Эпилог

Доар сидел на резной скамейке и наблюдал, как маленькое темноволосое чудо с изумрудными глазами упорно пытается поймать сачком большую синюю бабочку. То, что быстрокрылое насекомое выскальзывало, никак не остужало пыл Эреины. Упрямица, как мама.

Бессмертный с улыбкой наблюдал за неугомонной дочуркой. Ее личико раскраснелось от усердия, разлохмаченные локоны падали веером на плечи, и сердце папы не выдержало. Он незаметно шевельнул пальцами, и сила его магии слегка замедлила в воздушном вихре быстрокрылую летунью. И ожидаемо раздался победный вопль крошки, которой наконец удалось поймать бабочку.

Эреина присела рядом с сачком. Полюбовавшись добычей, она отпустила пленницу на волю, и бабочка упорхнула к цветущим розовым кустам, похожим на те, среди которых почти десятилетие назад Доар впервые поцеловал будущую жену. Окара и спустя годы оставалась восхитительной строптивицей.

— Доброта в твоей крови, — обнял бессмертный дочку, намекая на маму.

— И твоей! — заявила Эреина.

— Ты ошибаешься, пушинка, — покачал головой бессмертный, отпуская дочь. — Папа вовсе не добрый.

— Добрый, добрый, — насупилась дочка. — Кто разрешил мне пропустить послеобеденный сон?

— О чем сильно уже сожалеет, — строго заметила спускающаяся по ступенькам балюстрады Кеона. Сестра жены подошла к бессмертному и, поймав пробегающую мимо проказницу, подхватила ее на руки. Подув племяннице в носик и услышав ее восторженный смех, она преувеличенно серьезно заметила: — Маленькие девочки должны спать в положенное время, а не устраивать охоту на бабочек. Во сне детки растут! Или ты хочешь остаться такой же коротышкой навсегда?

— Не хочу, — покачала головой Эреина, норовя спрыгнуть на землю, дабы удрать от тети Кеоны. — Я потом посплю… Обещаю…

— Так дело не пойдет, — не поддалась на ее увиливания Кеона и, взглянув мельком на Доара, предложила: — Я сама тебя уложу.

Тот не сдержал улыбки:

— А прогулка, которую ты обещала Глеону?

— Некогда мне глупостями заниматься, — сурово сдвинула брови бывшая первая помощница. И унесла проказницу в замок.

Бессмертный покачал головой и поднялся. Надо было спасать жену, на которую неприступная Кеона наверняка бросила гостя.

Высокий голубоглазый бессмертный, ради одного взгляда которого девушки готовы были соперницам волосы выдергивать и подсыпать слабительное в еду, а его караулить в укромных уголках бальных зал, был совершенно безразличен старшей воркории Тоберон.

Глеон никак не мог добиться ее расположения. Он целых десять лет наведывался к ней в родительский замок, сыскав расположение ее отца и брата. Но ни подарки, ни посулы, ни уговоры, ни даже угрозы родителя не помогли ему смягчить ее сердце.

И Кефилл, вместо того чтобы помочь, лишь усложнил и без того непростую ситуацию. Он настоял, чтобы отец дал сестре право самой выбирать, с кем связывать жизнь.

Получив это право, Кеона отвергла всех поклонников, включая и самого Глеона. Окара надеялась, что однажды ее сестра одумается и разглядит в бессмертном свое счастье, но время шло, а сестра оставалась непреклонной.

Окара уговаривала несчастного Глеона не отступать. В конце концов, в его распоряжении целая вечность! И что из того, если он потратит два десятка на запавшую в душу воркорию?

Доар застал задумчивую жену у большого окна. Она смотрела вслед мягко разгоняющей облака гондоле. Бессмертный обнял женщину со спины и положил подбородок на ее плечо.

— Расстроился? — спросил он, заранее догадываясь, что услышит в ответ.

— Расстроился, — вздохнула Окара. — Почему она упрямится? Глеон души в ней не чает.

— Не говори, любимая, что до сих пор ревнуешь, — пощекотал поцелуем ее ушко Доар. — Влюбленность Кеоны давно в прошлом.

— Хотелось бы верить, — пробормотала хардиния и, обернувшись к мужу, обвила его торс руками. — Я не из-за ревности хочу их свадьбы. Глеон заботится о ней. Ему не безразлично, чего она сама хочет, иначе бы они давно прошли брачный ритуал.

— Знаю, — примирительно произнес Доар, целуя жену в кончик носа. — Но пускай они сами разбираются.

На это Окаре нечего было возразить, и она уточнила:

— Эреина в саду?

— Кеона увела ее спать. — Доар поцеловал жену в макушку. — Предлагаю последовать ее примеру.

— Ты устал? — удивилась женщина и подняла на мужа глаза. — Прогулка с ребенком утомила тебя?

— Скорее взбодрила, — прошептал бессмертный, наклоняясь ближе. Он легко прикоснулся к ее нежным губам и опалил горячим дыханием. — Но мягкая кровать так и манит…

Щеки Окары зарделись, что снова вызвало улыбку у Доара. Они в браке уже одиннадцать лет, но жена до сих пор так мило смущалась от упоминания о близости. И это лучше хмеля горячило кровь бессмертного.

Хард подхватил супругу на руки и понес в спальню. Но вдруг они оба, подхваченные магическими потоками, взвились в воздух. Мужчина покачал головой и укоряюще посмотрел на жену:

— Не желаешь, чтобы я носил тебя на руках?

— Не желаю ждать, — смущенно шепнула хардиния. — У нас очень мало времени, пока Эреина отдыхает, и я не хочу упустить ни минуты.

Они только долетели до спальни, как их уединение нарушил появившийся слуга.

— К замку пристала бригантина. Кронпринц просит принять его, — виновато промямлил он.

Окара разочарованно застонала в голос, и Доар рассмеялся:

— Общение с сокетами сказалось на твоих манерах, моя милая супруга.

— Скажи Ио, что нас нет дома, — хмуро приказала женщина слуге и захлопнула дверь спальни. Даже заставила смеющегося мужа прижаться к ней спиной. — Не хочу снова слушать его лживые извинения и оправдания. Или за чем он там пожаловал.

— Окара, — покачал головой Доар, — нельзя пренебрегать королевской особой. Он, как-никак, брат императора.

— Ирвик и сам от него не в восторге, — приподняла брови жена. — Вот зачем Ио нас постоянно навещает? У него нет других дел? Издевательство над сестрой я ему никогда не прощу и просить императора сменить гнев на милость не стану. Ирвик принял верное решение, лишив его особых привилегий.

— Он приходит в надежде, что ты смилуешься, — усмехнулся хард.

— За милостью пускай идет к Рину. Он у нас за бога, — отрезала его единственная хардиния. — А мы продолжим на… начем мы, кстати, там остановились?

Обняв мужа за шею, она подставила губы для поцелуя. Доар не заставил просить себя дважды. Отпустив жену на пол, он вжал ее стройное тело в свое, утопая в нежности ее поцелуя, растворяясь в удовольствии прикосновений и жгучем жаре объятий.

Оставив прошлое в прошлом, не торопя будущее, супруги предались любви. В этот миг весь мир и все время бессмертных принадлежало только двум горячим сердцам. Дерзкой и порывистой Окаре и ее бесконечно любящему харду Доару.

Конец