Глава 22

Максим

— Попробуй осьминогов, — предлагаю я. Кристина тянет к моей тарелке вилку, но я ее отодвигаю. Нанизываю осьминога на свою вилку, протягиваю, чтобы ела из моих рук. — Попробуй, — голос давно осип от опьянения, но виной всему не вино, а ее близость. Открывает рот, съедает, заглядывая мне в глаза.

— Ммм, вкусно. И… А-а-а-а-а, остро!

Да, у меня очень острое блюдо. Соус на основе чили остается на ее губах, и я хочу слизать его, чтобы гореть вместе с ней. Но пока не могу обнаглеть до такой степени.

— Запей вином, — подсказываю я. Послушная. Отпивает вина. Улыбается. — Хочешь еще? — протягиваю вилку.

— О, нет, — качает головой, отпивая еще вина, пытаясь сбить послевкусие чили. Мы наедине в небольшой комнате, сидим друг напротив друга, и мне так много хочется себе позволить… Неуемная фантазия подбрасывает все новые и новые картинки того, что я могу здесь с ней сделать. На диване, на столе и даже возле этого панорамного окна. Оттого меня каждые несколько минут кидает в жар. Но я делаю это только мысленно, сжирая королеву глазами. Она хоть и улыбается, но где-то далеко, не со мной. Глаза потухшие, усталые. Ее жизненное разочарование совпало с моим праздником. И все это устроил я. Нет, совести у меня нет. Но чувствую себя мудаком. Приятнее, когда женщина сама тянется к тебе, а не когда я ее подтолкнул.

— Снега в этом году много, и это только начало зимы, — произносит она, посматривая в окно.

— Да… — впервые теряюсь рядом с женщиной. Больше зависаю на ее образе. Что бы она ни сделала, мне нравится смотреть, изучать, впитывать в себя каждый ее жест. Кристина нанизывает на вилку гребешок, приоткрывает губы, съедая его, а я сглатываю, пытаясь обуздать свою жажду по этой женщине.

— Взгляд у тебя… — не договаривает, запивая слова вином.

— Какой?

— Такой… — задумывается, подбирая слова. — Плотоядный. Словно между нами уже все было, и ты транслируешь это мне. Горящий взгляд, как у хищника.

— Да? Я так смотрю?

— Так, — снова улыбается. А я за одну ее улыбку готов свернуть горы. Все что угодно, лишь бы смотрела только на меня и дарила не печальную улыбку, как сейчас, а тоже горящую. Мне. Для меня. И обо мне.

Закрываю глаза, откидываюсь на спинку дивана, дышу.

— Вот скажи мне, Максим. — Открываю глаза, смотрю на нее. — Ты хоть и молодой, но мужчина.

— Звучит не очень. Молодость мешает мне быть мужчиной? — ухмыляюсь. Курить хочется. С ней рядом я всегда на взводе. Сердце уже давно живёт в ускоренном ритме. Это вообще когда-нибудь пройдет?

— Нет, я не это имела в виду.

— Продолжай.

— Вот скажи мне… Может, я, как женщина, многое вижу неправильно? Как можно вот так обманывать, предавать, изменять и так искусно лгать, смотря в глаза? Так просто, словно в порядке вещей. Прикасаться ко мне, жить прежней жизнью, а на самом деле… — недоговаривает. — Как так можно? Я бы не смогла, меня бы совесть съела, сожрало чувство вины. У мужчин все иначе?

— Я не был в такой ситуации. Но… — задумываюсь. Я бы мог сейчас напеть ей, что не такой и никогда бы так не поступил. Только это дешевый подкат. Она хочет честность, лжи ей и так достаточно. — Смотря какую цель преследует твой муж. Как я понимаю, через эту женщину он хочет выстроить свой бизнес. Самый лёгкий путь — это быть к ней как можно ближе. Подло, меркантильно, но, как мы видели, эффективно. Многие мужчин разделяют понятия семьи и бизнеса и идут на все, чтобы добиться своих целей. Это не говорит о том, что он не любит семью и не хочет ответственности. Просто ему так комфортно. Жить двойной жизнью и разделять понятия, убеждая себя, что все во благо.

Похоже на оправдания для ее мужа. Но она хотела правды.

— Но это же мерзко! — эмоционально взрывается она. — Это предательство. Я же никогда не требовала от него того, чего он не может. Меня все устраивало.

— Моральная сторона вопроса — это уже другое дело. Кто-то способен вот так играть, изворачиваясь, кто-то нет. Кто-то растворяет приоритеты, кто-то грязно хочет усидеть на двух стульях.

— Вот именно! — разочарованно кидает на стол салфетку.

Молчим.

Повисает напряжение.

Оно потрескивает в воздухе.

Ну а как ты хотел, Максим?

У нее рушится семья, и в объятья к тебе, «спасителю», она не кинется. Меня вдруг сковывает страхом, что своим поступком я больше утопил нас, чем сблизил.

— Десерт, кофе? — предлагаю я, когда пауза затягивается. Чем эта женщина отличается от девушек, которые у меня были до? Тем, что я вот именно сейчас не могу так просто взять и внаглую сломать все преграды между нами. Мне нужно ее желание.

— Нет, — качает головой.

— Пошли тогда погуляем?

— Погуляем? — удивленно приподнимает брови.

— Просто погуляем.

Я могу предложить ей сотни развлечений на любой вкус. Но мне кажется, на большее она не согласится.

Кристина не отвечает, но встает с места, надевает свитер и берет сумку.

Это согласие.

***

Снег усиливается. Он оседает огромными снежинками на наши головы. Холодно, мы греем руки об стаканчики с горячим кофе, гуляя по центральной улице. Я несу какую-то чушь, не закрывая рот, пытаясь сделать нашу прогулку веселой и избежать напряженных пауз. Потому что мне не разговаривать с ней хочется… А гораздо больше.

— Познакомился я как-то с девочкой в интернете. Общались долго. Не ревнуй, это было лет шесть назад, — немного обгоняю Кристину, иду спиной, заглядывая ей в глаза.

— Самоуверенный мерзавец, — смеется. — Продолжай, — взмахивает рукой.

— Так вот, приглашаю я ее на свидание. Договариваемся встретиться в парке. Кстати, здесь недалеко, — взмахиваю в сторону набережной. — Девочка соглашается. Но за несколько часов до свидания пишет, что прочла гороскоп и сегодня ей не рекомендовано встречаться с парнями моего знака. Я поржал. Оригинальный метод съехать со свидания. Думал, отшила меня. Но нет, она продолжала мне писать, общаться. И вот оказалось, что девочка помешана на всей этой хрени: гороскопы, звезды, планеты, совместимость. Ну я терпеливо это все выслушивал, делая вид, что мне пипец как интересно. В итоге договорились встретиться в кофейне. Надо сказать, что фотографии у нее на странице были то со спины, то засвечены фильтрами. Трудно рассмотреть внешность, но меня вставила фигура и длинные роскошные волосы. Внешность я дорисовал сам. В общем, приходит она, садится ко мне за столик и улыбается… — замолкаю, усмехаясь, забираю у Кристины пустой стаканчик из-под кофе и выкидываю в урну.

— И? Некрасивая? — цокает королева, грея руки в карманах.

— Ну, как сказать… — уже смеюсь. — Может, и красивая, но… В общем, девочка топит за бодипозитив. Лето. Она в топике на бретелях. Взмахнет рукой, а в подмышках заросли вьющиеся, о дезодорантах, видимо, не слышала вообще никогда. Милые усики над губами, брови как у Брежнева. И вот общаемся мы, а у меня глаз дергается.

Смеёмся.

— Я, конечно, за естественную красоту. Но не до такой степени. В общем, долго от нее убегал потом. Пришлось аккаунт сменить и номер телефона. Звезды ей, видите ли, подсказали, что мы идеальная пара. В интернете больше девочек не цеплял, как отрезало.

Кристина останавливается возле витрины детского магазина, что-то рассматривая.

— Хочешь поющего зайца? — предлагаю, указывая на мягкого белого пушистого зверя с очень длинными ушами и хитрым взглядом.

— Элька такого хотела. Это кролик из мультика. Письмо деду Морозу писала. Я все в интернете такого не могла найти. А тут вот он, — поясняет и уже проходит в магазин. Я за ней.

Рассматриваем пушистого кролика. Кристина хмурится, поглаживая его по уху.

— Что? Не такой?

— Нет, не такой, — с каким-то сожалением произносит она и ставит игрушку на место. Замечаю, как ее взгляд скользит по ценнику. Ах, вот в чем дело.

Пока Кристина идет на выход, хватаю пушистого зверя, быстро расплачиваюсь и прошу побыстрее запаковать его. Цена, и правда, не игрушечная, но не настолько, чтобы разочаровать ребёнка.

Догоняю королеву на улице. Вручаю ей подарочный бумажный пакет.

— Ну зачем? Я сказала, что это не тот кролик. Я ошиблась, — не принимает пакет.

— Крис, ты врать не умеешь. Просто возьми. Без анализа. Без предрассудков и прочей херни. Мне будет очень приятно порадовать твою дочь.

— Максим, не нужно подкатывать ко мне через ребенка — это нечестные ходы.

— Да при чем здесь это?! — психую. — Я же ничего не требую взамен. Просто возьми. Это от души, — всё-таки вручаю пакет. Практически насильно впихивая в руки.

— Ладно. Хорошо. Спасибо. Давай так, — начинает рыться в сумочке. — Я отдам тебе часть денег сейчас, — вынимает несколько купюр и протягивает мне. — А остальное — после зарплаты.

Закатываю глаза. Забираю у неё деньги и запихиваю ей назад в сумку.

— Ты серьезно? Вот не нужно меня сейчас так унижать, — понимаю, что слишком эмоционален, но рядом с ней меня всегда взрывает яркими эмоциями.

— Да при чем здесь унижения? — разворачивается и уходит от меня. Проходит мимо моей машины, ставит пакет на капот и почти убегает в сторону набережной. Какое-то время смотрю ей вслед, а потом догоняю. Хватаю, разворачиваю лицом к себе, вжимаю в гранитную ограду набережной, заглядываю в глаза.

— Скажи, в чем проблема — просто принять от меня подарок?

— Не просто, Максим, не просто… — дышит глубоко, прожигая меня взглядом. А мне снова сносит крышу от ее близости. От запаха, от горячего дыхания, от взгляда ее завораживающего. — Мужчины ничего просто так не дают женщинам. И ты это понимаешь, — хватая воздух, говорит она.

— Понимаю. Только я и без подарков много от тебя хочу. Очень много. Ты права. В благородство играть не умею! — выходит угрожающе. Голос опять хрипнет. Не хочу больше разговаривать. Не получается у нас словами. Наклоняюсь и впиваюсь в ее упрямо сжатые губы. Не отвечает. Сопротивляется, но я перехватываю ее скулы, сжимаю и снова насильно целую, заставляя мне отвечать. Рычу, кусаю, вынуждая открыть губы, вторгаюсь в рот, сплетая языки, пока она мне не отвечает. Так красиво задаваясь, со стоном, обхватывая мою шею, царапая кожу ноготками. Внутри меня что-то взрывается, опаляя эйфорией. И плевать, что мы на улице и мимо проходят люди. От этого еще горячее, пусть все видят, что она моя. Торможу голодные порывы. Ласкаю ее горячие губы языком, ловя нереальный кайф. Меня трясёт. Хочу. Не просто хочу ради секса. Хочу ее глубже, чтобы до последней капли, до дна. Сорваться вместе с ней в бездну и разбиться насмерть.

Всхлипывает мне в губы. Влага стекает по ее щекам, и губы становятся солёные. Отрываясь, отпускаю скулы. Плачет, закрывая глаза.

— Ну, твою мать! — вырывается из меня. — Прости! Прости, что я такой вот жадный и эгоистичный! Ничего не могу с собой поделать! — повышаю голос на эмоциях. Я как на американских горках: то резко вверх, то камнем вниз. Не могу с ней иначе.

— Дело не в тебе, Максим… — тихо произносит она, утирая слезы. — Прости. Дело во мне. Просто отвези меня домой к дочери. Пожалуйста, — и это ее «пожалуйста» такое отчаянное и горькое, что я не смею возражать.