ЭПИЛОГ

Уилл

Десять лет спустя

"Я хочу порулить", — поддразнила Эм.

Я заблокировал цепных псов на днище машины, пристегивая нас к трассе, но не выключил тормоза, пока дети пристегивались.

Я нажал на зеленую кнопку, включив фары. "Должна ли ваша мама вести машину, дети?" спросил я.

"Нет!"

Я засмеялся про себя, схватив свой шлем, когда Эмми уселась на сиденье рядом со мной в вагончике.

"Из-за тебя мы теперь должны носить шлемы", — сказал ей Финн.

"Однажды мы поймали воздух", — ответила Эм. "Один раз!"

"Папа, пожалуйста?" взмолилась Инди с сиденья позади меня.

Я фыркнул. Конечно, я не позволял их матери вести машины. У нее была такая же ведущая нога, как и у меня, но дети чувствовали себя в большей безопасности, когда я контролировал ситуацию.

"Я запомню это, Инди", — укорила Эм нашу старшую. "Когда ты будешь достаточно взрослой, чтобы водить машину, я, возможно, не буду такой снисходительной".

Я оглянулся через плечо на нашу дочь, ее карие глаза смотрели виновато, поскольку наш общий секрет остался невысказанным.

Но Эмми заметила, посмотрела между нами и догадалась. "Ты этого не делал", — проворчала она. "Ты позволил ей вести машину?"

Я пожал плечами, обернувшись назад и услышав хихиканье другой нашей девушки, Финн. "Она могла дотянуться до педалей".

"Ей девять!"

"Ты позволила ей покрасить волосы", — отметил я, как будто это было хуже. "Не посоветовавшись со мной, добавлю я. Почему я все еще женат на тебе?"

"Месть". Она снова повернулась вперед, лицом к трассе и пробормотала: "То, что я несчастна, приносит тебе удовольствие".

Я разразился смехом, наклонился и обхватил ее хорошенькую шейку, притягивая ее к себе. Я прижался губами к ее губам, не в силах остановить свой рот от перемещения к ее скуле, носу и через очки ко лбу. Ей нравилось, когда ее целовали, и ее веки сомкнулись, когда она превратилась в кашу в моей руке.

Боже, она была забавной. Счастливая, несчастная, грустная, горячая — мне никогда не переставало нравиться, что она есть в моей жизни. Ее сильные стороны заставляли меня чувствовать, что мне повезло быть ее частью, а ее слабости открывали во мне самое лучшее. С ней я был на высоте, как ни с кем другим.

И после десяти лет, двух дочерей и сына — и той огромной радости, которую мы испытали, создавая их, — я без сомнения знал, что все это того стоило.

Я провел большим пальцем по ее мягкой щеке, вдыхая запах ее волос. "Люблю тебя".

"Жду…" простонала Инди Джонс Грейсон, ответив раньше, чем ее мать.

Я усмехнулся и отстранился. "Все пристегнулись?"

"Да", — отозвались они.

"Шлемы?"

"Есть", — крикнул Уильям II своим сестрам с сиденья позади Эм.

Вообще-то он был Уильямом IV, но я был Уиллом, нам не нравились Вилли, Билл или Билли, поэтому все звали его просто II.

"Держитесь за свои телефоны!" воскликнул я, потянувшись к кнопке.

Нажав ее, гидравлика начала работать под нами, двигая нас вперед, и через несколько мгновений мы уже мчались по туннелю со скоростью тридцать миль в час, а затем сорок.

"Быстрее!" крикнула Финн.

Машина качалась под нами, покачиваясь на трассе, прохладный ветер обдувал наши лица, и Эм схватилась за ручки, не в силах сдержать улыбку.

За эти годы мы расчистили все пути между Тандер-Бей и Меридиан-Сити, сократив часовую поездку на автомобиле до четырнадцати минут. Обычно мы пользовались вагонами подземного поезда, но когда мы просто ездили от дома к дому внутри города, я добавил еще вагонов и второстепенный путь для двустороннего движения. Ранее мы ездили по подземному туннелю к моим родителям на ужин, а теперь должны были вернуться через весь город, под рекой и подняться в Сент-Киллиан на вечер.

Мы мчались по тусклому проходу, поднимались по нескольким уклонам и быстро спускались обратно, наши желудки сводило, а смех и крики детей позади нас были оглушительными. Я ухватился за бедро Эм, обтянутое джинсами, и тоже почувствовал это. Ничто не сравнится со свободным падением.

Кроме, может быть, одного.

Я посмотрел на нее: в одной руке у нее были зажаты очки, она зажмурила глаза и улыбнулась. Другая ее рука была за спиной и обхватывала кроссовку Второго, когда она держалась за него.

Ему было всего пять лет, и в редких случаях, когда она позволяла ему путешествовать вот так, это заставляло ее нервничать. Мы ездили на этой штуке сотни раз, и я бы не стал подвергать своих детей опасности. Она это знала.

Но мне нравилось смотреть, как она занимается нашими детьми. Было горячо.

Мы опустились вниз, воздух стал холодным, и я понял, что мы под рекой, но это длилось всего несколько секунд, прежде чем мы снова набрали скорость, и я опустил рычаг, замедляя машину.

"Ой", — сказали дети позади нас.

Но их веселье только начиналось. Вообще-то, все наше веселье. Мы с Эм тоже собирались поиграть сегодня.

Мы остановились, все сняли шлемы и ремни безопасности. Мы вылезли из машины и поднялись на платформу. Я подал девочкам руку, а Эмери взяла II. Расправив пиджак и галстук, я взял девочек за руки и повел их в катакомбы, вверх по лестнице и в большой зал собора.

Финн и Инди тут же вырвались и бросились к входной двери, распахнули ее и помчались наружу.

"Когда зазвонят колокола, явитесь к входу в дом", — крикнул я им вслед. "Немедленно!"

"Да!" — крикнули они.

Уильям II прошел мимо меня, уткнувшись лицом в свой планшет.

"Поговори со мной, Гусь!" сказал я.

"Я тебя слышал", — пропел он, не оборачиваясь.

Я потряс головой, выходя через дверь во двор и наблюдая, как мои дети присоединяются к дочери Кая, Джетт, и нескольким ее друзьям. Глаза Второго не отрывались от экрана.

"Дети сегодня…" пробормотал я.

Эм коснулась моего плеча, снова успокаивая меня, что мой сын не будет играть в баскетбол. "Пойду сделаю несколько звонков, пока все не началось", — сказала она мне, и смех застрял у нее в горле. "Побереги свою энергию для меня. Это будет адская ночь".

"Обещаешь?" Я оглянулся через плечо, когда она направилась обратно в дом.

Она подмигнула мне и повернулась.

Спускаясь по лестнице, я смотрел, как играют дети, пятилетняя дочь Деймона Октавия в своих стандартных пиратских трико, черных колготках и крестьянской блузке с пристегнутым к спине фальшивым мечом. Никто не хотел объяснять ребенку, что современные пираты сильно отличаются от Джека Воробья. Она хотела быть такой, какой хотела.

Я оглянулся, не увидев мальчиков, так что Деймон и Уинтер, должно быть, еще не приехали. Октавия, вероятно, пришла с Каем и Бэнкс, поскольку они с Джетт были примерно одного возраста и дружили.

Что-то справа от меня привлекло мое внимание, и я обернулся, увидев Мэддена, сидящего на дереве. Черный костюм, холодные черные волосы, фарфоровая кожа — все это делало его похожим на нож.

Он держал на коленях раскрытую книгу, но его взгляд был устремлен на играющих детей.

Или на одного ребенка.

Я взобрался по деревянным доскам, добрался до него на высоту около пятнадцати футов и завис, когда его взгляд вернулся к тексту.

"Привет", — сказал я.

"Привет".

Я подавил улыбку от его суровости. Я не думаю, что кто-то может быть более суровым, чем Кай, но его сын взял приз. Сколько одиннадцатилетних детей одеваются в чистые, отглаженные брюки и пиджаки и ни разу не причесались. Расчесанные немного левее центра, они блестели в солнечном свете, его идеальная стрижка выделялась на фоне бледной кожи.

"Где твой отец?" спросил я.

Он пожал плечами. "Где-то внутри".

Я наблюдал, как он уставился в книгу, но его глаза не двигались. Я снова взглянул на детей.

Он никогда не присоединялся к ним. Он играл только один.

Или со своей кузиной, Октавией. Она была единственной, кому он улыбался.

"О чем ты думаешь?" спросил я его.

Он пожал плечами.

"В школе все в порядке?"

Он кивнул, но по-прежнему не смотрел на меня.

"У тебя есть планы на завтрашний вечер с друзьями?" поинтересовался я.

Медленно, он покачал головой. "Я не очень люблю конфеты".

"Тогда приезжай в Колдфилд", — сказал я ему. "Я могу найти для тебя место среди актеров".

Он сидел, и я видел, как напряглись мышцы его челюсти.

"Или… может быть, поработать с аниматрониками в гробницах?" подколол я. "Что-то за кулисами?"

Он посмотрел на меня краем глаза, но не встретил моего взгляда.

Но он не покачал головой, и я решил позволить ему сохранить свою гордость.

"Я заеду за тобой завтра в три", — говорю я.

Он кивнул.

Хорошо. Возможно, ему не нравилось находиться среди людей, но это не означало, что он не мог найти свое место в мире. Учителя много лет назад беспокоились, что он может быть в спектре, возможно, с синдромом Аспергера. Но это не повлияло на его образование. Он хорошо учился в школе.

В социальном плане он просто был не там, где другие дети.

Но он мог общаться в ситуациях, когда ему это было нужно, например, тренироваться с дедушкой или проводить время с Октавией. Он отказался обратиться к специалисту, и Кай не был заинтересован в том, чтобы заставлять его быть нормальным, как все остальные. Посмотрите на нас, например. Если мы были мерилом того, что было нормальным в те времена, Мэдсу лучше было не меняться.

Я стал спускаться, но тут услышал его голос.

"Что такое L'appel du vide?" — спросил он.

Я остановился и уставился на него, его темные глаза были как черные лужи.

"Где ты это услышал?"

"Дети в школе", — пробормотал он.

Я прочистил горло и огляделся в поисках его родителей, зная, что этот день наступит, но не ожидая, что мне придется объяснять это чьим-то детям, кроме своих собственных. Спросил ли он Кая?

Я вернулся на ступеньку и посмотрел на него, глаза в глаза. "L'appel du vide — это то, что связывает нашу семью", — сказала я ему. "Это идея, которая объединяет нас, потому что мы все в нее верим".

"Как религия?"

Я замешкался на мгновение, не уверенный, что именно так я мог бы это описать.

Но я согласился. "Вроде того", — сказал я. "Майкл, Рика, Уинтер, Деймон, Эмери, я, твои мама и папа… Так мы поняли, что не одиноки в этом мире".

"Я часть этого?"

Я сузил глаза. "Это то, что говорят дети в школе?"

Он посмотрел в сторону, обратно на Октавию на лужайке. "Они слишком боятся меня, чтобы что-то сказать".

Я тихо простонал. Мы боялись этого. Мэдс, конечно, был нервным и без нашей помощи, но наши имена тоже достаточно хорошо пугали людей.

Это все хорошо, что мы нашли друг друга и создали нашу семью, но для посторонних это, вероятно, выглядело… Ну, я понятия не имел, как это выглядело. Я знал только, что чем могущественнее ты был, чем успешнее ты был, тем больше у тебя было врагов, и люди всегда пытались тебя уничтожить. Наши дети слышали истории о нас. Истории о нашем бизнесе, о Ночи Дьявола и катакомбах придумывались прямо сейчас, без сомнения. Им придется иметь дело с давлением нашего наследия.

Или нет.

"Ты тот, кем ты хочешь быть, Мэдс", — сказал я ему. "Никогда не забывай об этом. Не смотри на мир ничьими другими глазами, кроме своих собственных. Ни моими, ни твоего отца… ни чьими-либо еще".

Мы хотели построить что-то новое — что-то, что будет жить долго, но мы всегда знали, что времена изменятся, и наши дети захотят иметь свою собственную реальность. Может быть, Мэдс и не захочет того, что мы ему оставим, но если когда-нибудь он захочет этого, он будет прекрасно выглядеть в маске.

Никакого давления.

Он натянуто улыбнулся мне, насколько смог заставить себя, и я улыбнулся в ответ, спускаясь по доскам.

Инди и Джетт сидели на покрывале для пикника и болтали, а Финн и II лежали на траве, настраивая свои электронные устройства.

Я поднял еще один взгляд на Мэдса, наблюдая, как он смотрит, как Октавия сражается мечом со стволом дерева, и откинул голову еще дальше назад, увидев, что облака стали почти черными, поскольку они почти касались деревьев.

Я вернулся в дом и стал искать взрослых. Мы все еще ожидали Алекс, Айдина, Майку, Рори…

"Службы экстренной помощи будут наготове, если разразится тропический шторм Эсме", — сообщила Бэнкс, когда я направился в кабинет.

Я обогнул дверной проем и увидел, что она сидит за письменным столом с книжными полками позади, а латунная лампа освещает комнату мягким светом.

Перед ней стояла камера, а человек, стоявший за объективом, смотрел в нее, ведя запись.

"Но я настоятельно прошу вас, если есть возможность, оставаться в помещении, так как ожидается сильный ветер", — продолжила Бэнкс. "Комендантский час вступает в силу с восьми вечера сегодня вечером, и это распространяется на празднование Ночи Дьявола".

Я усмехнулся, поймав ее взгляд и увидев, как она пошатнулась. Она была одета в темно-синюю блузку, ее темные волосы были безупречны, а губы накрашены красным.

"Пожалуйста, избегайте низменных и подверженных наводнениям мест, держите фонарики и батарейки под рукой", — сказала она горожанам. "Мы не рекомендуем эвакуироваться, но, пожалуйста, следите за развитием шторма через руководителей служб по чрезвычайным ситуациям. Соблюдайте осторожность и оставайтесь дома". Она посмотрела в камеру. "Спасибо".

"И… мы уходим", — объявил ее помощник.

Выражение лица Бэнкс упало, и она выдохнула, поднимаясь с кресла.

Я опустил взгляд, увидев синие джинсы, которые она спрятала под столом. Я усмехнулся. Некоторые вещи никогда не меняются.

Она обогнула стол и взяла свой телефон.

Мы говорили о том, что вы не будете говорить "Ночь Дьявола", — сказала ее помощница, подбегая к ней.

Она не замедлила шаг, направляясь к выходу из комнаты. "Да, мы говорили об этом".

Очевидно, слово "дьявол" заставило некоторых избирателей нервничать, поэтому руководитель кампании Бэнкс пытался переименовать ее.

Но страха нет, верно? Бэнкс делала то, что хотела.

Я остановился рядом с ней и пошел рядом. "Ты ведь знаешь, что сегодня в Тандер-Бей никто не остается дома?"

В конце концов, это была Ночь Дьявола.

"Конечно, я знаю".

Да. Как представитель нашего округа, она должна была выйти в эфир и сказать всем оставаться дома сегодня вечером, просто чтобы сказать, что она это сделала.

"Где Кай?" спрашиваю я.

"Занимается с отцом". Она посмотрела на свой телефон. "Он скоро будет здесь".

Я обогнул перила, чтобы подняться наверх. "Ты такая сексуальная на камеру".

Она повернулась и пошла в сторону кухни спиной вперед, подмигнув мне. "Все, что поможет мне стать сенатором через неделю".

Я усмехнулся и побежал вверх по лестнице. Кампания была изнурительной, но с поддержкой моего деда я питал большие надежды.

Я направился по коридору в сторону библиотеки, чтобы подождать Деймона, потому что знал, что он первым делом побежит туда, когда приедет, но, проходя мимо спальни Рики и Майкла, я остановился и заглянул внутрь.

Майкл стоял на краю кровати, его волосы были мокрыми, полотенце было обернуто вокруг талии, а Аарон, которому было всего шесть месяцев, прижимался к его груди.

Когда Рика забеременела в прошлом году, Майкл чуть не упал в обморок. Они были так счастливы с Атос, курортом и превращением Сент-Киллиана в то, чем он был, что даже перестали стараться.

Они сразу же отправились и купили все необходимое, но первое купание ребенка оказалось настоящим кошмаром. Они установили маленькую ванночку, лосьоны и игрушки, а ребенок все время кричал. Майкл больше так не делал. Вопреки предписаниям врача, он взял ребенка с собой в душ, и с тех пор малыш ни разу не плакал. Он просто хочет быть на руках у отца.

Я смотрел, как Майкл раскачивается взад-вперед, качает ребенка и просто смотрит на него, словно все еще не может поверить, что он здесь.

Они назвали его в честь меня. Я их любимчик.

Не желая мешать, я отступил и пошел дальше по коридору. Открыв дверь, я вошел внутрь и увидел Рику, стоящую за своим столом и проводящую пальцами по мониторам на стене, упорядочивая данные, или что она там делала.

"Привет", — сказал я.

Она подняла голову и прощебетала: "Привет".

Я подошел к дивану и сел, чувствуя отток энергии. Я становился слишком старым. Просто и легко.

"Как твоя мама?" спросил я.

Она посмотрела на меня, перебирая бумаги на своем столе. "У нее все хорошо. Они с Мэтью отправились в антикварное путешествие по Новой Англии. Ей нравится управлять этим магазином вместе с ним", — размышляет она. "Ей никогда не приходилось работать. Я рада, что она поняла, как ей это нравится".

Я был рад видеть, что Кристиана процветает. Она жила в старом доме Миши со своим мужем — его отцом — почти десять лет, а мы с Эмери купили дом Фейнов. Теперь мы все четверо — Майкл, Деймон, Кай и я — жили на утесе.

"Миша и Райен все еще в Лондоне с детьми", — сказала она мне. "Я думаю, ему там очень нравится".

"Да, я не ожидаю его возвращения в ближайшее время, это точно".

У них теперь были мальчик и девочка, и поскольку он был музыкантом, а она — дизайнером интерьеров, они могли уехать куда угодно.

"Ты скучаешь по нему?" поддразнила Рика, снова проведя рукой по экрану.

"Всегда", — ответил я. "Но он не теряет ни минуты, живя жизнью, которая ему не нужна. Вот что делает меня счастливым. Даже если меня возмущает, что жизнь, которую он хочет, — это не эта жизнь".

Она фыркнула, припоминая планы реконструкции моста, которыми занимались Эмери и Деймон.

"Он будет здесь, когда это будет важно", — заверила она меня.

Я это знал.

"Все остальные прибыли?" — спросила она.

"Все еще жду Кая, Алекс и…"

И тут крики и рев наполнили воздух, словно животные из зоопарка под нами, и я вздохнул.

"И Деймон с Уинтер наконец-то здесь", — закончил я.

Я стоял у двери и считал секунды, и дождался только пяти, когда Деймон ворвался в комнату, а Гуннар с криком бросился за ним.

"Я хочу обняться!" — кричал парень.

Дэймон захлопнул дверь, прижавшись к ней всем телом, словно за ним гнался медведь, и тяжело дыша.

"У меня слишком много гребаных детей", — выдохнул он, выглядя раскрасневшимся, с волосами в беспорядке.

Я сдерживал улыбку, когда его сыновья ударились о дверь.

Он вздрогнул. "Где они?"

Я посмотрел на Рику, и Деймон отскочил от двери, бросившись прямо к ней.

Схватив с полки несколько книг, он достал их тайник с сигаретами и открыл пачку.

"Рика, какого черта?" Он посмотрел на нее сверху вниз. "Этого должно было хватить на месяц".

"У меня был сильный стресс", — ответила она. "Кроме того, ты выкурил почти всю последнюю пачку".

Я потряс головой, наблюдая, как Деймон быстро положил одну в рот. Они ограничили себя одной пачкой в месяц, и поскольку все были здесь чаще, чем где-либо еще, а Деймон не доверял себе такую ответственность, Рика оставила пачку себе.

Дверь в кабинет распахнулась, и вбежал Фейн Торранс, третий старший Деймона.

"Я хочу получить объятия от машины для объятий!" — потребовал семилетний малыш.

Деймон отвернулся от него, отчаянно щелкая зажигалкой. "Машине для объятий нужна подзарядка", — пробормотал он над сигаретой.

Рика пронеслась мимо него и подхватила Фейна, перекинув его через плечо. "Пойдем", — сказала она мальчику. "Пойдем найдем тетушку Бэнкс для пытки щекоткой. Папе нужна минутка".

Она ушла, забрав с собой хихикающего мальчика, и закрыла дверь. Деймон выпустил струю дыма, наконец, выдохнул и подошел к дивану, усевшись рядом со мной. Он откинул голову на спинку дивана и сделал еще одну затяжку, выдохнув ее.

"Я действительно люблю их", — выдохнул он. "Но у меня никогда нет ни минуты наедине. Если я хочу свою жену, мне приходится устраивать засаду в гребаном душе".

"Может, тебе стоит держаться от нее подальше", — сказал я. "Она беременеет каждый раз, когда ты на нее дышишь".

Он усмехнулся, и я услышал, как снаружи суетились его мальчики. Его старший, Ивансен, был лишь немного младше Мэддена. Гуннар родился следующим в стремлении Деймона завести дочь. Когда это не удалось, он просто продолжал заводить детей, получив еще двух сыновей — Фейна и Дага — до того, как наконец появилась Октавия. С тех пор Уинтер получила пять благословенных лет передышки.

"Ты ведь вылечил ее, да?" спросил я, выхватывая сигарету из его руки и делая затяжку.

"Зачем?"

Я усмехнулся. Он жаловался на всех детей в своей постели и на то, что Уинтер не может побыть одна, но я думаю, что он, возможно, действительно готов сделать еще пару попыток, чтобы подарить Октавии сестру.

Он затянулся сигаретой и встал, подошел к окну и выглянул во двор.

Я смотрел на него, рассматривая его взъерошенный костюм и волосы. Он пытался выглядеть так, будто у него все в порядке, но я знаю, что жизнь — это шумный дом каждый день.

Но он выглядел так же молодо, как и в старших классах.

Счастье от детей и жены, дома и любви было написано на его лице.

"Почему ты так сильно хотел дочь?" спросил я его.

Я всегда думал, что это потому, что он хочет иметь папину дочку, но он сражается за нее не больше, чем за мальчиков.

И очевидно, что, хотя он любит всех своих детей, он и Октавия — две стороны одной медали. Только ей достались его черные глаза и черные волосы, которые, по слухам, передаются из поколения в поколение.

"Я не знаю", — сказал он, глядя в окно. "Каждый раз, когда я думал о том, что когда-нибудь у меня будет своя семья, на картинке всегда была маленькая девочка".

Он сделал паузу, улыбаясь тому, что происходило снаружи.

"Я имею в виду, посмотрите на них", — сказал он мне. "Бэнкс, Уинтер, Эм, Рика… Женщины уязвимы только потому, что их последними учат сражаться. Я хочу выпустить в мир таких женщин, как они".

Я не сомневался, что она тоже будет трудной. Мои дети были гораздо более спокойными, и я был благодарен им за это. Кроме Инди. Она не думала, прежде чем прыгнуть, и Эм обвиняла меня, как будто я могу контролировать свои гены.

Снаружи раздался гудок, и Деймон сделал последнюю затяжку, последняя сигарета догорела до оранжевого цвета.

"Майка и Рори…", — объявил он, кто только что приехал, и выпустил дым.

Я поднялся. "Тогда просто подождем Алекс". Я направился к двери. "Пойду поищу свою жену".

"В кладовке на кухне есть симпатичный уголок справа от глаз", — поддразнил он. "Почти уверен, что Даг был задуман там, если тебе нужно уединиться".

Я ушел, улыбаясь про себя.

Эм понравились катакомбы.

…

Десять детей погрузились в роскошный автобус с тремя нянями, Атос осталась с нами, а мать Майкла забрала Аарона на ночь. Дом Кристов по-прежнему принадлежал ей, но она редко бывала там, предпочитая вместо этого отвозить ребенка в город, в свою квартиру на Делькуре.

Все остальные дети тоже отправились в безопасный Меридиан-Сити, подальше от побережья и надвигающегося шторма, чтобы провести ночь в доме Кая на массовой вечеринке с играми, фильмами и угощениями. Марина будет там с Левом и Давидом, так что я не сомневался, что через час наши дети будут в безопасности и под кайфом.

Солнце село два часа назад, и я смотрел, как задние фонари автобуса исчезают на подъездной дорожке и выезжают на шоссе, а колокольня вдалеке отбивает час. Я улыбнулся, подумав о том, как я люблю этот звук.

Когда в ближайшие несколько недель опадут все листья, мы сможем посмотреть сквозь деревья и увидеть фонарь, который Эмми установила, когда ремонтировала башню много лет назад.

На колокольне висит вечно горящий огонь для "Креста задумчивости".

Ворота закрылись, лампы, свисающие с кованых балок, мерцали огнями, а листья на деревьях танцевали под порывами сильного ветра. Я поправил галстук, слыша, как пламя плюется справа и слева от меня.

Достав из нагрудного кармана сигарету, которую я стащил из тайника Деймона и Рики, я подошел к одной из чаш для костра, вращающихся вокруг небольшого фонтанчика с водой под ней, и наклонился, прикуривая сигарету.

"Ты уверен, что она готова?" спросил Деймон позади меня.

"Она сидит на совещании", — сказал ему Майкл. "Ничего больше".

Атос.

Медленно, мы все вернулись через парадную дверь, закрыли и заперли ее за собой, и я взял Эмми за руку, чувствуя, как мой старый, школьный галстук обернулся вокруг ее запястья как браслет, пока мы спускались в катакомбы.

Она носила мой галстук разными способами на протяжении многих лет. У меня всегда замирало сердце при мысли о том, как она его сохранила. Как она хранила его под беседкой, чтобы он сохранился навсегда, потому что часть ее души не хотела отпускать меня.

Я сжал ее руку. Дождь еще не начался, но собор ныл под напором ветра, и я вдыхал землю и воду, чем дальше мы спускались под землю, и по моим рукам пробегали мурашки.

Тишина наполняла воздух, неуверенность и беспокойство за прошедший месяц свелись к сегодняшнему вечеру. Мы будем праздновать позже, но сначала… дела.

"Если ты предпочитаешь пересидеть…" Майкл прислонился к Майке, когда мы вошли в большой зал, где все заняли свои места, бок о бок, за длинным столом.

Но я вмешался. "Он в порядке", — заверил я Майкла.

Я пожал плечо Майки, чувствуя под ним напряженные мышцы. Он нервничал, а ему не следовало нервничать. Майка и Рори были частью этой семьи. Он был не один, и он не стал бы прятаться. Он будет сидеть на этой стороне стола с гордостью.

Майкл занял место в центре, его костюм, рубашка и галстук были полностью черными, как у Деймона, в то время как мы с Каем выбрали немного цвета в наших нарядах. Рика заняла место рядом с Майклом: модный красный топ без бретелек в сочетании с обтягивающими черными брюками и кроссовками внизу. Обычно для конклава женщины одевались нарядно, но сегодня, возможно, придется побегать.

Атос села по другую сторону от отца, рядом с ней Кай, затем Бэнкс, а за ними пустые места Айдин и Алекса. Их все еще не было.

Я сел на свое место рядом с Рикой, рядом со мной Эмми, затем Деймон, Уинтер, Майка и Рори.

Холодный запах каменных стен и мерцание люстры на длинном деревянном столе всегда заставляли меня чувствовать, что мы были теми крутыми вампирами из "Подземного мира", но Эмми сказала, что это больше похоже на Вольтури.

"Где Алекс и Айдин?" спросил я шепотом у Майкла.

Он покачал головой. "Позвони им".

Было уже семь. Они должны были быть здесь несколько часов назад. У них не было детей, так что не это их тормозило.

Я достал свой телефон, собираясь позвонить Айдину, но тут вошла Алекс, капли дождя усеяли ее голую спину в черном топе, а пряди волос прилипли к лицу. На шее у нее было ожерелье, которое носили все женщины, с тем же гербом, что и наши кольца, а на губах играл призрак улыбки.

Она села на другой конец стола, вздернув подбородок и тяжело дыша, когда Айдин вошел следом за ней, почесывая щеку и вздергивая бровь.

"Где ты была?" прошептала ей Бэнкс.

Она только покачала головой, когда Айдин занял место между ней и Бэнкс.

"Мне пришлось вытаскивать ее с катера, потому что она хотела пошпионить без вас"

"Алекс", — укорил Кай.

Но я просто рассмеялся под нос. Владение собственной инвестиционной компанией, членство в советах директоров двух банков, из которых вышел на пенсию отец Кая, партнерство на курорте, партнерство в дизайнерской фирме Деймона и Эм, помощь в гуманитарной организации Уинтер, кормящей голодных детей, и беготня по округе в поисках Бэнкс и Рики, когда это было необходимо, не притупили детскую тягу Палмер к озорству. Она все еще была потерянным ребенком, готовым убивать пиратов.

Я был рад, что Айдин добрался до нее. Мне не хотелось гнать ее на остров сегодня ночью, когда надвигается шторм.

Мы сидели, глядя в коридор и ожидая прибытия наших гостей.

Я откинулся в кресле и спросил у Майки, сидящего по другую сторону от Эмми: "Как давно ты их не видел?".

Он взглянул на меня. "У меня пять братьев, и ты был моим шафером. Это ответ на твой вопрос?"

Да. Моро были верны своему имени, а не друг другу. Это были не его братья. Мы были.

Эхо хлопнувшей двери в темном коридоре заставило нас всех замереть, и я снова повернулся лицом вперед, когда все поднялись со своих мест.

"Не пытайся пожать им руки, Майкл", — сказал Майка низким голосом. "Они должны заслужить наше уважение. Не делай этого легко".

"Я знаю".

"И они здесь не для того, чтобы поддерживать статус-кво", — заметил Майка, давая Майклу советы по общению с его семьей. "Произошла смена караула. Они попытаются установить собственную личность вне моего отца. Будь готов".

"Уже готов". Майкл застегивал пиджак на костюме, когда звук, похожий на марш армии по коридору, становился все ближе и ближе.

"Я почти жалею, что мы не отправили тебя домой, чтобы твой отец нашел жениха", — проворчал я Майке. "Думаю, он должен был передать дело старшему".

Мы оставили Майку и Рори, они с удовольствием переезжали между старым домом Эмми, который теперь принадлежал им, и Меридиан-Сити, но мы знали, что его отец когда-нибудь уйдет из жизни, и нам придется иметь дело с его братьями и сестрами.

"Мой отец не стал бы передавать свой бизнес кому-то только потому, что он самый старший", — заметил Майка. "Он передал бы его тому, кто смог бы его сохранить".

Дрожь внезапно пробежала по моему позвоночнику, мне не понравилось, как это прозвучало.

Ровное постукивание по деревянному полу становилось все ближе и ближе, и я застыл на месте, увидев, как человек Деймона, Крейн, вводит наших гостей.

"Вот и они", — сказал Майка.

Крейн отошел, чтобы встать за нашим столом, когда шесть братьев и сестер Майки — пять братьев и одна сестра — вошли в комнату, сразу же расположившись в виде буквы V.

Я бросил быстрый взгляд на Атос, ее дыхание и осанка были ровными для ее восемнадцати лет и для того, чтобы впервые оказаться в комнате, полной террористов.

Черт.

Эмиль Моро возглавил группу, пройдя вперед к единственному стулу напротив нас, а остальные расположились по флангам.

Он не был самым старшим. Я подробно изучил досье и знал каждого из них наизусть. Кайзер родился первым. Он стоял дальше всех справа, его темные волосы были густыми и возвышались на пару дюймов над черепом, Валентин и Виктор шли следом, затем Хадриен, второй младший сын рядом с Майкой, а потом Эслем, единственная девочка слева. Все они стояли в порядке возраста позади Эмиля, сцепив руки за спиной, как солдаты.

Кроме дочери. Ее руки были перед ней.

"Добро пожаловать", — сказал Майкл, жестом указывая на стул. "Пожалуйста".

Эмиль сел на стул, перекинув одну ногу через другую, его русые волосы были разделены на пробор справа и убраны назад, а впалые бледные щеки придавали ему эльфийский вид. Он бросил взгляд на Майку, заметив своего младшего брата на другом конце стола. Напряжение в воздухе сгустилось.

"Я много слышал о тебе". Майкл занял свое место, как и все остальные. "Ты занимался греблей в Оксфорде, прежде чем принять участие в Олимпийских играх".

"И занял шестое место", — сказал Эмиль, его акцент был незаменим.

Их отец был французом и сирийцем, но они были от разных матерей. Только Майка и Эслем были от одной сербской девушки.

Я говорю "девушка", потому что ей было шестнадцать, когда родился Майка. Восемнадцать, когда родилась Эслем и умерла при родах.

"Но на Олимпийских играх", — нажал Майкл. "Твой отец, должно быть, гордился".

"Он гордился". Эмиль кивнул, откинувшись в кресле. "Мой отец одобрял неудачи. Это означало, что впереди нас ждет только лучшее".

"Надеюсь, это по-прежнему актуально", — сказал ему Майкл. "Нам было приятно вести с ним дела последние десять лет".

Эмиль натянуто улыбнулся, и у меня свело живот, я уже знал, что все будет не так просто.

Майка владеет частью курорта, но мы все знали, откуда берутся деньги. Мы оправдывали это, потому что Сталинц Моро не занимался наркотиками и не занимался женщинами. С годами нам стало удобно, потому что он не был заинтересован в усложнении договоренностей. Он получал свои двенадцать процентов, его имя нигде не фигурировало, а мы получали Майку и, соответственно, Рори свободными и чистыми. Все выиграли.

"Ты терпел моего отца ради Майки, — сказал Эмиль, — и потому что он вложил в тебя деньги".

Майкл вдохнул, уже нарушая свой покерфейс. "Это… не секрет, что мы мало в чем сходились во взглядах. Но мы могли работать вместе. Взаимное сотрудничество пошло только на пользу нашему бизнесу".

"Хорошо, но не отлично", — ответил Эмиль, его голос был до жути спокойным. "Мой отец старел. Он думал, что у него достаточно денег, и потерял из виду то, что мы строили".

"Что именно?"

"Наследие, которое выживет", — ответил Эмиль. "Он должен был уйти с поста давным-давно".

Майка переместился в своем кресле, и я проследил взглядом по лицам его братьев и сестер: Кайзер выглядел суровым, Валентин уставился в пол, Виктор смотрел на Уинтер, склонив голову, как будто она была едой, а Хадриен и Эслем с расфокусированными глазами слушали.

"Ваша доля была справедливой", — сказал Майкл. "Справедливость делает нас друзьями. Вы не любите друзей?"

"Мы не такие, как наш отец".

"Способный к сотрудничеству?"

"Слабый", — ответил Эмиль, не пропуская ни одного удара. "Друзья непредсказуемы. С другой стороны, секреты всегда имеют ценность, а ваша семья богата ими, не так ли?"

"Как и ваша", — ответил Майкл.

Глаза Эмиля метнулись к Майку, в них было написано презрение и обещание.

"Мы увеличим твою долю до двадцати четырех процентов", — заявил Майкл. "Так мы останемся друзьями".

"Я думаю, вы ошиблись". Губы Эмиля растянулись в улыбке. "Мы требуем половину. Половина делает нас вежливыми".

Я поднял подбородок, стараясь казаться непоколебимым, но мои глаза снова метнулись к девушке, и я увидел, что она невозмутимо смотрит на столешницу деревянного стола.

Мне показалось, что она даже не моргнула.

"Я знаю, на что способна ваша семья", — сказал Эмиль, встретившись взглядом с каждым из нас. "Но, при всем уважении, вы знали, чем рискуете, играя с моей. Вы можете быть кошмаром вашего маленького городка, потому что здесь вы устанавливаете правила, но тактика меняется, когда вы играете с другими, у которых своя игра. Вам, хорошим людям, не хватает стойкости, чтобы сделать то, что необходимо, чтобы удержать то, что у вас есть. А это потребует многого. Чтобы победить". Он сузил глаза, сосредоточившись на Майкле. "Как далеко вы готовы зайти?"

Я покачал головой, разразившись смехом.

Все взгляды обратились ко мне.

"Мы не единственные, кто играет", — сказал я ему. "Мы всего лишь лица шести семей. Против одной. Чего вы на самом деле хотите?"

У него были наемные работники. У нас была зарождающаяся династия. Он действительно хотел сделать из нас врагов? Может, мы и не наносим удары по людям, но на это у нас хватило духу.

Но потом его взгляд переместился на блондинку-подростка, сидящую рядом с Майклом.

Я на мгновение остановился, холодный пот покрыл мой лоб. Виктор, Кайзер, Валентин и Хадриен последовали его примеру, с озорством в глазах глядя на симпатичную девушку с двумя разноцветными глазами и волосами, заплетенными в дикую косу.

Эслем, тем не менее, продолжала идти вперед, оставаясь неизменной.

Я изучал ее. Каштановые волосы, заплетенные в косы в ее собственном замысловатом стиле, отходили от лица. Приталенное черное пальто, ниспадающее до колен, и сапоги, поднимающиеся по икрам.

Она единственная была в перчатках.

Жесткий голос Майкла напугал меня. "Тебе лучше держаться подальше от моего ребенка в 3…2….".

Эмиль только рассмеялся, опустив взгляд. "Она может стать лицом седьмой семьи", — сказал он Майклу. "Она нам нравится".

Она нам нравится.

Ему не нужна была половина курорта. Он хотел нечто гораздо более ценное. Доля его семьи в нашей навсегда.

Я снова посмотрел на Эслем, которая все еще смотрела на стол передо мной с блеском в двадцатилетних глазах.

Сдержанная. Спокойная. И полностью осознанная.

Мои легкие наполнились воздухом, пульс запульсировал в шее.

Она была наследницей.

Она была главной. Не Эмиль.

"Отправь ее сегодня вечером на остров Дедлоу, чтобы она отпраздновала с нами", — сказал Эмиль Майклу. "Мы вернем ее обратно".

Майкл поднялся, и мы быстро вскочили на ноги.

Он застегнул пиджак. "Мы празднуем Ночь Дьявола в Тандер-Бей".

Остров Дэдлоу находился недалеко от побережья, его маяк был виден отсюда, но он был окружен изрезанной береговой линией, и до него было нелегко добраться. Особенно в шторм.

Никто и не думал строить на нем, учитывая его труднодоступность, но каким-то образом это удалось. Среди дикого побережья и лесов острова возвышался величественный дом, которым Моро наслаждались сезонно, когда не спали вверх ногами.

Эмиль встал, шесть членов семьи Моро выпрямились. "Думаю, вы удивитесь, куда вас занесет прилив сегодня вечером, мистер Фейн", — сказал он.

Затем он склонил подбородок в поклоне перед дочерью Майкла, Валентин и Виктор стояли позади него с волнением в глазах. "Атос", — сказал он, прощаясь.

Повернувшись, все они один за другим ушли, и каблуки их туфель зацокали по коридору в сторону входа, откуда они пришли.

Но Эслем осталась стоять на своем месте, оставаясь в комнате.

Я смотрел, как она наблюдает за Атос, как молодая женщина не сдвинулась ни на дюйм под пристальным взглядом, и отдавала его так же хорошо, как получала.

Кому нужна была Атос? Всем им?

Или только одному из них?

Темно-карие глаза Эслем смотрели на нее, и ее присутствие вдруг стало более внушительным, чем присутствие пяти ее братьев.

"Скоро увидимся", — прошептала она Атос.

Затем она встретилась взглядом с родителями Атос, после чего повернулась на каблуке и вышла из комнаты.

Никто не дышал в течение тридцати секунд, прежде чем мы услышали, как далеко в конце коридора хлопнула и захлопнулась дверь, и Крейн вернулся, чтобы убедиться, что мы теперь одни.

Майкл повернулся, приказав Крейну. "Я хочу, чтобы она была в Делькуре, все входы заперты, и чтобы Давид и Лев немедленно вернулись в город".

"Нет!" закричала Атос.

"Самое безопасное место для нее — это мы", — возразила Рика.

"Я согласен с Майклом", — присоединился Деймон. "Заберите ее из города. Сейчас же".

"Ты думаешь, им будет все равно, Ночь Дьявола это или нет?" Бэнкс отодвинула свой стул и обошла стол. "Мы можем обезопасить ее сегодня, но их не остановит то, что они вернутся завтра или послезавтра".

"Я не собираюсь скрываться", — сказала Атос своему отцу, и прядь волос упала ей на лицо. "Я не какой-то приз, который нужно защищать. Скорее всего, я отвлекающий маневр, чтобы ты беспокоился обо мне, вместо того, чтобы защищать то, что им действительно нужно".

"Они хотели, чтобы она была на острове сегодня вечером", — заметил Кай. "Это она им нужна, и они собираются разорвать этот город на части, идя за ней. Если мы не поедем на остров Дедлоу, они приведут войну в Тандер-Бей".

"Я не поеду на этот остров", — сказала Рика.

"Если они хотят нас там видеть, они найдут способ заманить нас туда", — сказала ей Алекс.

"Она должна быть под замком", — сказал Айдин Майклу. "Если один из этих маленьких засранцев ее обрюхатит, тебе никогда не избежать этой семьи".

"Эй, ебаный псих!" рявкнул Деймон, велев Айдину заткнуться.

Айдин поднял средний палец, потирая им висок.

Атос закатила глаза на своих дядей, стоя твердо и глядя на своего отца. "Я остаюсь", — сказала она. "Чему я научусь, прячась? Это твоя обязанность — научить меня когда-нибудь выживать без тебя".

Майкл уставился на нее, и все вокруг замолчали, наблюдая, как Рика и ее муж первыми столкнулись с тем днем, которого мы все боялись, но знали, что он наступит.

Атос больше нельзя было прятать. Она была красивой молодой женщиной и наследницей могущественной семьи, которую ей предстояло возглавить однажды после нашего ухода.

Она была права. Она должна была учиться.

Комок в горле Майкла поднялся, затем опустился, а затем… он потянулся вниз, под стол, и достал коробку, на мгновение замешкавшись, прежде чем передать ее Атос.

Она открыла ее, отклеила папиросную бумагу и достала полумаску, красную, точно такую же, как у ее отца.

Только это был не пластиковый шлем для пейнтбола. Это был легкий, облегающий кожаный череп, который закрывал верхнюю половину ее лица, оставляя свободным рот.

Ее подбородок задрожал, а глаза устремились на Майкла.

"Красная смерть?" — прошептала она.

Она любила Эдгара Аллана По.

Он улыбнулся ей, и все мы потянулись под стол и вытащили свои маски из индивидуальных отделений.

Девушки надели свои куртки, Бэнкс — пояс с ножами вокруг ремня ее черных джинсов, Уинтер — красную повязку на глаза, Эмми — перчатки с крючками, а Рика — катану, пристегнутую к спине.

Мы не имели ни малейшего представления о том, что собираются устроить Моро сегодня вечером, но я взял Эм за руку, посмотрел на Атос, когда она натягивала свою маску, и сжал в кулаке свою собственную, мой живот бурлил от возбуждения.

Мы подошли к входу в зал, через который они только что вышли, дверь в лес находилась всего в тридцати ярдах от нас, и все мы надели маски, когда тепло наполнило мои вены.

"Ты либо прикрываешь меня", — сказал Майкл.

"Либо ты на моей стороне", — продолжил Кай.

"Либо ты на моем пути", — закончили остальные.

"Будь Лилит", — сказали девушки.

Атос натянула Красную Смерть на глаза, и все мы отступили, когда она прошептала. "Никогда Евой".