Глава 49. Не могу без тебя

И где же мой невозмутимый вид, когда он так нужен? В носу сразу начало щипать, а глаза – резать от подступающих слёз. В горле встал огромный, колючий ком. Мне казалось, если я произнесу хоть слово, то просто разрыдаюсь. Карим здесь. Мне это снова не снится, это не глюк, а реальность. – Кхм, – откашлялся Карим, будто в его горле что-то застряло, запершило. Нахмурился, посмотрел на меня уже более осознанно, спросил тихо: – Мы можем поговорить? Несколько секунд я молчала, просчитывая, какие ущербы мне нанесёт этот самый разговор. Разорванное сердце – раз. Ущемлённая гордость – два. Нервные клетки, испорченный макияж… – Аня? Низкий, такой родной и вместе с тем далёкий голос Карима вернул меня из лихорадочных раздумий. Он медленно прошёл к столу и сел на стул возле него, где ещё две минуты назад сидел друг. Признаюсь, всё внутри меня сжалось в тугой комок от страха, что сейчас подойдёт ко мне и… Только ли от страха, Аня? Но Карим явно не хотел нарушать моих личных границ. – Поговори со мной. Мне это нужно… Аня… – его голос тихий и словно очень, очень уставший, что это сразу заставило меня ответить таким образом: – Ну, хорошо. О чём? – мой подбородок всё равно автоматически приподнялся, как бы выражая одолжение. Но Карима это ни капельки не смутило. Он как смотрел, не отрываясь, в мои глаза, рассматривал лицо, так и продолжал. – Как ты? Я слышал, у тебя родился брат. – Д-да, родился… – и как бы я не пыталась делать вид, что чувствую себя более или менее уверенно, мой голос пропадал и дрожал. Мы здесь одни, он по-прежнему самый красивый мужчина на земле, и я по-прежнему его до чёртиков люблю. Моё сердце, как и в первую нашу встречу, то готово было разорвать грудную клетку, то останавливалось на несколько долгих мгновений. – У меня все хорошо, – отвела взгляд на стену, чтобы хоть немного стало легче. Карим кивнул. – Я рад… Немного помолчал, вынудив меня проверить, чем он занят. И только я снова посмотрела на него, он сразу поймал мой взгляд и сказал тихо, на грани: – Прости меня. … – Кхм… За что мне простить тебя? – всё пыталась, старалась делать вид, что меня никак не задевает происходящее. Не волнует этот человек, и вообще я уже даже забыла о нём… Знаю, чертовски плохо. Но так мне было легче контролировать слёзы. Карим несколько секунд смотрел мне в глаза, прежде чем ответить. – За то, что оставил тебя. И вот тут моя выдержка дала трещину. Громко. Так, что в ушах загудело. – Я не хочу об этом говорить, – быстро встала из-за стола и пошла к кулеру, чтобы выпить воды, протолкнуть этот ком, не дающий нормально дышать. Карим тоже встал. Услышала это. Позвоночник напряжённо вытянулся. Все органы чувств насторожились. И не зря. Он тихо подошёл ко мне со спины, близко, вплотную, и дотронулся рукой до плеча. Я вздрогнула и сжала пустой пластиковый стаканчик в руке, внутри меня снова что-то взлетело и с грохотом упало. – Матурым… – тихое возле уха, спёртое, с тяжёлым вздохом, что мурашки волной накрыли моё тело с головы до ног, каждый волосок на мне вздыбился. Вывернулась и быстро отошла от него на два шага, задыхаясь. – Не трогай меня! Ты… ты потерял это право. И не называй меня… так! Хотелось бы верить, что мой голос в этот момент звучал твёрдо. Карим поморщился, словно испытал физическую боль. – Я уехал, чтобы разобраться в себе… Мне нужно было это сделать. – Только ты не подумал обо мне. Мы оба говорили сдавленно, будто нас обоих что-то топило изнутри, и с этим невозможно бороться. –Только о тебе я и думал, – ударение на первом слове. Карим сделал шаг ко мне, так резко, что я не успела как-то среагировать. Обхватил моё лицо ладонями и зашептал с жаром в него: – Дай мне шанс показать, что это время прошло не впустую. Я люблю тебя, Аня… и ни на секунду не переставал… – последнее Карим говорил уже смотря на мои губы, а потом просто впечатался в них своими пересохшими. С глухим стоном переступил с ноги на ногу, вжимаясь в меня сильнее, вытягивая с моих губ словно влагу, выпивая мой судорожный вздох. И я не смогла ничего с собой сделать. Это замешательство, тоска, жажда снова ощутить оказались сильнее меня и любых обид. Я просто потерялась во всех своих чувствах на этот момент. Приоткрыла рот, со звоном в голове сдаваясь навстречу первому движению губ. Сначала наши рты только вспоминали друг друга, губы и язык дотрагивались, ощупывали, пробовали, словно впервые. Но на то, чтобы вспомнить, пропитаться привычным сумасшествием и жаждой с этим вкусом, потребовалось всего три секунды. Дыхание тяжелело с тем, как наши тела напрягались всё больше, мои руки всё сильнее вцеплялись в предплечья Карима, обтянутые тканью синей рубашки. Его руки переместились в разные места: одна на затылок, вторая на талию, и они тоже становились смелее в желании взять, смять, прижать. Но только опомнилась я слишком быстро для того, как на самом деле хотела. Да, я хотела бы, чтобы мне отбило память, чтобы я забыла все полгода, что прошли без Карима. Поддаться своей слабости, плюнуть на всё остальное, что затмевалось любовью. Оттолкнула Карима в грудь и, задыхаясь, ударила ладонью его по щеке. Выдохнула на грани крика и слёз: – Ты хоть знаешь, что со мной было?! – казалось, грудь вот-вот разорвётся от того, как там всего много. – Я два месяца не могла ни с кем нормально поговорить! Я не могла нормально спать! Мне каждую ночь снился ты или твоё долбанное письмо, которое я читала раз за разом, и раз за разом испытывала одно и то же! Из глаз всё-таки брызнули слёзы, и лицо Карима, на мгновение даже растерявшегося или обеспокоенного, совсем смазалось перед взглядом. Он снова быстро оказался рядом, сжал меня в своих руках так, что теперь я не могла дышать из-за этого, а не из-за удушливых рыданий. – Чш-ш… я знаю. Я всё знаю. Матурым моя. Не плачь… – хрипло звучало у моего виска, пока он гладил меня по спине, голове и прижимал к себе так, что это снова по-сумасшедшему действовало на мой организм, я быстро успокаивалась, ощущая тепло его тела. Когда мои всхлипы стали не такими частыми, Карим обхватил моё лицо снова ладонями и прижался к моему лбу своим. – Я тоже сходил с ума всё это время, слышишь? До конца терапии остался ещё месяц, но я просто не смог продолжить сидеть в том ебучем номере… Не могу без тебя, Матурым. Люблю очень сильно… очень. Прости меня… Коснулся моих губ своими раз. Раз. Два. Выдохнул горячо и тяжело, а потом поцеловал ещё, прижимая к себе за затылок и поясницу. Целовал застывшую меня коротко, нежно, хаотично. Создавая всё новые и новые трещины на остатках моей выдержки, стене, построенной из обиды, разочарования, боли и чего-то там ещё, что всё равно не могло заставить меня разлюбить или даже возненавидеть Карима. Я любила его. До мурашек, до последней израненной бабочки в животе, до сумасшествия или готовности потерять всю себя ради него. – Больше никогда тебя не оставлю… Обещаю… Верь мне, больше я не подведу, Матурым… – между поцелуями всё бил и бил ту стену Карим словами. А я всё больше снова ему верила. Слабачка. Идиотка… Медленно я подняла руки и обхватила ими его широкую напряжённую спину. Приоткрыла глаза, и тут же захлопнула обратно от растекающегося стремительно теплу по телу. Из груди до кончиков пальцев на ногах и руках. Карим вжал меня в себя, углубил поцелуй. А я ответила, пока внутренний голос всё выкрикивал возмущённо: «Дура! Дура! Как ты могла?! Так быстро сдаться ему…» – Как я скучал… – Я тоже… – обхватила ладонями колючие щёки Карима и зашептала, оставляя быстрые поцелуи на его губах: – Тоже люблю тебя, Карим… и скучала. Чуть не умерла без тебя… Карим вдруг остановился, немного отстранился, заглянул в глаза предельно серьёзно и одновременно так, будто сейчас разорвётся от счастья. – Выходи за меня замуж, Аня… Я хочу тебя, хочу от тебя детей… Хочу тебя всю себе и на всю жизнь, Матурым. Любовь всей моей жизни только что сделал мне предложение? Человек, которого я люблю несмотря ни на что предложил вместе и навсегда? Мои глаза полупьяный вид сменили на ошалевший. Сердце вообще наверняка уже взлетело в космос там от подобных нервных встрясок. И наверняка это всё шок. А иначе как объяснить, что после всего двух секунд абсолютной пустоты в голове, где уже тихо взрывались салюты и хлопушки, я медленно кивнула. – Я… да…