Глава двадцать четвертая

ТУПИК

Открыв глаза, я увидела голубоватый свет. Я лежала в незнакомой белой комнате с яркими лампами и вертикальными жалюзи на окнах. Кто догадался меня положить на кровать с перилами? Подушки маленькие и очень неудобные, и откуда-то доносится противный писк. Руки опутали прозрачные трубки, в носу — непонятная защелка.

Я попыталась вырваться.

— Нет, осторожно! — остановили меня холодные пальцы.

— Эдвард! — Повернув голову, я увидела его необыкновенное лицо совсем близко от своего. — Прости меня!

— Шшш, — зашипел он. — Все в порядке!

— Что случилось? — Как ни странно, я почти ничего не помнила, будто мой мозг отказывался восстанавливать недавние события.

— Я чуть тебя не погубил, — с обжигающей болью в голосе пробормотал он.

— Какая же я дура, поверила Джеймсу! Он сказал, что у него моя мама!

— Он всех нас обманул.

— Нужно позвонить маме и Чарли, — заявила я, борясь со слабостью.

— Элис уже позвонила. Рене здесь, я имею в виду в больнице. Отошла пообедать.

— Мама здесь? — Я попыталась сесть, но в глазах тут же потемнело, и Эдвард заставил меня лечь.

— Она скоро вернется. Тебе нужно отдыхать.

— Что ты ей сказал? — запаниковала я. Нужно срочно придумать объяснение! Не говорить же Рене, что на меня напали вампиры! — Что она знает?

— Ты поскользнулась на лестнице, пролетела два пролета и упала на битое стекло, — зачастил Эдвард. — По-моему, такое вполне могло бы случиться! — Он с трудом подавил улыбку.

Глубоко вздохнув, я отважилась взглянуть на огромную глыбу, в которую превратилась правая нога.

— Все очень плохо?

— Ну, сломаны правая нога и четыре ребра, плюс трещины в черепной коробке, синяки по всему телу и значительная кровопотеря. Тебе сделали несколько переливаний крови! Мне все это не понравилось, ведь чужая кровь на некоторое время испортила твой запах, — насмешливо заявил Эдвард.

— Да, для тебя это стало тяжелым испытанием!

— Конечно, мне же нравится именно твой запах!

— Как тебе удалось? — тихо спросила я, и Эдвард тут же понял, о чем речь.

— Сам не знаю. — Он отвернулся от моих любопытных глаз и тихонько пожал забинтованную руку.

Я с нетерпением ждала объяснения. Эдвард вздохнул и уставился в пол.

— Остановиться было невозможно. Невозможно, понимаешь? Но я выстоял. — Наконец, он поднял на меня больные глаза и криво улыбнулся. — Выходит, я тебя люблю!

— Ну и как я на вкус?

— Даже лучше, чем на запах!

— Бедный Эдвард, — пожалела я.

— Ты не за это должна извиняться, — покачал он головой.

— А за что?

— За то, что я чуть тебя не потерял.

— Прости, — тихо сказала я.

— Я все понимаю, — кивнул Эдвард. — Но почему ты не дождалась меня?

— Ты бы меня никуда не пустил.

— Конечно, нет. Ни за что.

Меня снова начали мучить неприятные воспоминания. Я поморщилась и задрожала.

— Белла, в чем дело?

— Что случилось с Джеймсом?

— Отодрав от тебя, я отдал его Эмметту и Кэри. — В голосе Эдварда слышалось сожаление.

— Почему-то я их не видела, — смущенно сказала я.

— Пришлось удалить в другую комнату. В классе было слишком много крови…

— А ты остался.

— Да, остался.

— А Элис и Карлайл? — удивленно переспросила я.

— Они тоже тебя любят, ты же знаешь.

На задворках сознания замелькали образы, и я что-то вспомнила.

— Элис видела кассету?

— Да. — В его голосе горела лютая ненависть.

Я попыталась протянуть здоровую руку, но что-то меня остановило. Капельница!

— Ой! — взвизгнула я.

— Что такое? — обеспокоенно спросил Эдвард, и его лицо немного смягчилось, хотя глаза смотрели по-прежнему мрачно.

— Иголка, — жалобно пояснила я и поспешно перевела взгляд на выложенный кафелем потолок. Сломанные ребра болели, так что дышать было трудно.

— Надо же, иголки боится! — пробормотал Эдвард, обращаясь к самому себе. — Не жуткого вампира, который превратит ее жизнь в ад, а капельницы!

Я закатила глаза. Да, без самобичевания никуда! Самое время сменить тему.

— А почему ты здесь?

Эдвард обиженно насупил брови. Такого вопроса он совсем не ожидал!

— Мне уйти?

— Нет! — испуганно возразила я. — Только как объяснить твое присутствие маме? Нужно что-то придумать, пока она не вернулась.

— Ах, это! — воскликнул он. — Я прибыл в Финикс с благородной целью образумить тебя и уговорить вернуться в Форкс. — Эдвард говорил так серьезно и искренне, что я почти поверила. — Ты согласилась со мной встретиться и поехала в мотель, где остановился мы с Карлайлом и Элис… Но, поднимаясь в наш номер, ты поскользнулась, и… остальное тебе известно. Вдаваться в детали совершенно необязательно, тем более что в таком состоянии небольшие провалы в памяти совершенно естественны.

Я на секунду задумалась.

— В твоей истории не все гладко. Например, разве в мотеле есть разбитые окна?

— Конечно, есть, — уверенно ответил он. — Элис постаралась! Если хочешь, можешь подать на мотель всуд!

Я закатила глаза. Хорошо хоть от этого не больно.

— Тебе не о чем беспокоиться, — заявил Эдвард, осторожно гладя меня по щеке. — Главное, выздоравливай!

Несмотря на боль и действие медикаментов, мое тело моментально откликнулось на прикосновение. Прибор, выводивший на монитор данные о пульсе, запищал еще чаще. Наверное, о моих чувствах к Эдварду услышала вся больница.

— Черт побери эти приборы! — раздосадованно бормотала я.

Он усмехнулся и задумчиво на меня посмотрел.

— Хммм, интересно… — пробормотал Эдвард и стал медленно наклоняться к моим губам.

Приборчик запищал еще громче и чаще, а когда наши губы встретились, писк прекратился. Эдвард тут же отпрянул и испуганно взглянул на монитор, где снова проползла кривая моего пульса.

— Похоже, надо быть еще осторожнее, чем обычно, — нахмурился он.

Забыв о боли и шлангах капельницы, я подняла руки и обняла его за шею. Не отпущу никогда!

Но Эдвард поджал губы и осторожно положил мои покрытые синяками и ссадинами руки на кровать.

— Идет твоя мама! — хитро улыбнулся он.

— Пожалуйста, не уходи, — поддавшись безотчетному страху, воскликнула я. А вдруг я больше его не увижу?

Заглянув в мои глаза, Эдвард увидел в них панику и довольно кивнул.

— Никуда я не уйду, — пообещал он и улыбнулся. — Лучше немного посплю.

Пересев в бирюзовое кресло из искусственной кожи, Эдвард закрыл глаза и перестал шевелиться.

— Не забывай дышать, — усмехнулась я. Эдвард тут же сделал глубокий вдох, хотя глаза не открыл.

В коридоре послышались мамины шаги. Она с кем-то разговаривала, скорее всего, с одной из медсестер и, судя по голосу, была расстроена.

Осторожно приоткрыв дверь, Рене заглянула в комнату.

— Мама! — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Взглянув на якобы заснувшего Эдварда, мама на цыпочках подошла к моей кровати.

— Он что, ни на шаг от тебя не отходит? — раздосадованно спросила она.

— Мама, я так рада тебя видеть!

Рене обняла меня за плечи, и я увидела, что она плачет.

— Белла, какой кошмар!

— Прости меня, мама! Со мной все будет в порядке, я поправлюсь.

— Как здорово, что ты открыла глаза! — Мама присела на краешек кровати.

— Как долго я была без сознания? — Внезапно я поняла, что не знаю, какой сегодня день.

— Сегодня пятница, милая, ты несколько дней пролежала в коме.

— Пятница? — испуганно переспросила я и попыталась вспомнить, когда Джеймс… Нет, не могу об этом думать, не желаю!

— Врачи несколько дней кололи тебе обезболивающее… Конечно, столько переломов!

— Знаю, — отозвалась я. Голова до сих пор как в тумане!

— Тебе повезло, что доктор Каллен оказался рядом. Такой приятный человек… Такой молодой! Он больше похож на голливудского актера, чем на доктора.

— Ты видела Карлайла?

— Да, и Элис тоже. Очень славная девушка!

— Очень! — искренне согласилась я.

— А ты не говорила, что завела таких хороших друзей! — Рене взглянула на Эдварда, с закрытыми глазами полулежавшего в кресле.

Я усмехнулась, но тут же застонала от боли.

— Плохо? — забеспокоилась Рене и повернулась ко мне. Эдвард на секунду приоткрыл глаза.

— Все в порядке, — прошептала я, обращаясь к обоим. — Просто нужно поменьше двигаться.

Эдвард снова «заснул». Воспользовавшись тем, что Рене отвлеклась, я поспешила сменить тему, чтобы разговор не коснулся моего непредсказуемого побега из Форкса.

— Где Фил? — быстро спросила я.

— Во Флориде! Белла, ты не поверишь, у нас такие новости!

— Филу предложили контракт?

— Да! Как ты догадалась? С командой «Красные дьяволы»!

— Здорово! — восторженно воскликнула я, совершенно не подозревая, что за команда эти «Красные дьяволы».

— Уверена, в Тампе тебе понравится гораздо больше, чем в Милуоки! — захлебывалась в восторгах Рене. — В Висконсине мне было не по себе от снега и сырости, а теперь Тампа! Море солнца, и не так влажно. Мы присмотрели чудесный домик: желтоватый с белой отделкой, а крылечко как в старых французских фильмах. Перед домом огромный дуб, до океана всего несколько минут. У тебя будет отдельная ванная…

— Мама, подожди! — перебила я. Эдвард лежал c зарытыми глазами, однако его лицо было слишком напряженным для спящего. — О чем ты говоришь? Ни в какую Флориду я не поеду, останусь в Форксе.

— Тебе не обязательно возвращаться в Форкс, глупышка! Фил теперь будет в разъездах гораздо реже. Мы с ним решили, что нам только полезно пожить втроем.

— Мама, — снова начала я, призвав на помощь все свое красноречие, — мне нравится в Форксе, К школе я уже привыкла, у меня есть друзья… — Рене подозрительно взглянула на Эдварда, и я поспешно перевела разговор в более безопасное русло. — Я нужна Чарли. Он ведь совсем один и не умеет готовить.

— Хочешь остаться в Форксе? — не верила своим |'ушам мама. Ее настороженные глаза метнулись к Эдварду. — Почему?

— Мама, ты что, не слышала? Из-за школы и Чарли. — Я пожала плечами — и тут же взвизгнула от боли.

Рене всплеснула руками и, вероятно, хотела потрепать меня по щеке, но не решилась. Единственным незабинтованным местом на лице был лоб, его-то она и погладила.

— Белла, детка, ты ведь ненавидишь Форкс!

— Там не так уж и плохо.

Мама нахмурилась, ее взгляд метался от меня к Эдварду.

— Все из-за этого мальчика? — прошептала она.

Я уже открыла рот, чтобы соврать, однако Рене смотрела на меня слишком внимательно и наверняка заметила бы подвох.

— Ну, отчасти из-за него, — признала я. Надеюсь, мама довольна, а подробности ей ни к чему. — Ты с Эдвардом уже поговорила?

— Да, — неуверенно ответила Рене. — И нам с тобой есть, что обсудить.

Так! Вот это уже интересно!

— Что такое?

— Кажется, парень в тебя влюблен! — негромко заявила она, будто в этом было что-то постыдное.

— По-моему, тоже, — будто по секрету призналась я.

— А ты как к нему относишься? — Мама и не старалась скрыть свое любопытство.

Тяжело вздохнув, я отвела глаза. Как бы близки мы ни были с мамой, откровенничать не хотелось.

— Он сводит меня с ума! — Наверное, именно так говорят семнадцатилетние девушки о своих парнях.

— Кем он хочет стать, когда вырастет? — поинтересовалась Рене.

Я с трудом подавила улыбку.

— Эдвард так умен, что сможет поступить в любой колледж! А больше всего он любит музыку.

— Он музыкант? — с неподдельным ужасом переспросила мама.

— Не бойся, все не так страшно! Он играет на рояле и сам сочиняет этюды.

— Правда? — изумленно переспросила Рене.

— Да, видела бы ты его рояль!

— Все это здорово, и он такой красавчик! Но, Белла, ты еще слишком молода… — не смогла договорить мама. Если не ошибаюсь, в последний раз она давила на меня родительским авторитетом, когда мне было лет восемь. С тех пор мы стали подружками и общались на равных.

— Знаю, мама. Не беспокойся, это всего лишь роман!

— Тогда все в порядке, — обрадовалась она. Рене вздохнула и украдкой взглянула на большие круглые часы на стене.

— Тебе пора? Она закусила губу.

— Фил должен скоро позвонить… Я же не знала, что ты придешь в себя.

— Все в порядке, мама. — Я постаралась скрыть облегчение. — Обо мне есть кому позаботиться.

— Скоро вернусь! — пообещала она и гордо добавила: — Знаешь, я ведь здесь ночевала!

— Мама, ну зачем?! Можешь спокойно спать дома, я все равно не замечу разницы! — От большого количества болеутоляющих мне было трудно говорить. Я чувствовала себя усталой и измотанной, хотя проспала несколько суток подряд.

— Мне было страшно, — нехотя призналась Рене. — В нашем районе совершено преступление, я боюсь оставаться одна.

— Что случилось?

— Кто-то ворвался в балетную студию и спалил ее дотла! А перед обгоревшим зданием бросили угнанную машину. Милая, помнишь свой танцкласс? Именно там все и случилось…

— Помню, — ответила я, задрожав.

— Если хочешь, я останусь с тобой! — великодушно предложила мама.

— Нет, лучше иди, отдохни. Со мной ведь Эдвард! Именно поэтому она хотела остаться.

— Вечером вернусь, — угрожающе заявила Рене, взглянув на Эдварда.

— Я люблю тебя, мама.

— Я тоже люблю тебя, Белла! Пожалуйста, впредь смотри под ноги, а то я чуть с ума не сошла от беспокойства.

Эдвард ухмыльнулся, продолжая симулировать сон.

Через секунду в палату вошла медсестра и поправила капельницу. Мама поцеловала меня в лоб, погладила забинтованную руку и вышла.

Медсестра измерила пульс и давление.

— Белла, тебя что-то беспокоит? Пульс слишком высокий!

— Да нет, все в порядке, — улыбнулась я.

— Пойду скажу старшей медсестре, что ты проснулась. Она придет через минуту!

Не успела дверь закрыться, как Эдвард уже сидел у моей кровати.

— Это ты украл машину?

— Отличная тачка, очень быстрая! — отозвался он. Причем без малейших сожалений.

— Как выспался? — поддела я.

Мой вопрос Эдвард пропустил мимо ушей.

— Интересно…

— Что именно?

— Даже удивительно. — Его тигриные глаза сузились. — Флорида, солнце, тепло, мама рядом… Я думал, именно об этом ты и мечтаешь!

Интересно, к чему это он?

— Во Флориде тебе придется сидеть целыми днями взаперти…

Каллен ухмыльнулся, а потом внезапно помрачнел.

— Белла, я бы остался в Форксе или любом другом городе, лишь бы не причинять тебе неприятности.

Сначала я ничего не поняла и тупо смотрела на его прекрасное лицо. Однако постепенно слова одно за другим сложились в страшный узор. Я едва слышала участившийся писк прибора, стало невозможно дышать, и страшно заболели ребра.

Эдвард подавленно молчал, наверняка понимая, что меня мучает боль, не имеющая никакого отношения к переломам.

В этот момент в палату вошла старшая медсестра. Эдвард замер у монитора, делая вид, что следит за кривой пульса.

— Думаю, обезболивающие тебе не помешают, — проговорила женщина, приготовив новую порцию лекарства.

— Нет, пожалуйста! — заволновалась я. — Давайте попробуем без них!

Пока не объяснюсь с Эдвардом о сне не может быть и речи.

— Деточка, не стоит геройствовать. Лишние нагрузки твоему организму ни к чему.

Я упрямо покачала головой, и медсестра нахмурилась.

— Ладно, — вздохнула она. — Если передумаешь, нажми на кнопку вызова.

Строго посмотрев на Эдварда, женщина вышла из палаты.

Прохладные ладони коснулись моего лица, словно пытаясь укротить бешеный пульс.

— Шшш, Белла, успокойся.

— Не бросай меня, — обреченно взмолилась я.

— Не брошу, — пообещал он. — А теперь постарайся расслабиться, не то я позову сестру и скажу, что ты буйствуешь.

Увы, пульс не восстанавливался.

— Белла, я никуда не уезжаю! — В его голосе зазвучала паника. — Останусь с тобой, пока ты не выздоровеешь!

— Поклянись! — шепотом потребовала я, пытаясь контролировать дыхание. Сердце так колотилось, что ребра вибрировали.

Заключив мое лицо в ладони, Эдвард заглянул в глаза.

— Клянусь, — серьезно проговорил он.

Он впился в меня взглядом, и постепенно дыхание пришло в норму, тело расслабилось, прибор запищал в нормальном ритме. Сегодня волшебные глаза были темными, ближе к черному, чем к золотому.

— Уже лучше?

— Да, — осторожно ответила я.

Эдвард покачал головой и пробормотал что-то неразборчивое. Кажется, я расслышала слово «гиперчувствительность»

— Зачем ты так сказал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Устал меня спасать? Хочешь, чтобы я уехала?

— Нет, что ты, не хочу! Белла, опомнись! Как я могу тебя не спасать, если все твои проблемы из-за меня? Ты и в больницу попала по моей милости!

— Да, именно так, — нахмурилась я. — Я жива только благодаря тебе.

— Жива! — чуть слышно усмехнулся Каллен. — Если забыть про гипс, бинты и искореженное тело…

— Я имела в виду более ранние события. Хочешь, напомню? Если бы не ты, я давно бы покоилась на форкском кладбище!

Эдвард поморщился, в его глазах появилось затравленное выражение.

— А знаешь, когда я сильнее всего испугался? — шепотом спросил он, будто не слыша моих слов. — Не когда увидел тебя на полу среди битого стекла… Не когда решил, что уже поздно. Даже не когда услышал, как ты кричишь от боли… Все эти воспоминания я унесу с собой в вечность. Страшнее всего мне было, когда я понял, что не могу остановиться… что убью тебя сам.

— Но ведь ты сдержался.

— С огромным трудом.

Я знала, что волноваться нельзя. Но как реагировать, если Эдвард убеждает себя, что от меня нужно держаться подальше?

— Обещай мне!

— Что?

— Сам знаешь, что! — разозлилась я. Похоже, он уже все решил!

Услышав в моем голосе металл, Эдвард нахмурился.

— У меня может не хватить сил держаться от тебя подальше, а ты будешь гнуть свое… даже ценой собственной жизни, — резко добавил он.

— Ну ладно… — протянула я. Обещания Эдвард так и не дал… Паника и страх в любой момент грозили вырваться из-под контроля. — Как ты это сделал, я знаю, теперь хочу понять, почему.

— Что почему?

— Почему ты так поступил? Почему не дал яду подействовать? Сейчас бы я уже была одной из вас…

Его глаза стали совсем темными, выдавая ярость и изумление. Значит, Элис слишком занята собственными переживаниями или в присутствии брата старается быть особенно осторожной. Тонкие ноздри трепетали, рот превратился в жесткую полоску.

Отвечать он не собирался.

— У меня никогда раньше не было парня, но почему-то кажется, что в любых взаимоотношениях должно быть равенство… Мужчине не следует постоянно доминировать! Мы с тобой можем в равной мере направлять и защищать друг друга.

Эдвард задумчиво скрестил руки на груди. Судя по выражению лица, ему удалось совладать с яростью. По крайней мере, он злился не на меня. Надеюсь, мне удастся предупредить Элис…

— Ты тоже меня спасла, — тихо промолвил он.

— Мне же не хочется постоянно быть жертвой. Девушкам тоже нравится спасать мир!

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — уныло проговорил Эдвард, внимательно разглядывая мою наволочку.

— Еще как понимаю.

— Нет, даже не спорь! Я стал другим девяносто лет назад и до сих пор не знаю, как к этому относиться.

— Неужели ты жалеешь, что Карлайл тебя спас?

— Конечно, нет! — после некоторой паузы ответил Эдвард. — Я же умирал, никакого будущего не было.

— Ты — смысл моей жизни. Если не будет тебя, то жить мне незачем, — призналась я и тут же почувствовала облегчение. Пусть лучше знает правду.

Эдвард молчал. Значит, он настроен весьма и весьма решительно.

— Я не могу так поступить, Белла. Не могу и не хочу.

— Почему не хочешь? — истерически закричала я, хотя обещала себе быть спокойной. — Не говори, что это трудно! После того, что случилось, я готова ко всему!

Эдвард окинул меня гневным взглядом.

— Даже к боли? — саркастически усмехнулся он.

Против собственной воли я побледнела. Наверное, этот ужас будет преследовать меня до самой смерти: огонь, растекающийся по венам.

— Ничего, — надменно заявила я, — как-нибудь справлюсь.

— Оказывается, храбрость может дойти до абсурда!

— Дело не в этом, — настаивала я. — Потерпеть три дня для меня не проблема.

Эдвард недовольно поморщился, сообразив, что о процессе перерождения я осведомлена гораздо лучше, чем ему хотелось бы. С трудом подавив раздражение, он задумчиво посмотрел мне в глаза.

— А как же Чарли и Рене? Вопрос застал меня врасплох.

— Естественно, всех правил я не знаю, но, если понадобится, я готова оставить родителей. В любом случае, через год мне пришлось бы уехать в колледж, и мы встречались бы только на каникулах. Чарли с Рене понимают, что я взрослая и вот-вот начну самостоятельную жизнь. Они справятся. — Я храбрилась, как могла, про себя решив, что время от времени буду навещать отца. — Я взрослая и сама распоряжаюсь собственной жизнью.

Эдварду мой ответ не понравился.

— Вот именно, — вспылил он, — а со мной ты ничем распоряжаться не сможешь!

— Если не терпится увидеть меня на смертном одре, то поспешу тебя обрадовать: я только что там была и, возможно, не в последний раз!

— Ты поправишься, — пообещал Эдвард.

Чтобы успокоиться, я глубоко вдохнула, не обращая внимания на резкую боль в подреберье. Мы молча буравили друг друга взглядами. Похоже, он не собирается идти на компромисс.

— Хочу кое в чем признаться… Я умираю. Об этом стало известно задолго до моего приезда в Форкс.

Эдвард явно ждал продолжения, а на его лице поочередно отражались недоверие, смущение и… ужас. Он открыл рот, но произнести так ничего и не решился.

— Болезнь неизлечима, — ответила на немой вопрос я.

Потемневшие глаза изучали мое лицо, отчаянно стараясь найти хоть что-то, указывающее на то, что я лгу или неудачно шучу.

— А Чарли знает?

— Конечно. Просто мы стараемся об этом не думать…

Рот Эдварда снова безвольно приоткрылся, но он тут же взял себя в руки. Его лицо превратилось в маску.

— И что это за болезнь?

Я наблюдала за ним с благоговейным страхом. Если сказать, что это рак, он не остановится, пока не найдет лекарство. И найдет наверняка.

— Она называется… смертность, — наконец ответила я.

— Ах! — разъяренно воскликнул Эдвард и выскочил из кресла с такой силой, что моя кровать заходила ходуном. Он гневно мерил комнату шагами и старался на меня не смотреть. Из его горла доносилось утробное рычание; похоже, сейчас с ним лучше не разговаривать.

— Успокойся, — все-таки выдавила я. Мертвенно-бледное лицо повернулось ко мне.

— Если еще раз попробуешь… — угрожающе начал он.

— Но это правда! Я умираю, а прежде состарюсь!

— Белла, — уже спокойнее начал Эдвард, усаживаясь в кресло. Длинные тонкие пальцы прижались к вискам. — Белла, все именно так и должно произойти. Так и случилось бы, если бы не я, а мое вмешательство противоестественно!

Я презрительно фыркнула.

— Глупость какая-то. Все равно что если человек, выигравший в лотерею, скажет: «Противоестественно! Такие деньги мне не нужны!»

— Жизнь — не призовые деньги!

— Конечно, она намного дороже. Эдвард закатил глаза и поджал губы.

— Белла, тут и спорить не о чем! Я не намерен обрекать тебя на такое существование.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что я сдамся. В конце концов, ты не единственный вампир на свете.

Его глаза потемнели еще сильнее.

— Элис не посмеет!

В тот момент вид у Эдварда был просто свирепый.

Неужели на свете найдется существо, способное противиться его воле?

— У Элис было видение? — догадалась я. — Вот почему она боялась, что ты расстроишься! Она знает, что однажды я стану такой, как вы.

— Сестренка ошибается. Она видела тебя погибшей, а ты выжила!

— Ну, ставить против Элис я не решусь!

В палате повисла мертвая тишина, которую нарушали только писк приборов, звук падающих капель и тиканье часов. Наконец его лицо смягчилось.

— Итак, на чем мы остановились?

— Кажется, это называется тупик, — усмехнулся Эдвард.

— Черт побери! — пробормотала я.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, разглядывая кнопку вызова медсестры.

— Все в порядке, — соврала я.

— Не верю.

— Спать мне больше не хочется.

— Тебе нужен отдых, а не глупые споры.

— Тогда сдавайся, — коварно предложила я.

— Хорошая попытка! — Эдвард потянулся к кнопке.

— Не смей!

Но он меня не слышал.

— Да? — проскрипел громкоговоритель на стене.

— Можно попросить болеутоляющие? — мягко произнес Эдвард, не обращая внимания на мое разъяренное лицо.

— Я пришлю сестру, — недовольно проговорил голос.

— Ничего принимать не буду, — пообещала я.

Эдвард взглянул на гибкий шланг у кровати.

— Не думаю, что тебя попросят что-то проглотить. Пульс снова подскочил. Заметив в моих глазах страх, Эдвард разочарованно вздохнул.

— Белла, тебе больно! Чтобы поправиться, необходим покой. Зачем создавать лишние проблемы? Вторую капельницу вряд ли поставят.

— Я не капельниц боюсь, — пробормотала я. — Страшно закрыть глаза.

Он осторожно коснулся моего лица.

— Я никуда не уезжаю. Ничего не бойся; пока мое присутствие тебе не в тягость, я буду с тобой.

Собравшись с силами, я заставила себя улыбнуться.

— Знаешь, тебе ведь долго придется ждать.

— Ну, зачем так пессимистично! Это всего лишь роман!

Я покачала головой, и она тут же заболела.

— Удивительно, что Рене мне поверила, но тебя-то не проведешь!

— Быть человеком — в этом есть свои преимущества, — заявил Эдвард. — Жизнь редко бывает однообразной.

— Не задерживай дыхание! — насмешливо сказала я.

Он все еще смеялся, когда вошла размахивающая шприцем медсестра.

— Молодой человек, вы позволите? — церемонно проговорила она.

Эдвард поднялся и отошел в противоположный конец палаты, где застыл, сложив руки на груди.

— Ну, все, милая, — улыбнулась сестра, впрыскивая лекарство, — тебе станет лучше.

— Спасибо, — апатично сказала я. Лекарство подействовало довольно быстро, и я тут же почувствовала сонливость.

— Вот, уже легче! — радовалась медсестра, наблюдая, как закрываются мои глаза.

Прохладные ладони коснулись моего лица… Значит, мы остались вдвоем.

— Не уходи… — сквозь сон пробормотала я.

— Не уйду, — пообещал он. Какой приятный у него голос! Лучше всякой колыбельной. — Я же обещал, что никуда не денусь, пока мое присутствие тебе не в тягость… Пока это тебе полезно…

Я попыталась покачать головой, но она казалась чугунной.

— Это не одно и то же, — пробормотала я.

— Белла, — засмеялся Эдвардt — когда проснешься, сможешь продолжить спор с новыми силами.

— Ладно… — выдохнула я. Его губы коснулись моего уха.

— Я тебя люблю.

— Я тоже.

— Знаю-знаю, — засмеялся Эдвард.

Я повернула голову и многозначительно на него посмотрела. Он тут же понял, чего я хочу, и осторожно прильнул к моим губам.

— Спасибо, — прошелестела я.

— Не за что.

Я потихоньку уплывала в другие края. Сил бороться со ступором не было. Только бы успеть сказать самое важное.

— Эдвард?

— Что?

— Я ставлю на Элис…

И тут меня накрыла ночь.

Эпилог

СОБЫТИЕ

Эдвард помог мне сесть в машину, старательно расправил волны шелка и шифона и собрал бутоны, выпавшие из уложенных парикмахером кудрей. Затем, не обращая внимая на мое недовольство, приподнял подол и проверил, в порядке ли гипс. Убедившись, что все хорошо, он устроился на водительском сиденье, завел мотор и повез меня прочь от дома.

— И когда ты мне расскажешь, что происходит? — ворчливо спросила я.

— Странно, что ты еще не догадалась, — улыбнулся он, и уже в который раз у меня перехватило дыхание. Интересно, я когда-нибудь перестану удивляться его красоте? Возможно, никогда, если он будет продолжать потчевать меня сюрпризами в духе сегодняшнего.

— Я говорила, что ты прекрасно выглядишь?

— Ага, — вновь усмехнулся Эдвард. Черный смокинг, выгодно оттенявший бледную кожу, сидел на нем бесподобно.

Находясь рядом с таким божеством, я постоянно нервничала: то из-за платья, то из-за туфель, вернее туфли, потому что правая нога была по-прежнему в гипсе. Да и на тоненьком каблучке далеко не ускачешь!

— Если Элис или Эсми будут одеты иначе, к вам в гости я больше не приеду! — тихонько ворчала я. А вдруг мое платье окажется не к месту?

Сюрпризы я ненавидела, и Эдварду это прекрасно известно.

Невеселые мысли прервал телефонный звонок. Достав из внутреннего кармана сотовый, Эдвард посмотрел на определитель номера и только потом ответил:

— Привет, Чарли!

— Чарли? — запаниковала я.

Естественно, события, произошедшие две недели назад, не прошли даром. Так, я стала сильнее беспокоиться за своих близких. Мы словно поменялись ролями с Рене: не получив от нее сообщения, я тотчас же звонила во Флориду. Судя по ее восторженному голосу, дела в Тампе шли неплохо.

Каждый день, провожая на работу Чарли, я переживала, как бы чего не случилось.

Однако настороженность Эдварда имела совсем иное объяснение. После моего возвращения в Форкс с Чарли стало гораздо сложнее… Теперь он буквально боготворил Карлайла и как-то с опаской относился к Эдварду, искренне считая, что если бы не он, я бы никогда не убежала из дома посреди ночи. Эдвард и не думал его переубеждать, и у нас появились фиксированные часы свиданий, проверки, звонки — словом, почти комендантский час.

Оторвавшись от телефона, он мельком на меня взглянул. Его лицо было спокойно, и мои страхи улеглись. Считая себя ответственным за случившееся, Эдвард с трепетом относился к моим переживаниям.

Однако тут было что-то другое: тигриные глаза недоверчиво расширились, и, прежде чем я успела перепугаться, губы скривились в ухмылке.

— Вы шутите! — захохотал он.

— Что такое? — уже заинтригованно переспросила я.

— Может, передадите ему трубку? — с тайным злорадством предложил Эдвард.

— Привет, Тайлер, это Эдвард Каллен, — начал он вполне дружелюбно. Интересно, в голосе действительно скрывалась угроза, или мне показалось? И только тут меня осенило. Взглянув на элегантное платье цвета электрик, я мысленно поблагодарила Элис.

— Прости, но, очевидно, произошла ошибка. Белла сегодня занята. — С каждым словом голос Эдварда звучал все более зловеще. — А если честно, то она теперь занята каждый вечер и недоступна для всех, кроме меня. Так что не обижайся. Прости, что испортил тебе настроение, — радостно добавил он и, ухмыльнувшись, отключился.

Я побагровела от злости, в глазах закипели слезы.

— Неужели переборщил? — удивленно спросил Эдвард. — Прости, наверное, не стоило так распаляться.

Но я его не слышала.

— Ты везешь меня на выпускной! — заорала я. Очевидно, такой реакции он не ожидал. Его губы сжались в тонкую полоску, глаза сузились.

— Белла, не веди себя как маленькая!

Я посмотрела в окно: мы были на полпути к школе. — Зачем ты так со мной?

— Слушай, если честно, куда, по-твоему, мы собирались?

Конечно, все совершенно очевидно. Прояви я элементарную внимательность, наверняка бы заметила яркие плакаты, развешанные по всей школе. Но так сыграть на моей безалаберности… Будто он меня не знает!

Какая же я дура! Дважды дура! Во-первых, забыла про выпускной, а во-вторых, о чем только не успела подумать за сегодняшний день, пока Элис с Эсми пытались превратить меня в королеву красоты.

Я-то думала, грядет какое-то важное событие! Выпускной… о нем я и не вспомнила!

Значит, надеялась напрасно! Как обидно…

По щекам потекли злые слезы, но я вовремя вспомнила, что на ресницах, впервые за всю жизнь, тушь. Пришлось срочно промокать глаза салфеткой. К счастью, никаких черных разводов не появилось. Значит, тушь водостойкая… До чего же Элис догадливая!

— Белла, это смешно! Ну что ты плачешь? — раздраженно спросил Эдвард.

— Потому что я ненормальная!

— Белла! — В золотистых глазах было столько тепла, что слезы тотчас высохли.

— Что? — чуть слышно спросила я.

— Рассмеши меня!

От его взгляда мое недовольство таяло, словно дымка на майском солнце. Как можно злиться в таком состоянии? Пришлось сдаться.

— Ну, ладно. — Я поджала губы, чувствуя, что на гневный взгляд уже не способна. — Постараюсь быть аккуратнее. Но знаешь что? Со мной уже два месяца не случалось неприятностей. Самое время сломать вторую ногу! Ты только взгляни на эту туфлю! Настоящий капкан для хромоногих Золушек! — Я с готовностью продемонстрировала изящную лодочку на шпильке.

— Хммм, — промычал Каллен, рассматривая мою ногу, — напомни, чтобы я поблагодарил Элис за отличный вкус!

— Элис будет на выпускном? — радостно встрепенулась я.

— Да, вместе с Кэри, а Эмметт придет с Розали Я еще больше расстроилась. Отношения с Розали так и не наладились, хотя с ее будущим мужем мы были на короткой ноге. Эмметту нравилось мое чувство юмора, а вот для Розали я будто не существовала.

— Чарли все понял? — обеспокоенно спросилд и.

— Конечно! — усмехнулся Каллен. — Зато Тайлер очень удивился!

Я заскрипела зубами от злости. Откуда у Тайлерп такая наивность? В школе, вдали от пристальных глаз Чарли, мы с Эдвардом были неразлучны, за исключением редких солнечных дней, когда он пря тался дома.

Мы уже подъехали к школе, красный кабриолет Розали ярким пятном выделялся на парковке. По небу плыли высокие облака, сквозь них на заидлт проглядывало солнце.

Эдвард вышелиз машины и, открыв дверцу с мое и стороны, галантно протянул руку.

Я даже не шевельнулась, тайно злорадствуя. На стоянке толпились разодетые в пух и прах одноклассники, в присутствии которых он вряд ли решится волоком вытащить меня из машины!

Эдвард тяжело вздохнул.

— Когда тебя пытаются убить, ты кусаешься и царапаешься, как бешеная кошка, а когда на повестке дня танцы… — Он покачал головой.

Я поморщилась. Танцы…

— Белла, я никому не позволю причинить тебе боль, даже тебе самой не позволю, обещаю!

От таких слов мне стало легко и приятно, и, наверное, это отразилось на моем лице.

— Вот видишь, — мягко сказал Эдвард, — все не так уж и плохо! — Наклонившись, он обнял меня за талию. Я наконец взяла его за руку, позволяя вынести себя из машины.

В Финиксе выпускные проводятся в гранд-отелях. Здесь все было гораздо скромнее — танцы в спортзале и фуршет в столовой. Наверное, в городе нет ни одного подходящего клуба! Мы вошли в зал, и я захихикала: для особой торжественности стены украсили воздушными шарами и цветами из гофрированной бумаги.

— Похоже на декорации к фильму ужасов.

— Ну, — пробормотал Эдвард, предъявляя приглашения, — вампиры тоже в сборе.

Я взглянула на танцпол: в центре грациозно кружили две пары, а остальные топтались по периметру, не решаясь конкурировать с таким великолепием. Эмметт и Кэри в безупречного покроя смокингах, Элис в черном шелковом платье с геометрическими вырезами, обнажающими белоснежную кожу. А Розали… Розали превзошла саму себя! Ярко-алое платье с глубоким декольте плотно облегало стройные бедра и пышными фестонами струилось к полу. На ее фоне все остальные девушки, включая меня, казались нескладными дурнушками.

— Хочешь, я тихонько запру дверь, а вы расправитесь с беспечными горожанами? — заговорщицки зашептала я.

— А сама ты на чьей стороне? — уточнил Эдвард. — Я-то? Конечно с вампирами!

Он нехотя улыбнулся.

— Что угодно, только бы не танцевать!

— Что угодно! — подтвердила я. Ослепительно улыбнувшись своему отражению в зеркале, Эдвард потащил меня к танцполу. Я испуганно вцепилась в его руку.

— Впереди целый вечер! — предупредил он.

Вот мы уже в центре площадки рядом с его родственниками, лихо отплясывающими под быструю музыку. Я с благоговением наблюдала за изящными па Элис и Розали.

— Эдвард, я правда не умею танцевать! — хрипло пролепетала я, чувствуя, как страх ледяными клещами сжимает сердце.

— Не бойся, глупышка! — весело ответил Эдвард. — Я умею! — Он быстро оторвал меня от пола и поставил на свои ноги.

Через секунду мы уже кружились в танце ненамного хуже, чем Эмметт с Розали.

— Чувствую себя пятилетней девчонкой! — засмеялась я после нескольких минут такого вальсирования.

— На пять ты не выглядишь, — проговорил Эдвард, притянув меня к себе.

Поймав вопросительный взгляд Элис, я улыбнулась. Настроение стремительно улучшалось.

— Слушай, а танцевать действительно здорово! — призналась я своему спутнику.

Эдвард меня не слушал, он гневно смотрел на входную дверь. Тигриные глаза метали молнии.

— Что случилось? — встревожилась я. От танцев закружилась голова, и я не сразу поняла, что его разозлило. Оказывается, к нам шел Джейкоб Блэк в белой рубашке с галстуком — темные волосы блестят от геля, туфли начищены.

Когда прошел первый шок, я невольно пожалела Джейка. Среди разодетых выпускников он явно чувствовал себя лишним. Совсем как воробушек в стае павлинов.

Эдвард глухо зарычал.

— Держи себя в руках! — зашипела я.

— Мальчик хочет с тобой поболтать, — процедил он.

Джейкоб с несчастным видом подошел к нам.

— Привет Белла, хорошо, что я тебя нашел! — проговорил Блэк. Кажется, он от души надеялся, что, не встретив меня, сможет пойти домой.

— Привет, Джейк! — улыбнулась я. — Что случилось?

— Уступишь один танец? — робко попросил Блэк, поднимая глаза на Эдварда. К своему огромному удивлению, я заметила, что парни почти одного роста. Со дня нашей последней встречи Джейк вырос сантиметров на пять!

Лицо Эдварда было похоже на маску. Ничего не ответив, он аккуратно опустил меня на пол и отошел в сторону.

— Спасибо! — искренне поблагодарил Джейк. Вот Блэк обнял меня за талию, а я подняла руки и положила ему на плечи.

— Джейк, ты так вырос…

— Да, сейчас во мне сто восемьдесят пять сантиметров, — самодовольно проговорил он. — А в прошлом месяце мне исполнилось пятнадцать.

— С прошедшим! Прости, что не поздравила вовремя.

Благодаря моей «костяной» ноге мы не могли танцевать по-настоящему и просто раскачивались из стороны в сторону. Похоже, Джейка это не огорчало: из-за ростового скачка у парня нарушилась координация, и танцевал он немногим лучше меня.

— Так что у тебя стряслось? — как можно равнодушнее спросила я, рассчитывая на то, что Эдвард подслушивает.

— Представляешь, папа заплатил двадцать долларов, чтобы я пришел к вам на выпускной! — пристыженно сказал Блэк.

— Да, верится с трудом! — пробормотала я. — Ну что ж, надеюсь, ты прекрасно проведешь время! Кого-нибудь себе нашел? — съязвила я, разглядывая стайку девушек в ярких платьях.

— Угу, — пробормотал Джейк, — но у нее есть парень…

Заглянув в черные глаза, я все поняла, и нам обоим стало неловко.

— Кстати, ты хорошо выглядишь, — галантно заметил Блэк.

— Спасибо! Так зачем отец тебя прислал? — поинтересовалась я, прекрасно зная ответ.

Парень смущенно отвел глаза — вопрос ему не понравился.

— Он велел поговорить с тобой в безопасном месте, а в школе, по его мнению, вполне безопасно. По-моему, мой старик сходит с ума.

Я заставила себя засмеяться. Джейкобу, по-моему, хотелось провалиться сквозь землю.

— А еще папа обещал достать блок цилиндров, если я кое-что тебе скажу, — Блэк робко улыбнулся.

— Тогда выкладывай! По крайней мере, твоя мечта исполнится, — усмехнулась я. Хорошо, что Джейк не воспринимает отцовские слова всерьез! При таком настрое общаться с ним намного легче.

Застывший у стены Эдвард не сводил с меня глаз; красивое мужественное лицо превратилось в маску. Невысокая девушка в розовом платье смотрела на него с нескрываемым интересом, но мой избранник ничего вокруг не замечал.

Джейк внимательно разглядывал свои ботинки.

— Только не злись, ладно?

— Джейкоб, мне не за что на тебя злиться! На Билли я тоже не сержусь. Просто скажи, что должен!

— Белла, это страшная глупость, но отец хочет, чтобы ты рассталась со своим парнем. Он велел тебя попросить.

— Билли так суеверен?

— Да, когда в Финиксе с тобой случилась беда, папа чуть с ума не сошел. Он не поверил, что… — не решился договорить Блэк.

Мои глаза сузились.

— Я поскользнулась на лестнице, — процедила я.

— Знаю, — быстро ответил Джейк.

— А Билли думает, что в этом как-то замешан Эдвард?

Несмотря на собственное обещание, я разозлилась.

Блэк упорно смотрел в пол. Мы даже перестали реагировать на музыку, просто стояли, обнявшись в центре танцпола.

— Послушай, Джейк, знаю, что Билли мне не верит, но хотя бы ты попробуй! — Наверное, мои слова прозвучали убежденно и искренне, потому что Блэк робко заглянул мне в глаза. — Эдвард действительно спас мне жизнь. Если бы не он и доктор Каллен, я сегодня здесь не танцевала бы.

— Конечно, — поспешно кивнул парень, и мне показалось, что он поверил. Может, ему удастся повлиять на Билли?

— Прости, что так вышло, я же вижу, каково тебе, — смягчилась я. — Зато получишь свой блок цилиндров, верно?

— Угу, — расстроенно пробормотал он. — Билли что-то еще просил передать?

— К черту подарки! — взорвался Джейкоб. — Устроюсь на работу и накоплю!

— Нет уж, выкладывай! — потребовала я.

— Это так глупо…

— Мне все равно, рассказывай, не тяни.

— Ну ладно… Боже, какая чушь! — поморщился парень. — Папа велел сказать, вернее, предупредить, что мы будем за тобой наблюдать! Белла, я не собираюсь участвовать в этом «мы», — заверил Джейк, явно опасаясь моей реакции.

Я рассмеялась. Все это уж слишком походило на гангстерскую сагу.

— Бедный Джейк!

— Кажется, я отделался легким испугом, — облегченно вздохнул парень, и его темные глаза скользнули по моей груди. — Так что мне передать отцу? Чтобы занимался своими делами? — с надеждой спросил Блэк.

— Нет, — вздохнула я, — скажи спасибо. Он ведь хочет, как лучше!

Песня закончилась, и я разомкнула объятия. А вот руки Блэка задержались на моей талии.

— Может, еще потанцуем? — спросил он, опустив голову. — Или принести тебе что-нибудь?

— Спасибо, Джейкоб, — вмешался выросший из-под земли Эдвард. — Я сам о ней позабочусь.

Блэк вздрогнул и изумленно на него уставился.

— Я и не заметил, как ты подошел… Ладно, Белла, до встречи. — Парень отступил и нерешительно помахал рукой.

— До скорого! — улыбнулась я.

— Прости меня, — прошелестел Джейк, поворачиваясь к двери.

Поставили новую мелодию, и руки Эдварда по-хозяйски обвились вокруг моей талии. Для вальса музыка была слишком быстрой, но это не особо его волновало. Я с наслаждением прижала голову к мускулистой груди.

— Успокоился? — поддразнила я.

— Не совсем, — коротко ответил Эдвард.

— Не злись на Билли. Он ведь близкий друг Чарли и действует из лучших побуждений.

— Я злюсь не на Билли. Меня бесит его сынок. Не веря собственным ушам, я заглянула ему в глаза.

— За что?

— Во-первых, из-за него я нарушил обещание. Наверное, вид у меня был такой удивленный, что Эдвард улыбнулся.

— Я же обещал никуда не отходить, чтобы никто не посмел тебя обидеть!

— Ах, да!.. Ладно, я тебя прощаю!

— Спасибо, но это еще не все.

Я терпеливо ждала продолжения.

— Он сказал, что ты хорошо выглядишь! — нахмурился Эдвард. — А ты выглядишь не хорошо, а замечательно!

— Ну, ты необъективен, — засмеялась я.

— Именно объективен, ведь у меня отличное зрение!

Мы снова закружились в вальсе, на его ногах мне было вполне комфортно.

— Может, объяснишь, ради чего все это затевалось? — попросила я.

Эдвард изумленно на меня посмотрел, но я сделала вид, что изучаю бумажные банты на стенах.

Небольшая заминка, и мы, по-прежнему вальсируя, стали незаметно продвигаться к черному ходу. Вот мы поравнялись с Майком и Джессикой. Джесс помахала рукой, и я улыбнулась. Анжела тоже была здесь, млея в объятиях невысокого Бена Чейни. Меня она даже не заметила, полностью растворившись в голубых глазах своего партнера. Вот Ли, Саманта, Коннер, вечно недовольная Лорен… я помнила имена всех одноклассников, в танце проплывающих мимо меня.

Вот мы уже в школьном дворе, освещенном последними лучами заходящего солнца.

Эдвард взял меня на руки и понес к скамеечке под раскидистым земляничным деревом. Через минуту мы уже сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на луну, пробирающуюся сквозь волнистые облака. В темноте его лицо казалось еще бледнее, губы упрямо сжаты, в глазах застыла неуверенность.

— Так в чем дело? — мягко напомнила я. Эдвард не слушал, внимательно рассматривая луну.

— Снова сумерки… Каким бы хорошим ни был день, он всегда кончается.

— На свете есть вещи, над которыми время не властно, — чуть слышно пробормотала я, неожиданно испугавшись.

Эдвард вздохнул.

— Я привел тебя на выпускной, — наконец ответил он на мой вопрос, — потому что хочу, чтобы твоя жизнь шла естественным путем. Так, как у других людей, как случилось бы, и со мной не реши Карлайл меня спасти. Жаль, что я не умер…

От таких слов я содрогнулась, а потом раздраженно покачала головой.

— Естественно, разве пошла бы я на выпускной по своей собственной воле? Да если бы ты не был в три тысячи раз сильнее, чем я, ничего бы не вышло!

Эдвард улыбнулся, но его глаза остались холодными.

— Ты же сама сказала, что танцевать здорово!

— Это потому, что я танцевала с тобой.

Целую минуту мы молчали: Эдвард смотрел на луну, а я — на него.

— Ответишь на один вопрос? — с улыбкой поинтересовался он.

— Разве я хоть что-то от тебя утаила?

— Просто обещай, что ответишь.

— Хорошо, — согласилась я и тут же об этом пожалела.

— Ты ведь удивилась, когда поняла, что я везу тебя на выпускной…

— Это так.

— Значит, ты рассчитывала на что-то другое… Куда, по-твоему, я тебя приглашал?

Да, не стоит давать опрометчивых обещаний.

— Не хочу говорить…

— Ты обещала! — возразил Эдвард.

— Я помню.

— Так в чем же дело?

Он думает, я просто стесняюсь…

— Если скажу, ты расстроишься или разозлишься! — серьезно сказала я.

Эдвард насупился.

— Все-таки я должен знать. На что именно ты рассчитывала?

Я тяжело вздохнула. Так просто от него не отделаешься!

— Ну, мне думалось, это ради какого-то важного события. Чего-нибудь посерьезнее, чем банальный человеческий выпускной!

— Человеческий?! — переспросил Эдвард. Да, именно это слово являлось ключевым.

Я смотрела на свое платье, будто видела его впервые.

— Ну, ладно, — наконец промолвила я, — мне показалось, что ты передумал. — Поднять голову я так и не решилась. — Ты сам спросил…

— Неужели тебе так хочется? — поинтересовался Эдвард.

Я кивнула, боясь заглянуть ему в глаза.

— Тогда готовься! — чуть слышно произнес он, будто обращаясь к самому себе. — Это будет конец, наступят сумерки твоей жизни, которая едва началась. Готова проститься со своим будущим?

— Никакой это не конец, а начало!

— Я того не стою.

Я засмеялась, и наши глаза встретились.

— Помнишь, ты говорил, что я себя недооцениваю? По-моему, ты страдаешь тем же самым недугом!

— Ну, я-то прекрасно знаю себе цену! Боже, какой упрямый!

Вот он поджал губы, а в глазах застыл вопрос.

— Ты готова, прямо сейчас? — спросил Эдвард.

— Ммм, — промычала я. — Сейчас?

Сладко улыбнувшись, он прильнул губами к моему горлу.

— Прямо сейчас? — прошептал он, целуя меня в шею, там, где бьется пульс.

— Да, — тихо сказала я.

Если Эдвард надеется, что я блефую, то совершенно напрасно. Я приняла решение и отступать не собираюсь. Неважно, что мое тело окаменело, руки сжались в кулаки, а сердце вот-вот вырвется из груди…

Невесело засмеявшись, Эдвард отстранился. Похоже, он действительно разочарован.

— Неужели ты поверила, что я так легко сдамся?

— Ну, девушки любят мечтать.

— И об этом ты мечтаешь? — удивился он. — О том, чтобы стать монстром?

— Не совсем так, — нахмурилась я. Зачем меня пугать? Все равно не передумаю! — Больше всего мне хочется быть с тобой сегодня, завтра и всегда.

Прекрасное лицо смягчилось, в глазах появилась грусть.

— Белла, — тонкие пальцы очертили контур моих губ, — я никуда от тебя не денусь. Разве этого недостаточно?

— На сегодня достаточно, — улыбнулась я.

Не ожидая такого упрямства, он нахмурился, с губ сорвалось рычание.

Я робко коснулась его лица.

— Послушай, я люблю тебя больше всех на свете. Разве этого недостаточно?

— Да, — улыбнулся Эдвард. — Достаточно на сегодня и навсегда.

Холодные губы снова прильнули к моей шее.

1 Франческо Солимена (1657–1747) — итальянский живописец позднего барокко. Жил и работал в Неаполе

--------

------------------------------

--------

------------------------------

2

Стефани Майер: «Сумерки»

Стефани Майер: «Сумерки» 1