Глава 28 · Тиха южная ночь

12/V/432 г.

Полковнику Д. от капитана Г.

Аномалия стабильна. Единственный всплеск зафиксирован после письма от «жениха». Тип «Свет», 4 балла по шкале Рахмана.

12/V/432 г.

Капитану Г. от полковника Д.

Будь осторожен. Ландеха чист, как голубка Светлой, но доверять ему не советую. Допустишь срыв Аномалии — разжалую в рядовые посмертно.

Ночь на 14 день холодных вод, 432 год. Замок Ландеха, Шуалейда шера Суардис.

— Проснись! — сказал знакомый голос, напоминающий рокот пламени.

Она не успела даже испугаться, только распахнуть глаза и увидеть нож убийцы, направленный ей прямо в сердце. И тут же мир вздрогнул, полыхнул живой тьмой…

В следующий миг тело убийцы плавно опустилось на пол. Выпавший из мертвых рук нож тихо звякнул, упав на ковер.

Мелькнула мысль: хорошо, что пол не каменный, а то звону было бы…

И только тогда до Шуалейды дошло, что ее только что пытались убить. Пытались — ее, а убила она. Смешно, правда же?..

Задавив на корню подступающую истерику, Шу села на постели и закуталась в простыню. Прикрыла глаза. Потоки магии успокаивались, оставляя ее усталой и дрожащей, ветер уносил в раскрытое окно тошнотворный запах страха и смерти.

— Ширхаб вас… — еле выдавила сквозь пересохшее горло.

Отчаянно хотелось притвориться, что убийца — всего лишь продолжение кошмара, и если постараться, она проснется и ничегошеньки на полу не увидит. Но она слишком хорошо знала, что обмануть себя не выйдет.

Пыталась однажды. Хватит.

Трижды глубоко вдохнув и выдохнув, Шу открыла глаза и снова прикрыла: светящиеся груши под потолком словно взбесились. Вспыхивали, меняли цвет, потрескивали, между ними проскакивали молнии. Интересно, иллюминация только в ее комнате или во всем замке?

Нет. Она не хотела знать ответ на этот вопрос. Не сейчас.

— Во всем, — раздался тихий голос одновременно со скрипом двери.

Шу резко обернулась и успела заметить, как в руке босого, одетого лишь в штаны и сорочку Энрике гаснет какое-то убийственное заклинание.

— Хорошо, если не во всем графстве, — так же тихо добавила Бален.

Она тенью стояла за плечом мужа, так же одетая лишь в ночную сорочку, но с парой ножей в руках, и светила зелеными звериными глазами.

— Багдыр'ца, — емким словом, больше подходящим солдату, чем принцессе, выразила Шу свое отношение к… да ко всему этому!

— Не могу не согласиться, — кивнул Энрике и выразительно поднял бровь: — Ну?

Прошипев под нос еще пару таких же емких выражений, Шу скривилась, мысленно дотянулась до ближайшего светильника и потянула к себе магические потоки, заставляющие замковое освещение сходить с ума.

Потоки были темными от и до. Без единого проблеска света. Кто тут мечтал о светлой категории, на худой конец, о сумрачной? Уже никто? Вот и правильно.

Шу очень захотелось вылезти в окно и махнуть обратно в Сойку. А там запереться в своей комнате и не выходить, даже если за ней явится Конвент в полном составе.

Вот только она прекрасно понимала, что бегство ничего не изменит.

Ширхаб бы побрал убийцу и того, кто его нанял! А лучше найти нанимателя и безо всяких ширхабов…

Разжав зубы и кулаки, Шу еще раз медленно, очень медленно вдохнула и выдохнула. Нельзя злиться. Нельзя ненавидеть. Нельзя раскатать проклятый замок по камешку, попрыгать сверху и соорудить из котлована живописное озеро. Надо успокоиться и подумать головой. Потому что наверняка можно что-то сделать, вот только понять бы, что именно!

Для начала…

— Энрике, — окликнула она капитана МБ, внимательно рассматривающего труп. — Что там?..

И как удачно — даже дознавателя вызывать не надо, все уже на месте.

— Мертвый труп дохлого ткача, — с привычной иронией отозвался Энрике. — Как дипломированный фельдшер, констатирую смерть от разрыва сердца. Но ты же не об этом спрашивала?

— Само собой. Мы можем выяснить, кто хотел меня убить?

— Не тебя. Твоего брата, законного наследника престола, — вместо мужа ответила Бален.

— Каетано?..

На миг Шу застыла в недоумении, а потом схватилась за голову. Она же в покоях брата! Ее интуиция опять сработала. И опять через одно место! Вот почему она не догадалась, зачем ей встряло уснуть обязательно здесь, а Каетано отправить в свои покои?! Посадили бы в засаду Энрике с Бален, повязали бы убийцу, вызнали у него имя нанимателя. И никаких вам темных аномалий, ширхаб вас всех нюхай!

— Ни один гильдейский мастер не взял бы заказ на тебя, они ж не самоубийцы, — объяснил очевидное Энрике.

— Погоди… но гильдия не могла взять заказ на Кая! Ты же сам говорил, королевская семья неприкосновенна!

— Любой закон можно обойти. — Энрике пожал плечами.

А Бален села рядом с Шу на кровать, погладила ее по волосам, стряхивая шипящие сиреневые искры.

— Загляни в него, Шу. Может быть, найдется зацепка. — Глас разума по обыкновению принадлежал Энрике.

— Вот только некромантией я еще не баловалась.

— Я не предлагаю его поднять, всего лишь распотрошить память.

— Так посмотри его сам, Энрике.

— Мастера теней, убитого тобой? Ты переоцениваешь мои силы, Шу.

— Но я не умею. Поднимать трупы — тоже не умею!.. — Шу зажмурилась и сжала кулаки, гася приступ истерики. — Пожалуйста, помоги мне, Энрике. Пожалуйста…

Ее губ коснулось что-то прохладное.

— Пей, — велела Бален.

Вода была ледяной и с омерзительным привкусом тлена, но Шу ее послушно выпила. Всю. И это действительно помогло успокоиться.

— Ладно. Я попробую.

— Ты сделаешь. Время для «попробую» закончилось, Шу. Мне жаль. Давай, я буду тебя направлять.

Это было похоже на плавание в болоте, так же отвратительно и тяжело. К Шу липли обрывки чужих воспоминаний — не только картинки, но и запахи, вкусы, боль, удовольствие, радость и злость. В них самих не было ничего плохого, но беспорядочная и невнятная круговерть, из которой надо было вычленить хоть что-то, относящееся к последним дням жизни…

Через мгновение Шу вынырнула из чужой памяти, тяжело дыша и пытаясь сдержать рвоту.

Еще один кувшин холодной воды оказался у ее губ. И только когда Шу выпила половину, обливаясь водой и слезами, смогла нормально дышать. Бален по-прежнему обнимала ее за плечи так крепко, словно Шу могла сбежать. А капитан, бледный в прозелень, продолжил обыскивать тело убийцы. На пол ложились метательные звездочки, отмычки, какие-то гнутые железяки…

— Ага, вот он, — проворчал Энрике под нос и поднял за цепочку серый кулон с треугольным камнем.

Шу видела такие же треугольные амулеты в учебнике по артефакторике. Простой на вид, сложный по исполнению, амулет помог убийце обойти охрану. Наличие амулета говорило о… а ширхаб его знает о чем.

Ладно, надо попробовать записать для Магбезопасности воспоминания убийцы. Она никогда не делала ничего подобного, но раз Энрике сказал «надо» — в самом деле надо. Она должна уберечь брата от следующего покушения.

Зажмурившись, она протянула воображаемую ниточку между трупом убийцы и кристаллом записи, вложенном Энрике в ее ладонь.

Чужие воспоминания — смутные, неоформленные — зашевелились внутри ее головы, словно щупальца осьминога. Такие же склизкие, чужеродные и грубые. Перед глазами потемнело, из желудка поднялся ком вязкой горечи… И вдруг стало мокро и холодно. А еще — пусто, спокойно и хорошо. Изумительно хорошо!

Шу распахнула глаза и с удивлением уставилась на кувшин в руках Бален. Подруга сочувственно покачала головой и протянула Шу край простыни.

— Вытрись. И оставь эту дрянь Энрике.

Кивнув, Шу утерлась. А Энрике продолжал разглядывать кулон, морща лоб и беззвучно шевеля губами. Сам кулон окутывала голубоватая дымка воздуха с сиреневой искрой менталистики: похоже, пока она и Энрике вместе копались в мозгах убийцы, их дар каким-то образом смешался. Или Шу отдала ему каплю своего, на время. Она бы разобралась в этой научной загадке, если б было время. И силы. И голова не так кружилась при попытке что-то рассмотреть.

Нет уж. Лучше последовать совету Бален и не геройствовать.

— Как ты с этим справляешься, Энрике? — вздохнула Шу, чувствуя себя зеленым новобранцем, попавшим в один дозор с ветеранами. Вроде бы ничего особенного они не делают, но новобранцу по каждому их движению и взгляду понятно, какой он дремучий невежда.

— Старые навыки не пропьешь, — тихо хмыкнул капитан и протянул кулон Шу. — Взгляни, только осторожно. Он нестабилен.

Разумеется, Шу тут же вцепилась в добычу и тихо выругалась от разочарования. Магии в артефакте оставалось с кошачью совесть. Какие-то проволочки, медные и свинцовые спайки, чешуйки и крохотная искра — черная с отзвуком огня, воздуха и разума — ровно такая, чтобы артефакт самоуничтожился…

Прямо у Шу в руках.

Вместе с ее последними иллюзиями.

Она перебросила цепочку с пустой оправой обратно Энрике — быстро, словно это был еще один отвратительный склизкий осьминог. Даже руки вытерла.

— Работа Бастерхази, — сказала она очень-очень ровно.

Ей почему-то казалось, что если она сейчас сделает хоть одно неосторожное движение, издаст хоть один резкий звук, ее хрупкое спокойствие разобьется и выплеснет наружу… Нет, она даже думать не хотела, что именно выплеснет. И останется ли после этого в замке хоть кто-то живой.

Вот она — точно не останется. Не после того, как Роне… Рональд шер Бастерхази, подаривший ей прекрасную химеру, славший ей цветы, целовавший ее — заказал убийство ее брата.

Странно. Ведь она знала, что темным шерам нельзя верить. Знала, что они убивают, как дышат. И все равно — больно, отчаянно больно. Словно где-то в глубине души она все еще надеялась, что темный шер Бастерхази способен на какие-то светлые чувства. Ужасно, просто ужасно глупо и неосторожно.

Поймав цепочку, Энрике кивнул:

— Да, Бастерхази. — Его голос прозвучал так же ровно.

И хорошо. Если бы он сейчас сказал хоть слово на тему «я тебя предупреждал», она бы… она бы… расплакалась? Или устроила локальный конец света?

Энрике в самом деле ее предупреждал и неоднократно. И о том, что темные шеры не умеют любить никого, кроме себя. И что лично Рональд шер Бастерхази — темный мозгокрут и может сколько угодно очаровывать Шу, но сути его ничто не изменит. Да что там, она сама в этом уже убедилась, когда он походя убил ее сокола и как ни в чем не бывало преподнес ей умертвие, но… но она продолжала верить в чудеса. Устрица безмозглая.

— Три стихии, тьма и как минимум вторая категория дара — почти личная подпись Бастерхази, — продолжал Энрике, словно бы не замечая метаний Шу. — Одна неприятность: доказать мы ничего не сможем. Артефакт уничтожен, слепка ауры нет, ширхаб его дери. Ладно, для рабочей гипотезы нам хватит…

Энрике что-то еще говорил, а до Шу с запозданием доходило: ее брата, ее маленького Кая, пытались убить. Их старшая сестра Ристана перешла от пассивной ненависти к активным действиям, и ей помогает не кто-нибудь, а придворный маг, гарант безопасности и законности! Сестра и придворный маг. Ристана и Бастерхази. Сладкая парочка, чтоб им… но это получается… получается… в столице они точно доберутся до Каетано! Шу не сможет быть с братом ежесекундно, и вряд ли ей снова в нужный момент приснится правильный сон…

«Проснись, Шуалейда!» — снова прозвучал в ее голове бархатный бас с отзвуками рокочущего пламени. Голос темного шера Бастерхази.

Он хотел ее предупредить? Но зачем? Или же она почувствовала его магию в амулете убийцы? Она разберется — потом. Когда они с Каетано будут в безопасности.

— Энрике, мы немедленно возвращаемся в крепость Сойки, — перебила она капитана. — Сейчас же буди Каетано, мы уезжаем!

— Конечно, сейчас… — Энрике подсел к ней, обнял за плечи поверх руки Бален. — Дыши, моя хорошая. Просто дыши. Мы справимся.

— Конечно справимся. Подумаешь, темный шер. — Бален погладила Шу по растрепанным волосам. — Ты же не какая-то жеманная клуша вроде твоих фрейлин.

А из Шу вдруг словно вынули стержень — она почувствовала себя слабой, как новорожденный котенок, безумно уставшей… а еще ей стало ужасно стыдно. Докатилась, впадает в истерику хуже собственных фрейлин. Как будто бегство хоть когда-то хоть что-то решало!

— Ну вот, успокоилась и стала самой собой, грозной сумрачной колдуньей.

— Угу. Даже начала думать головой, — фыркнула Шу, освобождаясь из дружеских объятий. — И голова мне подсказывает, что я ни ширхаба лысого не понимаю. Зачем, Энрике? Неужели Ристане так нужна корона, что она готова убить родного брата?..

— Единокровного, а не родного, — вполголоса поправила Бален.

— Неважно! Даже если меня она в расчет не берет… или рассчитывает избавиться и от меня… Ристана же не дура, в конце концов! Отец никогда не простит ей смерти Каетано.

— Ты права, — кивнул Энрике. — За исключением одного. Ты же слышишь замок?

Шу прислушалась.

— Нет. А что я должна слышать?

— Именно, что ничего! Все спят. Странно после ночной иллюминации.

— Ширхаб! Я… я должна была почувствовать сонное заклятие! Но… — Она готова была провалиться от стыда. Не заметить такой элементарной вещи могла только безмозглая устрица!

— Всем известно, что гильдия не берет заказов на королевскую семью. Всем известно, что ты, как самая одаренная, можешь претендовать на престол после смерти отца. Всем известно, что темные шеры злы и коварны по природе своей…

— Не надо, не продолжай. — Шу сжалась в комок, подтянув колени к груди и обняв их. — Опять в газетах вой про темную колдунью? Поэтому мне на глаза за всю дорогу не попалось ни одной?

Энрике кивнул. Очень понимающе и очень сочувственно.

— Шу, ты же не думала, что Ристана смирилась с потерей короны и хуже того, с твоей помолвкой с кронпринцем. Она слишком привыкла быть самой большой тыквой на этой грядке. Так что интрига проста, как медный динг. Убийство Каетано свалили бы на тебя, скандал прокатился бы по всей империи…

— …и Ристана осталась единственной наследницей, — продолжила очевидное Шу. — Боги, как я ненавижу политику!

— …а его высочество на тебе бы не женился, — совсем тихо добавила Бален.

Шу вздрогнула и зажмурилась. Бален права, наследник императора не может жениться на темной колдунье, которую обвиняют в убийстве брата. Злые боги, как же она ненавидит политику!

— Бастерхази… — задумчиво продолжил Энрике. — Странно, что он оставил столь явный след.

От упоминания Бастерхази Шу снова вздрогнула, но тут же подавила неуместную боль. Ей все равно. Она ничего другого от темного шера и не ожидала. И вообще, он не стоит… да, не стоит. Даже того, чтобы о нем говорить.

Намного важнее другое.

— А ты не боишься, Энрике, что это покушение спланировано Магбезопасностью? У Ристаны не один любовник, а два. Почему бы полковнику Дюбрайну не преподнести ей Валанту на блюдечке?

— Чушь! — вспыхнул Энрике, но тут же выдохнул и продолжил почти спокойно: — Во-первых, он не собирается ничего преподносить Ристане на блюдечке. Хотел бы, давно бы преподнес, без лишних сложностей. Во-вторых, если бы это покушение было спланировано им, оно бы удалось. А в-третьих… он — светлый шер, а не чудовище.

— То есть «имперский палач» — это не о нем? — из чистого упрямства уколола Шу.

— На том же газетном развороте, где и «темная принцесса-монстр», — не остался в долгу Энрике.

От привычного обмена шпильками Шу почувствовала себя намного лучше. Увереннее. Как будто мир постепенно становился на место. Ну… не то чтобы совсем, но хоть что-то в нем осталось по-прежнему. Однако…

— Я все равно не понимаю, Энрике. Ладно, если это не полковник Дюбрайн, а Ристана… Почему отец это допустил? Под самым своим носом!

— Прости, Шу. Его величество приказал не говорить вам с Каем, но раз такое дело… — Энрике потер виски. — Ни я, ни Бален не можем сказать прямо, мы принесли клятву. Но ты же сама уже поняла, не так ли? Ни одного письма от короля за последние три месяца, очередная шумиха в газетах о твоем темном даре, делами в королевстве заправляет Ристана.

— Нет, погоди… не может быть, что отец серьезно болен?!

Энрике с Бален в один голос вздохнули.

А Шу накрыло отчаянием. Она так надеялась, что отец позвал их с Каем домой только потому, что соскучился, или хотя бы потому, что Каетано пора знакомиться с делами королевства на практике, ему же скоро четырнадцать. Она надеялась, что у них с отцом будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга, чтобы она наконец сказала ему, что любит, что понимает и не обижается на ссылку в приграничье…

Сказала бы, хотя на самом деле не понимает и обижается.

— Разве нельзя было обеспечить нашу с Каетано безопасность дома, в столице? — одними губами прошептала она. — Ты бы справился, точно бы справился!..

— Не с Бастерхази, и ты это прекрасно знаешь. Тебе придется выиграть эту войну самой. Его величество верит в тебя, иначе бы ни за что не просил вернуться домой.

— Я сама в себя не верю, Энрике. У меня голова кругом… что мы будем делать с этим всем?

— Для начала я обязан доложить начальству, а дальше — по обстоятельствам. Пора будить Бертрана.

— Нет! — Шу схватила Энрике за рукав. — Бертран ничего не должен знать! Никто не должен знать, особенно отец! Как ты не понимаешь, если он так сильно болен — это известие его просто убьет! Мы избавимся от тела, и не будет никакого покушения. Гильдия уж точно не растреплет газетчикам, что-то я не припомню ни одного интервью убийцы.

— Я должен доложить, Шу. Бертран мой непосредственный начальник…

— Именно поэтому ты носишь черный мундир Магбезопасности, а не синий ВС Валанты, как Бертран?

Энрике усмехнулся.

— Ладно, будем точнее: я в его распоряжении.

— А если еще точнее, то докладываешь лично полковнику Дюбрайну и подчиняешься только ему. Не думаешь же ты, что я не знаю, кому ты каждую неделю шлешь отчеты?

— Надеюсь, по крайней мере, ты их не читаешь.

— И похоже, очень зря! — отрезала Шу. — Итак. Бертрану ты не докладываешь, а отчет полковнику Дюбрайну пошлешь через неделю. Последний был вчера, так что у нас есть время. А с этим… с этой падалью пусть болит голова у нашего гостеприимного хозяина. Что-то мне подсказывает, что сонное заклятие — его рук дело, и планы замка убийце не бабка-гадалка рисовала. Кстати, надо проверить потайной ход, он открылся бесшумно — значит, дверные петли недавно смазывали. Косвенная улика, так это называется в МБ?

— Шу, полковник Дюбрайн с меня голову снимет, если я не доложу в течение получаса. Ты дала такой выплеск энергии, что у всех шпионов шпионилки сгорели.

— Плевать на шпионов. Надо доложить — доложишь хоть прямо сейчас. Давай, пиши: «Ваше превосходительство! Сегодня, в ночь на четырнадцатый день холодных вод, ее высочество…» Как вы меня называете, Аномалия? Ладно, сойдет. «…Аномалия убила мастера теней и, воспользовавшись инициированным сообщниками убийцы заклятием сна, подложила труп…»

— Что сделала? — Глаза у Энрике сделались большими и круглыми.

А Бален за спиной Шу хмыкнула: она-то сразу поняла, что именно они сейчас сделают, и посчитала это достойной местью лжецу-графу. Между прочим, очень удачливому лжецу — ему удалось обмануть и капитана Энрике, и саму Шуалейду, проверяли-то его оба. Ну или проверять надо было графиню. В следующий раз Шу проверит всех, включая кошку с кухни!

— Подложила труп, — повторила Шу совершенно спокойно. — Я же сказала, пусть у графа теперь голова болит.

— О боги. Я с тобой поседею, Шу.

— Обязательно, но не сегодня. Ты, главное, не забудь написать в докладе все как есть!