Глава 23

Утро следующего дня полностью отражало мое настроение: серое, унылое, безрадостное. И причиной тому не осень, а печальные события дня вчерашнего, так замечательно начинавшегося. Я критически осмотрела свое отражение. Куда подевались золотые искорки в глазах? Ночные горькие слезы не прошли даром: тусклый грустный взгляд, веки слегка припухли, уголки рта опущены, кожа бледнее, чем обычно, – все признаки депрессии на лицо, вернее, на лице.

Специально умылась холодной водой, неженственно крякнула, тряхнула головой, откидывая спутанные волосы назад, и заставила себя улыбнуться, хотя, скорее, злобно оскалилась. Но кошка я или кто? Теперь! Шмыгнула носом, старательно причесалась, задрала подбородок и пошла одеваться. Платье, вопреки настроению, надела бордовое, облегающего силуэта, и ничего что со скромным декольте. В конце концов, и мне есть чем гордиться…

Следуя поговорке: чем больше неприятности, тем выше каблук, в приемную я вошла при полном параде и на десятисантиметровых шпильках. Не зря же покупала! Повела носом – шеф однозначно еще не пришел: запахи вчерашние, приглушенные. Немного успокоилась и с большим оптимизмом присела за стол. Из-за вчерашнего, скажем, недоразумения, с работы я не вылечу. Самой уйти, гордо хлопнув дверью, исходя из реалий Сумеречного мира, тоже не выйдет. Меня официально приняли в клан, дали защиту, деньги, так что без откупного – нечего даже заикаться. Поэтому, как настоящая кошка, буду держать морду кирпичом, хвост – трубой и улыбаться сквозь клыки. Слабым здесь не место – загрызут и не подавятся.

Мои жал… скромные потуги убедить себя быть сильной прервал звонкий, настойчивый сигнал амулета связи по «внешней линии».

– Приемная господина Хмурого, – произнесла я принятую здесь стандартную фразу.

Пару мгновений абонент молчал, затем раздался приятный баритон с раскатистой буквой «Р»:

– Какой чудесный сюрприз преподнесло мне это утро. Как тебя зовут, очаровательное создание?

– Рада за вас, – осторожно ответила я, невольно расплываясь в улыбке. – Если вы не ошиблись руной, не могли бы вы представиться, чтобы…

И замолчала, слушая отчетливый вздох удовольствия незнакомца, следом проурчавшего:

– Судя по голосу и мягким вкрадчивым интонациям, я говорю с кошечкой. А по тембру – ты, милая, еще котенок, который скоро непременно превратится в прекрасную пушистую обольстительницу…

Все-таки приятно слушать комплименты от мужчины, который умеет их делать, да еще голосом, пробирающим до мурашек, даже настроение поползло вверх. Тем не менее я старательно «подчистила» свой голос от лишних эмоций:

– Извините, пожалуйста, я не могу на работе разговаривать с…

– Меня зовут Андрей Лаврин. Начальник службы охраны территорий клана Хмурых, – весело представился мужчина. – А теперь продолжим наш увлекательный разговор.

– Господин Лаврин, Егора Михайловича пока нет и…

– Ты знаешь, котенок, наши парни о тебе говорят…

– И что же? – испугалась я сплетен и гадостей.

– О маленьком красивом рысенке, у которого, к их безграничному удивлению, нет ни хозяина, ни метки. О серьезной девушке по имени Ксения, которая улыбается всем одинаково тепло, но никого не подпускает к себе близко, – голос собеседника звучал неторопливо, мягко, а брутальное «Р» раздавалось все отчетливее. – Если честно, я пропускал их треп мимо ушей, но, пообщавшись с обладательницей чудного голоска, и сам теперь заинтригован.

Внутри отпустило, я вздохнула с облегчением, и моя улыбка стала еще шире – ведь обо мне в клане сложилось хорошее мнение. Тем более, собеседник не видит.

– Я новый секретарь господина Хмурого и член клана. Не нужно распалять в себе интерес к моей персоне – разочаруетесь, – и сама с усмешкой поморщилась, уж больно кокетливо выразилась. Но с мужчиной с таким голосом сложно не флиртовать…

– Ксения, ты буквально вынуждаешь меня посетить эту обитель предпринимателей-трудоголиков лично.

– Я согласую с шефом время вашего визита…

– Котенок, поверь, меня он примет в любое время.

– Я не котенок… – увидев замершего в дверях приемной Егора, невольно замолчала.

А моя улыбка, так легко появившаяся во время разговора с Лавриным, потухла. Андрей что-то сказал, и связь прервалась. Я же, не мигая, смотрела на шефа, взиравшего на устройство связи в моих руках весьма мрачно и недружелюбно. Затем, перехватив трость посередине, пару раз раздраженно постучал по дверному косяку, объявив о своем приходе нерадивому секретарю, шагнул в приемную и ровно произнес:

– Доброе утро.

– Здравствуйте, – кивнула я и удивленно проводила взглядом прямую широкую спину главы, удалившегося в кабинет. Утро преподнесло сюрприз не только «безопаснику», но и мне: у Егора Хмурого прорезались эмоции. Жаль, не добрые: злость, раздражение, хотя… мелькнуло еще и сложно идентифицируемое чувство, весьма похожее на ревность. Но Хмурый и ревность – маловероятно.

Сигнал вызова от шефа пришел спустя несколько минут, и, как ни странно, общение с Лавриным придало мне недостающей уверенности, чтобы предстать пред грозными очами в кабинете, воспринимавшемся теперь местом похоти и разврата. Сколько бы я ни призывала себя к здравому смыслу: кабинет – шефа, и чем он там занимается – не моего ума дело, все равно не могла смириться.

Хмурый, как и накануне, словно специально постарался выбить меня из колеи: расселся на ненавистном диване, раскинув руки в стороны и пристально наблюдал за мной.

– Вы что-то хотели, Егор Михайлович?

Услышав официальное обращение, он едва заметно поморщился, затем похлопал рядом с собой по дивану, приглашая присесть:

– Поговорить.

Я не удержалась – передернулась. Что, конечно, не укрылось от Егора, внешнее спокойствие которого исчезло. Он медленно подался вперед, сжав рукой край дивана, и глухо, но бескомпромиссно приказал:

– Сядь.

Пожав плечами, – Хмурого я уже не боялась, вопреки всему, с самого появления здесь в качестве секретаря уверенная, что вреда он мне не причинит, – села в кресло.

– Характер показываешь, – мрачно проскрежетал он.

Я задрала подбородок и спокойно ответила:

– Нет, просто опасаюсь.

– И чего же? – на лоб главы в недоумении приподнялись сразу обе брови.

Мельком глянула в окно: небо по-прежнему серое, сумрачное, недовольное… как и мужчина напротив.

– Видите ли… – протянула я, потом, плюнув на голос разума, не сдержала язвительности, выразительно окинув помещение взглядом, – вдруг тут не только место секретаря волшебное: слышала, замуж девушки быстро выскакивали, но и диван ваш… мистическим образом чем-нибудь наградить может, – понесло меня, но ревность и снова вернувшаяся душевная боль упорно толкали на, мягко говоря, неприемлемые действия в отношении серого магната. – Не думаю, правда, что чем-то таким же хорошим и чистым как брак. Поэтому не рискую…

Егор скрипнул зубами:

– Ясно. Свободна.

Я демонстративно равнодушно пожала плечами, встала и повернулась к двери, когда он процедил, словно переступил через себя:

– Я хочу, чтобы ты стала моей. Только моей…

– Кем? – с горечью улыбнулась я, развернувшись к нему. – Очередной подстилкой? – покачала головой. – Я не могу… не смогу представлять тебя с другими. Это страшно. Это больно!

Егор резко встал. Несмотря на разделявший нас длинный низкий столик, мне показалось, он буквально навис надо мной, подавляя внушительной разгневанной массой:

– Не дави на меня, женщина. Решения здесь принимаю – я.

– Да кто же спорит с вами?! – посмотрела ему в глаза и впервые обнаружила, что в них эмоции бурлят. Правда, пока злость и разочарование, большей частью. – Я могу идти?

– Можешь! – снова развернулась и на деревянных ногах пошла к двери. Взялась за ручку и услышала недовольное бурчание: – Обычно ты, даже не спрашивая голоден ли я, кормила меня…

– Хорошо, сейчас приготовлю и принесу, – не поворачиваясь, ответила я.

– Приготовишь? Ты готовила сама?

– Ну да, тебе же канапе понравились и рулетики… – я обернулась, пожала плечами, не понимая, отчего он удивлен. – Моя мама – шеф-повар ресторана – научила и меня. Это не ваши блюда, не местные, а у Вари забот и так хватает, весь особняк кормит… И у Зотовых я работала на кухне, гостям мои блюда нравились.

– Я понял, – севшим «металлическим» голосом ответил Егор.

Некоторое время спустя я вернулась в кабинет с бутербродами и любимым чаем Хмурого. Пока накрывала на стол, он почему-то следил за мной странным, если не загадочным, взглядом. Даже посчитала, что мужчину одолевают сомнения и опасения, потому что когда я выложила на блюдце «законные» три кусочка сахара, его рука, лежащая на столе, сжалась в кулак.

– Я пойду?

– Да. Нет! – Состояние любимого шефа обеспокоило.

Далее Егор встал, облизнул полные чувственные губы, чем тут же приковал к ним мое внимание. То ли из-за моего растерянного вида, то ли взгляда, выдавшего желание, – точно не знаю, но он с прежней уверенностью подошел к шкафу, достал толстую книгу в кожаном переплете и положил передо мной:

– Можешь сменить мебель в моем кабинете… всю, кроме стола.

Выслушав заявление из разряда невероятных, я вытаращилась на мужчину, предложившего… даже сразу слов не подобрать что! Изменить «святая святых» главы компании – вот что. Затем неуверенно протянула руку к книге и открыла – каталог кожаной мебели, выпускаемой весьма солидным предприятием. Не зря же оно на дорогое оформление потратилось.

– Я могу выбрать любой цвет? – уточнила размеры широкого, красноречивого жеста.

Он махнул рукой, соглашаясь, и вернулся к своим бумагам и завтраку.

Забрала, признаться, тяжеленный каталог, и чуть его не выронила, когда за спиной опять раздалось:

– Ксения, я буду верен тебе… пока ты моя.

Промолчала – не знала я, что ответить мужчине, которого, по сути, сама вынудила хранить мне верность, а взамен что? Мое тело? К тому же, непредсказуемый оборотень-ягуар ошарашил так, что радости я не испытывала.

Мелькнула мысль: чем-то эта ситуация мне знакома… только с кем-то другим в главной роли…

* * *

К середине дня, закончив большую часть самых важных на сегодня дел, подвинула к себе каталог и начала листать, рассматривая красочные глянцевые иллюстрации предлагаемой мебели, перемежаемые образцами кожи на выбор под определенные модели.

Сначала я листала страницы без особого интереса, формально, но, перевернув очередной раздел, наткнулась на кусочек кожи серо-розового, абсолютно девчачьего цвета. И предложенный комплект из дивана и кресел с тонкими резными ножками и вычурным деревянным декором, по моему мнению, предназначенный для женского будуара.

Я задумчиво посмотрела на дверь кабинета шефа, и в голове сам собой родился коварный план мести. Мне кажется, если бы меня сейчас кто-нибудь увидел со стороны, то испугался бы хищного оскала ревнивой женщины. Я мерзко захихикала, чувствуя, что на душе полегчало. И теперь к порученному делу подошла с энтузиазмом. Выбрала понравившиеся образцы, связалась с изготовителями и потратила час, уговорив выполнить мой заказ. Причем, именно в том порядке, как задумала.

И вот, когда я, с чувством выполненного долга, предвкушая эффект, откинулась на спинку стула и довольно улыбнулась, в приемную вошел прямо-таки божественного вида мужчина. По-другому не скажешь! Высокий, немного сухощавый, мускулистый и двигавшийся с нечеловеческой грацией. Золотистая шевелюра до плеч подчеркивала загорелую кожу лица и яркие изумрудные глаза. Прямой нос, высокие скулы, чуть впалые щеки и слегка квадратный упрямый подбородок с милой ямочкой. Бесспорно – получаешь эстетическое удовольствие, наблюдая за подобным шедевром природы.

Остановившись в шаге от моего стола, сказочно прекрасный «рыцарь» расплылся в белозубой восхищенной улыбке, продемонстрировав хищные клыки оборотня из крупных кошачьих, пока мне конкретно неизвестного по запаху вида, наклонил голову в сторону, другую, затем проурчал знакомым баритоном с сильно выделяемой буквой «Р»:

– Прривет, красавица! Вот и свиделись!

– Здравствуйте, господин Лаврин, я верно угадала? – и невольно улыбнулась в ответ.

Мужчина проявлял откровенный интерес ко мне, флиртовал. Его эмоции буквально кипели различными оттенками, и мне было до неприличия лестно и приятно их ощущать. Когда еще «услышишь» столько положительного, особенно после эмоционального потрясения накануне. Он по-кошачьи грациозно скользнул ко мне, обходя стол и заставляя напрячься. Оперся узкими бедрами о столешницу совсем рядом и, наклонившись над моей макушкой, совершенно не таясь, глубоко и с наслаждением вдохнул.

– Ум-м-м, какая сладкая девочка. Всю жизнь о такой мечтал, – сверкнув зелеными глазищами, хрипло похвалил Андрей. Сграбастал мою ладонь, ловко отцепив от подлокотника. Снова блеснув клыками, улыбнулся: – Можно пригласить тебя на ужин… сегодня?

– А вы, смотрю, даром времени не теряете? – с иронией спросила я, но, не выдержав, легкомысленно хихикнула.

Этот дамский угодник прет буром, но получается у него нисколько не пошло и не обидно. Рядом с ним невозможно остаться равнодушной, он буквально излучает обаяние. И запах у оборотня просто обалденный: настоящий, сильный самец. Моя рысь оценила, замурлыкала. Если бы мое обоняние уже не настроилось на одного единственного кота-перевертыша, я бы точно поддалась напору этого кота с океаном шарма, с которым весело и легко.

– Мы с моим зверем абсолютно солидарны во мнении, что упускать редкую возможность заполучить молоденькую нетронутую рысь было бы глупостью, – доконал меня своей откровенностью Андрей, приправив ее искренней улыбкой.

Я качнула головой, усмехнувшись, вытянула из его горячих ладоней свою, отодвинулась и наигранно грустно поделилась заезженной фразой:

– Знаете, господин Лаврин, мужчины, которые быстро загораются, как правило, так же скоро остывают…

Он резко рубанул рукой – весьма темпераментный ухажер, оказывается, – и убежденно заявил:

– Ко мне это не относится. Я вообще во всех смыслах положительный герой… твоего романа.

– Даже так? – хихикнула я, не выдержав.

Лаврин, как истинный кот, довольно сощурился, отчего его изумрудные глаза заискрились еще ярче, и – хитрее. Придвинулся чуть ближе ко мне, я даже отодвинула стул.

– А откуда сомнения? – широко улыбнулся он. – Сейчас докажу. Я – леопард, сильный, уверенный в себе мужчина в самом расцвете сил. Вполне состоятельный: семью готов обеспечивать, холить и защищать. Мне сорок два. Стать отцом готов хоть сейчас. Вхожу в крупный влиятельный клан, который в скором времени подомнет большую часть Песочного. Моя пара будет как маленький вкусный сырок в масле кататься…

Я прервала его саморекламу:

– Хорошо, допустим, сходим мы на ужин, а потом?

Сложила в защитном жесте руки на груди, но забыла, что сегодня в красном платье с декольте, и мой жест лишь подчеркнул округлости и ложбинку. Восхищенный, полный желания мужской взгляд прилип к моей груди, эмоции затопили мое сознание, пришлось срочно приподнимать щиты, чтобы не наделать ошибок.

Длинные пальцы Андрея легли на мое предплечье, скользнули вверх по руке к волосам, которые я сегодня тщательно расчесывала до блеска и идеальной волны. Пропустил прядь между пальцами, резко наклонился и, коснувшись носом моих волос, вдохнул. Затем уточнил, посмотрев мне в глаза:

– Потом? После ужина?

Я кивнула, подтверждая, что жду ответа.

Состоятельный леопард в самом расцвете сил пожал широкими плечами и мечтательно ответил:

– Как порядочный и умный кот прямо утром… сделаю тебя своей женой. Мой сладкий рысеныш. Без моей брачной метки с ужина точно не отпущу. А то развелось тут холостяков…

– То есть вы меня сейчас приглашаете на ужин? Который закончится утром брачной меткой? – вытаращилась на него.

– А чего тянуть кота за хвост? – Лаврин по-звериному склонил голову набок, разглядывая меня с немного пугающим, плотоядным интересом. – Поверь, я еще ни разу не ошибался в своих выводах, мнениях, и чутье меня не подводит никогда. За это и ценят на работе и в клане.

– А вам не приходило в голову, что я могу оказаться склочной стяжательницей с отвратительным характером? – нервно хохотнула я, самую малость припугнув кота с матримониальными намерениями. – Или… или храплю во сне? Вы же совершенно не знаете меня, а делаете такие скоропалительные заявления… – больше ничего не придумала для отвращения настойчивого мужчины. Не пошлешь же прямым текстом куда подальше одно из первых лиц клана, как надоедливого посетителя кафе, клеящего официантку.

– У каждого свои недостатки, – усмехнулся Лаврин. – Главное – сходу разглядеть достоинства, с лихвой компенсирующие мелкие изъяны. Знаешь, другая бы прыгала от счастья, а ты сомневаешься… распаляя охотника… за женой.

Шутки в сторону. Пора начинать мягко, но твердо создавать между нами демаркационную линию, через которую лучше не переступать, с намерением предложить поддерживать добрососедские отношения: красавец-блондин там – у себя в клане, а я тут – в особняке. Чем не оптимальный вариант? Но в этот момент раздался оглушительный стук, заставивший меня едва не подпрыгнуть на стуле.

Егор Хмурый, хлопнув дверью своего кабинета, вперился взглядом в Андрея Лаврина. Меня вниманием обошел, но на устроившего охоту не в своих угодьях леопарда давил качественно. Неспешно приблизился к нам, обозрел его пятую точку, непозволительным образом опирающуюся рядом со мной о столешницу (вот точно вспомнил, как сам возле этого стола пристраивался), дернул верхней губой: были бы усы, точно бы встопорщились. В небольшом закрытом помещении отчетливо распространялись два мужских агрессивных аромата, словно соперничая по силе. Я переводила взгляд то на одного оборотня, то на другого. И если в зеленых глазах леопарда светилось недоумение, то в золотых ягуара – ярость.

Не знаю, что бы произошло дальше, не войди в приемную Глеб с Савой. Я беспомощно посмотрела на них, а они оценивающе – на мужчин, продолжавших сверлить друг друга взглядами, ни на кого не обращая внимания. Пришедшие шумно вдохнули, и если волк недовольно покосился на меня, видимо, обвинив в создавшейся ситуации, то тигр удивленно разглядывал нас троих.

Хмурый передернул плечами и сухо процедил:

– Пойдем выйдем, Андрей. Там, во дворе, поговорим.

И первым двинулся к выходу, а Лаврин окинул меня совсем другими глазами, как если бы изменил мнение. Прищурился, усмехнулся и подмигнул. Чувствовались в нем твердая уверенность в чем-то и страстное желание обладать… неужели мной?..

Оборотни ушли, а я рванула искать окна, выходящие во двор особняка, а то отсюда в парк выходят. С отчаянно колотящимся сердцем посмотрела вниз: вместе с мужчинами, покинувшими приемную, во внутренний двор вышли несколько охранников. Я чуть язык не прикусила, когда увидела обнаженных Андрея и Егора. Лаврин – словно статуя древнего бога, отлитая из бронзы. Подобные фигуры на светлой стороне частенько ваяли. Красивый, сильный, подвижный, словно ртуть, – легкоатлет.

Хмурый, в противовес ему, – крупный тяжеловес, с мускулами, тягуче медленно перекатывающимися под кожей. С плечами и спиной настолько широкими, что создавалось обманчивое ощущение, будто под их массой он чуть сутулится. Упругие ягодицы и длинные ноги – захлебнуться слюной можно. Мой кот. Только мой! Но стоило Егору повернуться в мою сторону лицом, я зажмурилась, опасаясь увидеть в его глазах не ярость, а холодное безразличие.

Поэтому не успела заметить переход оборотней в звериную ипостась. В следующий момент леопард хлестал себя по поджарым бокам хвостом, припадая к земле, яростно щерился, кружа вокруг огромного, гораздо крупнее него черного, с коричневыми разводами, ягуара. Темный котище с крупной лобастой головой с прижатыми ушами излучал такую мощь, что я испугалась за Лаврина. Закрыла лицо руками, когда леопард стремительным броском ринулся на ягуара…

Боже, что я натворила, хихикая и потакая флиртующему Лаврину! Неожиданно вспомнила, как наблюдала за дракой волков и котов, виновницей которой была волчица. Та чувствовала удовлетворение, когда сильные самцы драли друг друга за нее, красивую самку. Я же чувствовала себя отвратительно, даже на втором этаже ощущая отголоски ярости, жажды убийства, желания победить. Окружающие леопарда и ягуара зрители-перевертыши, хоть и стояли молча, но буквально захлебывались теми же чувствами, эмоциями, явно желая сами поучаствовать в драке…

От дикого рева я задохнулась – окровавленный леопард подставил шею ягуару, который не преминул вцепиться в нее клыками. Кажется, еще секунда – и яркий красивый оборотень станет трупом, но рядом с соперниками возник огромный серебристо-серый волк, зарычал на черного кота, а Сава без всякого почтения дернул за длиннющий толстый хвост своего друга. Мгновение сомнений – затем ягуар разжал пасть и разразился победным оглушающим ревом над поверженным соперником.

Казалось, прошла вечность, прежде чем не проявлявший признаков жизни леопард наконец пошевелился, и вскоре на земле с трудом принимал сидячее положение обнаженный Андрей: с характерными рваными ранами на теле, но главное – живой. Вытерев кровь с лица, он тяжело вздохнул, поднял голову точно на мое окно и грустно усмехнулся. Встать и вернуться в дом ему помог Сава.

Перевела взгляд на ягуара, который стремительно обернулся Егором. Потрясающий в своей наготе и мощи оборотень с гордым торжеством посмотрел на меня в окно, безмолвно заявляя право сильного на свободную самку. Забавно, так по-мальчишески выглядело желание взрослого мужчины увидеть, как им восхищается вожделенная женщина. В то же время, увидев страшное кровавое зрелище, я вспомнила, что живу в Сумеречном мире, жестко диктующем: кто сильнее, умнее и хитрее, тот и прав.

Разжав побелевшие пальцы, сжимавшие подоконник, я медленно отступила от окна. На подрагивающих ногах вернулась в приемную растерянной, расстроенной и подавленной настолько, что когда минут через пять возле моего стола остановился Егор – слегка потрепанный и взъерошенный, все-таки Андрей тоже не из слабаков, но с блестящими от удовольствия глазами победителя, – не смогла выразить восторг его силой. А ведь ему явно хотелось высокой оценки и признания.

– Вечером ты идешь на ужин со мной, – буквально приказал заметно поскучневший шеф.

– Э-э-э, – с языка чуть не слетело: «Задрали вы уже с ресторанами, как будто девушку больше пригласить некуда».

Ответа он дожидаться не стал, надо думать, мысль у меня по лицу бегущей строкой прошлась, однако потрудился бесстрастным тоном добавить: – Пока мы вместе проведем время и поедим. Ты же явно хочешь развлечься…

– Я никуда не собиралась с ним идти. И хотела отказаться, но…

– Надеюсь, – мрачно проскрипел он. – Я сейчас не порвал Лаврину горло, потому что он мой друг и отвечает за клан. С другими церемониться не стану.

– Да с какими другими? – возмущенно пискнула. – Я…

– О-о-о, поверь, будут и другие, желающие поужинать до утра. Сейчас ты почти не выходишь из резиденции, – рыкнул он. – Предупреждаю тебя, Ксения: будь осторожнее, расточая улыбки самцам.

– Р-р-р, – прорычала я в ответ… или моя рысь?

Уголки рта Егора неожиданно дернулись в улыбке, он качнул головой и насмешливо удивленно заметил:

– Какой же ты, в сущности, еще котенок. Ласковый, обжигающе горячий и непредсказуемый. – Пока я хватала ртом воздух, Хмурый перед дверью в кабинет напоследок проворчал: – Проблем с тобой не оберешься.