Глава девятая

Джианна

Тихо играющая на заднем плане музыка лифта могла с таким же успехом быть хардкорным металлом. Идя вдоль полок в местной аптеке, я вздохнула и потерла висок. Вечно у меня разыгрывалась мигрень, когда рядом стреляли.

Можно было с уверенностью сказать, что обед прошел так же удачно, как плавание «Титаника». Ну хорошо, возможно, я преувеличивала – всего одна жертва, в конце-то концов. Тем не менее я уже ясно видела, как маячит на горизонте запретная любовь между Тузом и совершенно не той сестрой. Я была готова ставить деньги на то, что он разорвет контракт с Адрианой, только чтобы получить Елену. Ну, то есть я буквально поспорила на деньги с Лукой и Лоренцо по пути домой.

Я взяла с полки баночку «Ибупрофена» и бросила ее в корзинку. Хаос начался в тот момент, когда я разглядывала полку с лаком для ногтей.

– Все на пол, живо! – двое мужчин в черных горнолыжных масках ворвались в магазин, хлопнув об стенку распахнутой дверью. – На пол, я сказал! – более высокий из них выстрелил в потолок.

– Черт бы вас побрал, – пробормотала я.

Один из них посмотрел на меня. Я распахнула глаза и быстро упала на пол.

Кто-то заплакал. Выл ребенок. Были слышны молитвы Деве Марии.

Мужчины в масках – у которых не было вообще никакого уважения к окружающим, между прочим, – подошли к прилавку.

– Давай сюда то, что нам нужно, и никто не пострадает.

Сражаясь с крышкой обезболивающего, я дернула слишком сильно и рассыпала таблетки по полу. Блондинка, вцепившаяся в свою сумочку на противоположном конце ряда, шокировано посмотрела на меня. Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Как будто у нее никогда не случалось мигрени в неподходящий момент. Я запихнула в рот две таблетки.

– Не ври! У тебя есть больше!

– Н-нет больше ничего, сэр.

Я достала из корзинки пузырек с лаком и встряхнула. Девушка продолжила прожигать меня взглядом, пока я красила ноготь большого пальца ярко-красным лаком. Я поморщилась. Слишком по-рождественски.

Голоса мужчин стали паническими, когда вдалеке завыли сирены. Немного возни, и вот они уже исчезли.

Я поднялась на ноги, отряхнула свое оливково-зеленое платье и направилась к кассе с полупустой банкой таблеток.

– Хей? – окликнула я пустой прилавок.

Я позвонила в маленький звонок в окошке. Из-за кассы появились два перепуганных глаза.

– А, привет. – Я улыбнулась молоденькой кассирше. – Можно я вот это куплю? Желательно, пока сюда не принесло полицию и я не застряла здесь черт знает на сколько.

К сожалению, именно в этот момент в магазин ворвалась вся полиция Нью-Йорка.

Я вздохнула. Ну, теперь можно захватить еще и крем от мозолей, раз я тут надолго.

* * *

Когда примчались федералы, я сидела в карете скорой помощи и листала рекламный буклет группы поддержки для страдающих от моральных травм, который мне впихнули в руки. Когда ко мне кто-то подошел, я даже не подняла голову – если бы мне пришлось отвечать на всю эту кучу вопросов еще раз, я бы просто откинулась прямо там.

– Клинический центр «Амес», – прочитал низкий голос надпись на буклете. – И почему мне кажется, что ты бы туда вписалась?

Сердце замерло, и вместе с ним остановилось дыхание. Солнце жарило беспощадно, но моя кожа вспыхнула огнем изнутри по совершенно иной причине. Он уже завладел всем моим вниманием, но я все еще не подняла на него глаз. Просто не верила, что смогу одновременно услышать и увидеть его, шок был бы слишком силен.

Я перевернула страничку.

– Не уверена, офицер. Вы там бывали? – Я посмотрела на него, и в моих глазах сверкали знания о его ОКР, о крови на его руках и о том, как быстро он начинал стрелять.

Широкие плечи.

Ровные линии.

Синий.

– Смотрю, тебя все не укротили. – Протяжный голос Аллистера обвился вокруг моего горла, заставляя жилку на нем пульсировать в сумасшедшем ритме.

При виде него меня словно ударили в живот. Его привлекательность вызывала животную, инстинктивную реакцию. Воспоминания о ночи, в которую я видела его в последний раз, о его руках на моем теле, обрушились на меня, и вот между моих ног уже стало горячо. Кристиан был последним мужчиной, который меня касался, и мое тело с тех пор ничего не забыло. Если быть честной, я даже чересчур много думала о нем поздними вечерами: о его грубой ладони на моей щеке, о его губах, прижимающихся к моим, о жаре его тела. Вне всякой конкуренции, он был моей любимой фантазией, хоть я и была уверена, что он за это время разменял всех блондинистых девочек там, где его носило последние три года.

Внутри меня расцвело возмущение, а вслед за ним ощущение похуже – шипастый стебель без розы, чувство, которое я давила в себе каждый раз, когда думала о нем, – отвергнутость.

– Я неукротима.

– Мы оба знаем, что это не так.

Я уставилась на Аллистера. Он что, собирался поговорить о той ночи… сейчас? Да если бы вы спросили меня – ее никогда не было. И вообще, думая о ней при дневном свете, я ощущала себя уязвимой и незащищенной.

Отложив брошюру, я скрестила ноги и откинулась на вытянутые за спиной руки.

– Дай угадаю: ты взял трехлетний отпуск, чтобы исполнить свою мечту стать моделью мужского нижнего белья.

Кристиан покрутил часы на запястье, один раз, два, три раза. Убрал руки в карманы и посмотрел на меня таким тяжелым взглядом, что стало сложно дышать. Он выглядел задумчивым, но под всем этим скрывалось что-то еще… словно разгорающаяся искра.

Я подавила внезапную вспышку тревоги.

– Нет? – спросила я. – Значит, шантажом заставил какую-то бедную девушку выйти за тебя, купил домик в деревне и завел двоих детей.

Это явно было мимо. Следующая догадка вырвалась у меня быстрее, чем он смог ответить.

– Ты побывал в Антарктике и понял, что это твой дом. – Я была очень довольна этой версией, и это было заметно.

– Закончила?

Я поджала губы.

– Да.

– Хорошо. Шитс, который стоит вон там, в любую секунду может подойти и начать допрашивать тебя касательно твоих отношений с Тузом. Можешь поехать со мной, а можешь разбираться с ним ближайшие несколько часов.

Я бросила взгляд на упомянутого спецагента. Он был привлекательным, но я не могла сфокусироваться ни на чем, кроме того факта, что он носил кроссовки под синий костюм.

– Меньшее из зол, значит? – пробормотала я, соскочив на пол и встав перед Аллистером. – Показывайте путь, офицер.

– Ты плохо разбираешься в людях, – сказал Кристиан с мрачной ноткой в голосе.

Я поежилась.

– Ну, у каждого свои недостатки.

– У некоторых их больше, чем у других.

Меня это начинало раздражать. Я подняла на него глаза и скорчила сочувствующую физиономию.

– Ты прав. Многие мужчины страдают от импотенции. В этом нет ничего постыдного. – Я похлопала его по груди и направилась к машине, игнорируя жжение в ладони.

– Все еще думаешь о том, почему я тебя не трахнул, да?

Я помедлила и закрыла глаза, раздираемая изнутри злостью.

– Все, что я о тебе думаю, это то, как легко было дышать в Нью-Йорке, пока ты в нем отсутствовал. – Я продолжила свой путь.

– Понятия не имею, как ты столько лет выживаешь с такой отвратительной ориентацией в пространстве.

Я остановилась, вздохнула и развернулась, чтобы последовать за ним по тротуару.

– Ты разве не знаешь? Куда бы я ни шла, меня всегда держит за руку мужчина.

– Знаю. Винсент Монро. Хотя я бы поспорил насчет мужчины.

Я закатила глаза.

– Ты о нем ничего не знаешь.

– Я знаю, что он только и ждет, когда твой муж умрет, чтобы нацепить тебе кольцо на палец.

– Ты знаешь только то, что тебе сказали Туз или Лука, и по моим меркам это пустые сплетни. А, да, и еще совершенно не твое дело.

Аллистер вернулся в мою жизнь всего пять минут назад и уже считал, что знает обо мне все. Меня бесило то, как в его словах моя жизнь становилась такой прозрачной… такой тривиальной.

Я с трудом поспевала за его широкими шагами, одновременно уворачиваясь от каждой нью-йоркской ямы в своих высоких сапогах. В итоге я шла на шаг позади него, полностью поглощенная его тенью. Как символично для наших взаимоотношений.

– Ты перекрасила волосы, – тихо сказал он.

Я отрешенно коснулась своих темных локонов, теперь моего родного цвета. Он всегда замечал, когда я что-то делала с волосами, я ненавидела то, какой особенной себя из-за этого чувствовала.

– Да. Уже пыталась завоевать тебя преображением, но ждать звонка три года оказалось тяжеловато.

– А я-то волновался, как же ты тут справляешься.

– И перекрашивать их ради тебя обратно не буду. Блондинкой быть утомительно. Слишком весело живется.

– Да, я слышал.

Я напряглась, подозревая, что он говорит о том случае, когда меня арестовали вскоре после его исчезновения три года назад. Мне нечем было себя оправдать, а потом вспомнила, меня не должно волновать, что он думает обо мне.

– Смотрю, ты много чего обо мне слышал, – заметила я.

– Я проинформирован обо всех катастрофах, что происходят в Нью-Йорке.

– Буду знать, что нахожусь на одном уровне с ураганами и террористическими атаками. – Я перешагнула через банановую кожуру. – Итак, какими же ветрами тебя принесло к нам из…?

– Сиэтла.

– Хорошо, из Сиэтла?

– Дела.

– Безответный мужчина, – пробормотала я.

– Немногословный, – поправил он.

Кристиан поймал мой взгляд своим, когда мы дошли до его машины, и от одного только его взгляда мое сердце начало совершать кульбиты. Я так давно его не видела. Вот только мурашки на моем затылке подсказывали, что он видит меня далеко не первый раз за эти три года. Хотя, если бы он был в Нью-Йорке или где угодно поблизости от меня, я бы его заметила. Электрическое поле между нами всегда начинало гудеть, стоило ему только приблизиться ко мне. Беспокоило меня только то, что на том конце поля поджидал тигр, готовый наброситься на свою добычу.

Я сглотнула и села в машину.

Пространство наполнилось спертым от напряжения воздухом, стало тяжелее дышать. Ощущение было такое, словно он вот-вот меня коснется… или ударит. Мое доверие к этому человеку находилось в глубоком минусе, и по венам растеклась нервозность.

«Надо было с тем, в кроссовках, счастья попытать».

– И… надолго ты сюда? – спросила я.

– А что? Будешь дни считать?

– Вы так хорошо меня знаете, офицер, нам впору участвовать в игре для молодоженов. – Я начала наносить блеск для губ, просто чтобы чем-то занять руки.

– Думаю, в правилах прописано, что участники должны знать друг друга по имени, – сказал он.

– А ты всегда любишь следовать правилам, не так ли, Кристиан?

Он посмотрел на меня так, что я сразу вспомнила пламя в его глазах в тот момент, когда сидела голая на его раковине, раздвинув ноги. Я отвела взгляд и попыталась успокоить свое бешено стучащее сердце.

Аллистер отвез меня домой, не спросив адреса, но я даже не удивилась. Он всегда знал все, что знать ему было не положено.

– Где же твое кольцо? – протянул он, бросив взгляд на мой палец. – А я-то думал, что этот брак точно будет долгим. – Он издевался надо мной.

Если бы он не бросил меня тогда голой в своей постели, я бы сейчас не была замужем. Все было бы иначе, если бы он остался. Но он не остался. Ему было плевать. И теперь, спустя годы, я начала его за это презирать. Он не хотел меня и показал это кристально ясно, но при этом имел наглость измываться над моими жалкими и несуществующими отношениями.

Мой муж, Ричард, был в три раза меня старше. Он был самым старым из всех мужчин, из которых я могла выбрать мужа, так что, естественно, именно его я и выбрала. Слишком старый, чтобы поднять на меня руку и, как бы жестоко это ни звучало, ближе всех остальных к могиле.

– Есть идея: давай ты сэкономишь нам обоим кучу времени и не будешь притворяться, будто тебе не плевать?

– Ну кому-то же должно быть. Впрочем, не удивлен, что твой муж один из самых богатых подчиненных Туза. Вероятно, так брак становится терпимее.

Я издала горький смешок и отвернулась к окну.

– Иди к черту, Аллистер.