резко отошел от меня, что все мое тело протестующе взвыло. Порыв воздуха обдал кожу, но ему было не по силам потушить огонь в крови. Было так тихо, что я могла слышать стук сердца и тиканье часов где-то в глубине квартиры.

Глаза Аллистера были темнее, чем я когда-либо их видела, словно чернота его зрачков выплеснулась в синеву. Он моргнул, словно пытаясь разогнать туман в голове.

И тут до меня дошло.

Этот мужчина хотел меня – доказательство этому прижималось ко мне еще пару секунд назад, – но теперь я знала, что он ненавидел этот факт. Аллистер провел языком по зубам, развернулся и отошел от меня, излучая напряжение каждой клеткой тела.

Я не была похожа ни на одну из женщин, с которыми его видела. Он предпочитал стильных, сдержанных и покорных. Я была полнейшей противоположностью. Аллистер хотел меня, и его это бесило.

Я была его личной маленькой игрой.

И если он меня коснется, то проиграет.

В тот момент я знала, что хочу сыграть в эту игру на высшие ставки.

Аллистер переместился на кухню. Белые шкафчики, темно-серые столешницы, вся комната была сдержанной и утонченной, под стать владельцу. Он взял из тумбы бутылку водки и налил себе в стакан чересчур много, на мой скромный взгляд.

Моя ярость исчезла под пламенем его рук, и, хотя я и хотела ее вернуть, поиграть с ним хотела гораздо больше.

Я оттолкнулась от двери.

– Почему бы и нет. Спасибо, с удовольствием выпью.

Плечи Аллистера слегка напряглись, а затем расслабились.

– Не помню, чтобы предлагал.

– Знаю, – сказала я, скидывая сандалии и устраиваясь поудобнее. – Кстати, это было грубо с твоей стороны, но я сегодня великодушная, так что прощаю.

Аллистер развернулся и прислонился к тумбе.

– Рад слышать. А теперь выметайся.

Я направилась к нему, и его пристальный взгляд следил за каждым моим шагом. Огонь в моей крови начал искрить электричеством.

Обходя кухонный остров, я провела пальцем по гладкому мрамору.

– Откуда вы родом, офицер?

– Из Айовы.

Я запрыгнула на остров, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, и позволила себе улыбнуться.

– Ну не начинай. В Айове твое прелестное лицо и близко не видали.

Аллистер взглянул на меня. Пожевал нижнюю губу. Отпил из стакана.

Я откинулась назад, оперевшись на руки.

– Такой таинственный, – протянула я. – А тебя не учили, что нужно отвечать на вопросы?

– Если это твой новый девиз, то ты первая. Дала придурку Винсенту себя коснуться?

Моя улыбка сникла от враждебности в его голосе.

«А что он сделает, если я скажу да?»

Вспомнив о крови, которая наверняка все еще капала с моей кухонной тумбы, решила, что не очень-то мне и любопытно.

– Не вопрос, – сказала я. – Я расскажу тебе, а потом ты мне скажешь, со сколькими женщинами спал. Получится этакая презентация, – я наигранно надула губы, – только без картинок, к сожалению.

Аллистер явно остался совершенно не впечатлен.

Я попыталась представить его с другими женщинами, как это могло выглядеть. Представить его целующимся на диване никак не получалось, а ведь это было моим любимым: целоваться, тереться, обжиматься. Возбуждаться так, чтобы дороги назад уже не было.

Следующие слова я произнесла мягко и чувственно. Мне бы хотелось сказать, что это был вопрос чисто ради игры, но одна только мысль о том, чтобы прижаться к губам этого мужчины, вызывала мурашки.

– А вы целуетесь, офицер?

Разумеется, Аллистер не ответил. Только смотрел на меня полуприкрытыми глазами, как бы говоря, что я не стою ни единого его слова.

Мое сердце сбилось на неловкий ритм.

Никогда не имела слабости к крупным мужчинам… но, боже, как же мне хотелось попробовать на вкус его.

Аллистер прищурился, когда я спрыгнула с острова и подошла к нему. Оказавшись достаточно близко, чтобы чувствовать его жар, взяла у него стакан и отпила.

Внезапно мне захотелось узнать, как этот мужчина занимался сексом – проявлялось ли его ОКР в постели или же оно делало его еще извращеннее.

Я наступила на обе его ноги и поднялась на цыпочки. Водка все еще жгла мой язык, когда мои губы приблизились к его губам. Достаточно близко, чтобы поцеловать. Достаточно близко, чтобы укусить или облизнуть. Моя грудь коснулась его, и горячая волна хлынула прямо в центр моего тела. Когда он приоткрыл губы, я дала алкоголю перетечь в его рот из моего. Чистейшая похоть вспыхнула внутри меня с такой силой, что закружилась голова. Я провела руками по прессу, впилась пальцами в грудь, словно могла процарапать дыру в рубашке. Аллистер был таким твердым и теплым и пах так хорошо, что я с легкостью могла утонуть в его запахе.

Скользнув рукой по его шее и схватив за волосы, я протолкнула языком остаток водки в его рот.

Горячо. Влажно. Пьяняще. Мое сердце сделало кульбит и ухнуло вниз, я забыла, как дышать. Вне всякого сомнения, не случалось в моей жизни ничего более волнующего, чем делить глоток водки на двоих с этим продажным федералом.

По моим венам взметнулись объятые пламенем бабочки, когда язык Аллистера скользнул по моему. С грубоватым звуком, отдавшимся где-то глубоко в груди, он слизнул с него алкоголь. А потом укусил меня за губу так сильно, что я вскрикнула и сделала шаг назад.

Мои губы покалывало.

Сердце стучало в ушах.

Я не могла вспомнить, как дышать.

– С огнем играешь, милая. – Его голос был черным вельветом.

Втайне я любила, когда Аллистер называл меня милой. Это случалось редко, но каждый раз он делал это с грубоватой ноткой в голосе, которую было сложно уловить. И каждый раз этот звук пронзал мой позвоночник, подобно току.

С холодным взглядом, от которого бросало в дрожь, в небрежной, пугающей манере, которой я никак не ожидала от правильного и зажатого федерала, Аллистер уронил стакан на пол. Стекло разлетелось вдребезги, заставив меня вздрогнуть.

Посмотрев на осколки, я пробормотала:

– Запаришься это все убирать.

– Ты не выживешь в моих руках, Джианна. – Это было констатацией факта. – Ничто хрупкое не выживает.

Глядя на осколок стекла, лежащий так близко к моей ноге, что в нем отражался моя сверкающий лак, я поняла, что разбитый стакан несет в себе совершенно иной смысл.

Вот что останется от меня, когда он со мной закончит.

Паническая атака, свидетелем которой он был два года назад, внезапно дала о себе знать. К сожалению, она была далеко не последней, которую ему предстояло увидеть.

Мысли спутались, и я выпалила первое, что пришло в голову:

– Ты убил Очаровашку.

Аллистер и бровью не повел, услышав прозвище.

– Он не первый.

– И не последний? – продолжила я. – А что насчет меня, офицер? Меня тоже убьешь?

Я задержала дыхание, когда Аллистер шагнул вперед и схватил меня за горло.

– Это сделало бы мою жизнь намного проще, – протянул он, проведя по моему колотящемуся пульсу большим пальцем и слегка на него надавив. Рука на моем горле была грубой, покрытой кровью врагов – невинных людей, вероятно, тоже, – и она не должна была на меня так действовать. Но я сгорала, и мне нужно было больше. Гораздо больше.

Но Аллистер отошел от меня.

Я развернулась, чтобы проводить его глазами, пока он обходил остров.

– Наверное, ты ужасно себя из-за этого чувствуешь, но ты пропустил мой день рождения в этом году.

– Ужасно, – согласился он.

– Вот видишь, я так и знала. Но ничего страшного, можешь искупить вину прямо сейчас.

– А. – Его губы тронула легкая улыбка. – Ты хочешь подарок.

Физического плана, да. Я хотела, чтобы с меня сняли одежду. Хотела упасть на колени и доставить этому мужчине удовольствие. Хотела, чтобы его руки были на моей коже, а его голова между моих ног. И если я выживу после всего этого, чтобы он в меня вошел. Я заранее знала, что это был бы лучший секс в моей жизни.

Мои мысли отразились в моих глазах, потому что взгляд Аллистера помрачнел.

– Я не отношусь к числу твоих поклонников. Я не собираюсь держать себя за член и сохнуть по тебе в ожидании того дня, когда ты, может быть, соизволишь выбрать меня. Если я тебя трахну, Джианна, то после меня у тебя не будет никого.

Внутри меня все оборвалось, и я едва не подавилась воздухом.

– И если ты не вынесешь свою задницу из моей квартиры, пока у тебя еще есть шанс, – его голос стал опасно хриплым, – то пути назад уже не будет.

По спине пробежали мурашки.

Аллистер бы начал со мной постоянные отношения, просто потому, что мы занялись сексом? Почему? Я была более чем уверена, что другим женщинам он такого ультиматума не выставлял, иначе они бы точно с радостью согласились. Может, он просто меня запугивал, но я и так не собиралась недооценивать его на этот раз, не теперь, когда я знала, что он был независимым и мог легко взять мое будущее в свои руки, если бы захотел.

Мне не нужен был еще один мужчина, контролирующий мою жизнь, особенно тот, который ненавидел сам факт своего влечения ко мне.

В мою ногу впился осколок стекла, и я поморщилась, но направилась к двери.

– Все это замечательно, но, честно говоря, слишком много эмоций для первого свидания. В следующий раз буду внимательнее смотреть, кого смахиваю вправо.

Аллистер прищурился, опустив взгляд на мои ноги.

– У тебя идет кровь.

Я засмеялась, немного зло.

– Даже не упоминай при мне кровь, Аллистер. Ты мне еще новый ковер должен.

– Стой.

Я проигнорировала его.

– К слову, мне пришлось убедить Шаникву, что я твоя девушка, а ты козел и изменщик. Надеюсь, ты не против.

Не успела я понять, что Аллистер подошел ко мне, как он схватил меня за талию и оторвал от пола. Я почувствовала себя тряпичной куклой.

– Поставь меня обратно, Аллистер, я не сплю с федералами.

– Если бы я решил, что хочу тебя, я бы не назвал это сном.

Он посадил меня на раковину, и меня охватила волна нервозности.

– Почему ты меня не хочешь? – спросила я. – Потому что твоя мордашка блекнет в сравнении с моей красотой?

Никак не отреагировав, Аллистер протянул руку и открыл шкафчик за моей спиной. Его рука обожгла меня, задев. От жара его тела было сложно думать. От его терпкого мужского запаха кружилась голова. Мое тело казалось тяжелым и невесомым одновременно, кожа гудела, как оголенный провод.

Затаив дыхание, я смотрела, как он кладет рядом со мной перекись, ватный шарик и пластырь.

Аллистер поднял мою ногу и принялся аккуратно очищать порез. Я сглотнула, потеряв дар речи. Не могла вспомнить, когда кто-либо делал для меня что-то подобное. Кроме мамы. Как может мужчина одновременно быть таким теплым и холодным одновременно?

Мое сердце пропустило удар.

Мне до боли нужен был человеческий контакт. Мне, внезапно, до боли был нужен он.

Я всегда была импульсивной, не думала наперед. Жила моментом, ради чувств и эмоций, и сейчас была готова на все что угодно, лишь бы ощутить руки этого мужчины на себе.

С дрожащим сердцем сняла с себя футболку и уронила к его ногам. Он замер, и вместе с ним замер воздух вокруг. Прежде чем позволить себе поднять глаза, он неторопливо и скрупулезно наклеил пластырь. Его глаза были бездонными. Завораживающими. Горячее огня. Под его взглядом я расстегнула лифчик и дала ему упасть на пол.

Мои груди были тяжелыми и напряженными, а чувство удовлетворения от одного только взгляда кружило голову. Мой голос был похож на шепот.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, офицер.

«А вы целуетесь?» – тихие слова повисли в пространстве между нами.

Аллистер встал между моих ног, и его взгляд на моей груди был таким горячим, что я вспыхнула до самой шеи. Он обвел пальцем пуговицу шорт, и мои соски затвердели.

– Смотря кого я целую?

Мое сердце билось так быстро, что я едва могла дышать.

Он протолкнул пуговицу в петлю.

– Одну из твоих женщин, – выдохнула я.

Я оперлась на руки, чтобы поднять бедра и дать ему стащить с меня шорты и стринги. Аллистер отбросил их в сторону и опустил взгляд между моих раздвинутых ног. Глаза его потемнели, и он провел рукой по своим губам.

Не могу назвать себя скромной, но никогда не думала, что окажусь голой с раздвинутыми ногами на раковине в доме мужчины, которого ненавидела. Я задрожала, и он провел пальцем по мурашкам на моей руке.

– А ты как думаешь?

«Не целуется».

Почему-то я не знала, должна ли чувствовать себя довольной или разочарованной. А вот что знала наверняка, так это то, что хотела не отрываться от губ этого мужчины часами, пока не забуду, где заканчиваюсь я и где начинается он.

Аллистер провел большим пальцем по моей ухоженной интимной стрижке, и мышцы моего живота напряглись. Моя кровь пылала. Он никогда еще не смотрел на меня так: с мягким, поглощающим желанием в глазах, словно никогда раньше не видел женщины. Словно я была для него всем.

Это приводило меня в ужас.

Я ахнула, когда он потянул меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, и прижался губами к моей шее с диким, резким, агрессивным звуком, словно его только что вынудили проиграть длительную войну.

– Будешь играть с огнем, милая, – прохрипел он, – обожжешься.

Аллистер оторвал меня от раковины, и я обхватила его талию ногами. Идя со мной вниз по коридору, он держал меня так бережно, словно я была драгоценной, или он просто не мог решить, какую боль причинить первой.

Он бросил меня на кровать. Мои груди подпрыгнули, и его тяжелый взгляд немедленно переместился на них. Проведя ладонью вверх по моему животу, он схватил одну и сжал. Потер пальцем сосок.

Я выдохнула, почувствовав, как удовольствие хлынуло по телу.

– Я должен был догадаться, что ты будешь такой идеальной, – пробормотал он.

Мое сердце затрепетало, но Аллистер прервал его, перевернув меня на живот. Его руки скользнули по моим ягодицам, сжали каждую из них.

– Погоди, – выдохнула я. – Так мы возвращаемся к расходной точке? До того, как ты наговорил все эти странные вещи? – я поежилась, когда он ущипнул меня за ягодицу.

– К исходной точке, – поправил он, прежде чем поцеловать и легко ущипнуть губами внутреннюю сторону моего бедра.

– Да, оно самое… – Я застонала, сжимая простыню в пальцах, когда его горячий и мокрый язык прошелся между моих ног. – О боже…

Аллистер издал низкий горловой стон, перевернул меня на спину, накрыв мое тело своим, и его стояк оказался ровно между моих ног. Положив руки на мои бока, он наклонился и ущипнул мою грудь губами, прежде чем глубоко втянуть в рот сосок. Внутри меня разлился жар и растекся лавой по венам. Я вцепилась в его бицепсы, но смогла охватить их лишь на четверть. Антонио был высоким и сильным, но не был так накачан. Я ощутила беспокойство. Я предпочитала мужчин среднего телосложения, потому что с ними мы были наравне, и я могла не бояться, что они сломают мне шею, просто сжав свою руку.

Может быть, я не понимала, во что лезу.

Но потом он переключился на другую грудь, ущипнув один сосок и всосав другой.

Ну что ж.

– Сними рубашку, – умоляюще сказала я.

Мне хотелось его почувствовать – мускулы под кожей, жар тела, тяжелое сердцебиение напротив моего.

Я замерла в предвкушении, когда Аллистер поднял голову, так как думала, что он меня поцелует, но он только прижался губами к моему уху.

– Я обязательно сообщу тебе, когда начну подчиняться приказам маленьких итальянских девочек. – Это было резким и заносчивым заявлением, но его голос был настолько полон страсти, что лишь усилил мое безумие. Я качнула бедрами, потираясь об его эрекцию, пока он оставлял дорожку горячих, влажных поцелуев на моей шее.

Я застонала, царапая ногтями его руки и пытаясь влезть ему под кожу.

Аллистер снова опустился между моих ног, без тени замешательства наклонил голову и коснулся языком клитора. Его довольный рык отдался вибрацией, и мне пришлось бороться с подступающим оргазмом. Аллистер провел грубой рукой между моих ног, закинул одну себе на плечо. Он был почти нежен в том, как мягко его ладонь скользила по моей коже, и мое сердце пропустило удар.

Я запустила пальцы в его волосы, но он стряхнул мою руку, так что вместо этого сжала одеяло, наполнив комнату неразборчивой смесью английского и итальянского, когда он вошел в меня языком. Внутрь, наружу. Внутрь, наружу. Мои глаза закатились, а позвоночник выгнулся. По груди скатилась капелька пота. Аллистер игрался со мной так, словно это был не первый наш раз и он заранее знал, сколько мне дать, прежде чем отстраниться.

В беспамятном состоянии я снова запустила руки в его волосы, сжав их в пальцах и одновременно качнув бедрами, пытаясь удержать его там, где он был мне нужен. Аллистер позволил этот контроль на мгновение, а потом ущипнул меня за клитор, из-за чего я вскрикнула и попыталась отодвинуться от него. В обиженной точке пульсировала боль.

Его прищуренные глаза встретились с моими.

– Получишь только то, что я решу тебе дать.

Я прожгла его взглядом в ответ, едва сдержав ответную колкость.

– Только попробуй, – предупредил он.

Я все-таки сказала это, потому что, во-первых, он меня вынудил, а во-вторых – я была падка на наказания.

– Ты мудак.

Я была готова, но все равно едва сдержала вздох, когда он шлепнул меня между ног. Мрачное удовлетворение вылезло оттуда, где я спрятала ее в глубине себя, целиком, со своими огненными волосами и всем прочим.

– Осталось что сказать?

Внутри меня заворочалось упрямство, но я прикусила язык и помотала головой.

– Отлично, – пробормотал Аллистер, прежде чем втянуть клитор в рот.

Тот все еще пульсировал от боли, но влажное тепло его рта было наэлектризовано, заставляя все мое тело гореть. Давление все нарастало и нарастало по мере того, как он продолжал оттягивать так долго, как только мог. Я всхлипнула, извиваясь в его хватке.

Мне хотелось провести руками по всему его телу, но я знала, что, если коснусь его драгоценных волос, он остановится. Так что я коснулась его руки на своем бедре, переплела наши пальцы и в чистейшей, безумной похоти потянула свои собственные волосы второй рукой.

Искры вспыхивали все жарче, а затем, внезапно, давление взорвалось. Я кончила с такой силой, что у меня зазвенело в ушах и все звуки стали доноситься словно из-под воды. Я закрыла глаза, тщетно пытаясь вспомнить, как дышать. Томное ощущение потянуло все мои мускулы, и я еще никогда не чувствовала такого покоя. Аллистер что-то сказал, но я не могла расслышать ни слова.

Открыв глаза, я обнаружила, что он смотрит на меня. Его дыхание сбилось, а в глазах плескалось что-то мягкое и темное, и я даже не была уверена, что хотела знать, что именно.

Аллистер сильно отличался от мужчины, которого я бы выбрала в толпе, но, может, именно этим и привлекал. Он немного пугал, но мне всегда нравилось жить на грани.

Опустившись на четвереньки перед ним, я оперлась руками об его грудь и прижалась губами к шее. От его вкуса у меня закружилась голова. Я оставила дорожку поцелуев вниз от его уха до воротника рубашки, и он тяжело втянул воздух. Я попыталась развязать его галстук, но Аллистер меня остановил, поймав за запястье. Он его не отпустил и когда я спустилась ниже, провела лицом по его животу, оставляя поцелуи на прессе прямо сквозь рубашку. Его рука легла на мои волосы, зарывшись пальцами в локоны.

Нас прервал входящий звонок. Он замер, и я интуитивно поняла, что если он сейчас встанет, то на этом все закончится. И я не была к этому готова. Дрррынь, Дррынь, Дрррынь. Не сводя с него глаз, я лизнула его эрекцию сквозь брюки. Он издал резкий раздосадованный звук и, когда я протянула руку к его ремню, снова схватил меня за запястье.

Я протестующе застонала, когда он оторвался от меня и отошел к своему пиджаку, висящему на спинке стула у огромного, во всю стену, окна. Я легла на живот, наблюдая за тем, как он отвечает на звонок.

– Аллистер.

Аллистер не сводил с меня глаз, даже разговаривая по телефону.

Мне показалось, что я слышу человека на том конце линии, и его слова не звучали похоже ни на один из знакомых мне языков.

– Когда вы в последний раз его видели? – Аллистер молчал пару секунд, а потом в его глазах зажглось раздражение. – Завтра буду. – Он завершил звонок.

В комнате повисла тишина.

Все было кончено.

Меня наполнило разочарование… и что-то более весомое.

Но потом он сел на корточки передо мной, провел рукой по щеке и поцеловал. В моей груди разлились шок и тепло. Я застонала, обняла за плечи и забралась на него, оказавшись на его коленях. Аллистер был так хорош на вкус, к нему так легко было привыкнуть. И я упивалась каждым движением и каждым прикосновением губ. Он целовал меня с полной отдачей, словно имел на это право, словно я принадлежала ему.

Поцелуй стал другим, непохожим ни на что из того, что я испытывала раньше. Более нежный… более значительный, и мне это не понравилось. Я потянулась к его ремню, но меня остановила его железная хватка на моем запястье.

– Аллистер, – умоляюще сказала я.

– Мой язык только что был внутри тебя, – раздраженно сказал он, – можешь уже начинать звать меня по имени.

Я открыла рот. Закрыла.

Его взгляд потемнел, когда он заметил выражение моего лица.

– Ты забыла, как меня зовут.

Когда я не стала отрицать, он покачал головой и уронил меня обратно на кровать. «Боже мой, да как же его?» Я была пьяна, когда спросила его много месяцев назад, и то, что я всегда звала его Аллистером или офицером, совершенно не помогало памяти.

– Мне надо уехать на какое-то время, – сказал он, накидывая пиджак. – Можешь тут переночевать, или я отвезу тебя домой.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Позаботься о том, чтобы узнать о человеке до того, как полезешь к нему в постель, Джианна.

Я прищурилась.

– Ты что, знаешь по имени каждую женщину, с которой спишь?

– Да.

Я вздохнула, внезапно почувствовав себя максимально обнаженной. И уставшей. Я не хотела возвращаться к себе в квартиру, точно не этой ночью. Магдалена заходила всего пару раз в неделю, так что там было одиноко.

– Я бы осталась здесь, – пробормотала я.

Он остановился передо мной.

– Мы еще поговорим об этом, когда я вернусь.

– Об этом?

– О нас.

Оу. Меня накрыл миллиард противоречивых чувств, так что я решила проигнорировать их.

– У тебя хоть нормальный выбор хлопьев?

Он провел пальцем по моей щеке.

– Ты меня не забудешь. – Это было приказом, но сквозь него проступила едва заметная уязвимость, согревшая мне сердце. Мои волосы были в беспорядке, резинка сползла до середины хвоста. Он стянул ее со спутанных локонов и убрал к себе в карман.

– Как может кто-то забыть твое лицо?

Почему-то это показалось ему смешным. Улыбка тронула уголок его губ, и это было так сексуально, что я встала и поцеловала его. Он издал недовольный звук, но позволил мне этот поцелуй. Мягкий, влажный и сладкий.

Он вложил в мою руку визитку.

– Позвони по этому номеру, если тебе будет что-то нужно.

– Обязательно, офицер.

Он легонько шлепнул меня по заднице и вышел из комнаты.

Позже я озаботилась поиском информации. Его звали Кристиан.

Но это уже ничего не значило.

До нашей следующей встречи мы не виделись три года.

* * *

Я шагала вдоль по Седьмому проспекту, пытаясь одновременно удержать в руках телефон, стакан с латте, коврик для йоги и сумочку.

– Нет, ну какой мужик отлизывает девушке, а потом даже не звонит ей, чтобы она могла отплатить тем же? – это первое, что я услышала от Валентины, когда наконец смогла прижать телефон к уху.

– Напомни, почему я вообще тебе об этом рассказала? – спросила я.

– Потому что я экспертно разбираюсь в мужчинах, а ты хотела понять, что творится в мозгах у твоего федерала.

Это правда.

– Ну и?

– Поверить не могу, что это говорю, но, солнце мое, кажется, ты ему не нравишься.

Я поразмышляла над этой мыслью. Согласиться с ее словами я не могла – он меня поцеловал, – но с чего ему не звонить мне аж две недели с тех пор. Чувство уязвимости преследовало меня с той самой ночи. Он видел меня обнаженной, заставил гореть в его руках. Я умоляла его дать мне больше. А получила ничего. Он даже галстук свой дурацкий не снял. Может, это все было частью его игры. А может, я ему уже наскучила. Мои щеки раздраженно вспыхнули.

– У него были только мюсли с изюмом, – пробормотала я.

– Ась?

– Не, ничего. – Я отпила латте, потом сказала: – Он оставил мне свой номер.

– Серьезно? А почему ты ему не позвонила?

– Потому что не хочу ему звонить, а просто хочу знать, почему он не звонит мне.

«Железная логика».

Валентина засмеялась.

– Слушай, твой федерал очень горячий, видит бог, я бы и сама ему не отказала, если бы он захотел прогуляться, но доверять ему нельзя. Типа совсем нельзя.

– О, поверь мне, я в курсе. Он пристрелил Очаровашку.

– Кого? Хотя нет, постой, не хочу даже знать. Рикардо мне сказал, что никто не знает, откуда этот федерал родом, он просто в какой-то момент появился в нашем мире, сразу со связями от Ла Эмэ до «Братвы».

Я в последнюю секунду успела увернуться от велосипедиста.

– Да, да, да, он суперважный чел с супер-важными связями, – пробормотала я, закатывая глаза.

– Оказывается, он неплохо шарит в компьютерах, вроде бы даже гениален или вроде того. Как Эйнштейн, только бессовестный. Наверное, поэтому Бюро его и подхватило. Нельзя верить тем, кто работает на правительство, Джианна. Он обрюхатит другую женщину близнецами, как только вы начнете встречаться.

– У тебя восхитительно богатое воображение.

– Спасибо.

Короткий писк сообщил мне об еще одном входящем звонке, и я напряглась от предчувствия, увидев индекс Чикаго.

– Мне надо идти, Валентина. Позже поболтаем.

– Удачки.

Я ответила на второй звонок.

– Алло?

– Джианна.

От скорби в ее голосе моя кровь заледенела в венах.

Я остановилась посреди тротуара, чувствуя, как пульс колотится в горле.

– Тара… как она?

После долгой паузы я уже знала.

Знала, что моя мама умерла.

– Нет… – Я стояла на месте, но земля под ногами двигалась, грозя разверзнуться и поглотить меня. Горло сдавило, а слова были еле слышны.

– Я должна была увидеться с ней завтра. – Билет до Чикаго в моей сумочке внезапно стал весить десять кило.

– Джианна… Мне так жаль, но ее больше нет. Она так долго боролась…

Латте выскользнул из моих пальцев и расплескался по асфальту. Солнце грело кожу, но под ней не осталось ничего, кроме льда. В ушах звенело, а шум улиц Нью-Йорка словно потух под крепкой хваткой скорби.

– Я приеду к ней завтра, – бездумно сказала я.

– Она очень тебя любила. – Голос медсестры тронули ноты слез и улыбки. – Ты была для нее всем.

Розовое церковное платьице. Ее улыбка. Рука на моем сердце. «Танцуй под эту музыку… когда захочешь и как захочешь».

Боль, злая и острая, вырвалась из клетки глубоко внутри меня и схватила за горло.

– Почему? – всхлипнула я. Почему она? Почему этот мир такой нечестный? Такой жестокий? Почему любовь ранила сильнее самой острой боли?

– То, что она прожила так долго при такой тяжелой стадии рака, уже было благословением, Джианна. Тебе повезло провести с ней так много времени.

Единственным благословением была Тара. Только благодаря ей я могла видеться с мамой в хосписе, где она жила последние два года. Мой папá запретил мне ее посещать. Он и дышать бы мне запретил, если бы мог.

Слезы жгли глаза, сердце, душу.

– Спасибо тебе, Тара, за все, что делала для нее… и для меня.

– Ну, я бы не смогла смотреть на себя в зеркале, если бы разлучила мать и дочь.

Я стояла, невидяще глядя перед собой, и мир казался таким большим, таким тяжелым, что нести на себе его вес было невыносимо больно.

Кто-то столкнулся со мной и выбил из моей руки телефон.

Он разбился о тротуар.

Я не помнила, как добралась домой, но какое-то время спустя стояла на террасе, а с неба лил дождь. Холод. Одиночество. Дурь. Я рыдала, и мои плечи вздрагивали от всхлипов. Я пыталась выплакать все двадцать четыре года боли. Я ревела, пока не заболел живот и не кончились слезы.

Это было последним, что я помнила, проснувшись на жестком полу тюремной камеры.

Хранение наркотиков и вождение в нетрезвом виде.

Безразличие разлилось по венам и поселилось в сердце. Я сидела, обняв колени руками, и смотрела перед собой. Почему-то я знала, что Аллистер не придет, но я и не ждала его. Я не хотела, чтобы меня спасали. Может, я была там, где мне и полагалось быть. И все же полчаса спустя меня вывели из участка и отвезли прямиком в клуб Туза.

Он бросил на меня взгляд, покачал головой и повернулся обратно к бумагам, разложенном на столе.

– Ты вообще понимаешь, чего мне стоит каждый раз вытаскивать тебя из тюрьмы? У меня и так дел по горло, не хватало еще за тобой присматривать.

Я понимала, о чем он говорит, но все равно ничего не чувствовала. На моих плечах висел чей-то пиджак. Он был тяжелым, и на секунду мне показалось, что это просто вес моей вины.

– Честное слово, бросил бы тебя там, если бы не боялся, что ты расколешься, как только тебя начнут допрашивать. Тебе нужен чертов психотерапевт, Джианна, – рыкнул Туз, проведя рукой по волосам. – Учитывая, через что ты прошла… Меня тошнит от твоего отца. Я хотел его прикончить, еще когда мне было десять.

Наши отцы были друзьями. Я знала Нико с тех пор, как мне было пять, а ему шесть. Мы могли быть идеальной парой – Нико видел все мои сломанные стороны. Но я не могла любить Нико. Он меня не спас.

– Я знаю, что ты скажешь, но должен спросить: ты хочешь поехать домой, в Чикаго?

Я помотала головой.

– Тогда хватит с тебя свободной жизни. – Он встретился со мной глазами. – Выбери одного из моих людей, Джианна, или я выберу за тебя.

Неделю спустя я стала миссис Ричард Марино.