Глава 10

Два дня дома было тихо и спокойно, лишь за окном выли раненым зверем туманные шторма. Они накатывали белыми валами, от их силы дребезжали стёкла и вздрагивал дом, а по коридорам гуляли ледяные сквозняки. Но древняя защита отцов-творцов, вшитая в каждый камень, не подводила – проходя сквозь неё, туман становился обычным туманом, а ветер терял разрушительную силу. И даже сад сильно пострадать не должен – защита обволакивала всю территорию за оградой от земли до самой высокой древесной макушки. Во всяком случае, раньше не страдал – отделывался десятком сломанных веток. Горюша спал. Я перенесла его в сундук побольше, три раза в день чистила его бытовыми наговорами и подливала через щели воды. Большего ему не требовалось – только сон в защищённом месте. Иногда он спал сутки, иногда три-четыре дня – смотря сколько накануне перенервничал. Сам сундук я не запирала – змей всегда просыпался вменяемым и никуда не сбегал до следующего штормового предчувствия. Тайя вела себя так, будто никуда на ночь не исчезала и никакие посторонние смотрители дома не появлялись. И метки не ставили. Она свободно передвигалась по всему дому – собранная, серьёзная и неуловимо повзрослевшая. Выпросила у меня рабочий фартук, забила карманы справочниками, грифелями и книгами и порхала по коридорам, выполняя данное поручение – составить опись материалов. Когда я вечером второго дня заглянула в её справочники, то обомлела. Идеально красивый и понятный почерк. Ни одной ошибки даже в сложных названиях. Подсчёты материалов точные и сложные: триста пятьдесят два кристалла – значит, триста пятьдесят два, а не «сто плюс сто», как писали мы в детстве, когда на таких же описях осваивали счёт. И никаких вопросов по неизвестным материалам. Девочка усваивала знания с пугающей скоростью. И действительно стала казаться старше на пару-тройку лет. И готовила она уже тоже почти идеально. Я не знала, что и думать, поэтому снова заняла наблюдательную позицию. И когда тем же вечером, вскоре после ужина, прилетело зубосводительно вежливое письмо от соседа с вопросом, «можно ли проверить метки», я заметила, как Тайнара напряглась. – В чём дело? – я свернула письмо. – Мне... надо будет в храм, – она покосилась на письмо, как на тайник с отцовским сундучком, и тут же отвела глаза. – Когда? Тайя неопределённо пожала плечами и снова искоса глянула на письмо. Я ещё не ответила, вот она и не знала. Опыта ради я тут же, при ней, написала «Завтра в десять утра» и отправила письмо. И девочка – к счастью, душой ещё всё тот же наивный ребёнок, – немедленно и слегка стесняясь уточнила: – Ничего, если я завтра уйду с утра и на весь день? Если прошлое её исчезновение легко объяснить наблюдательностью – я торопливо одевалась и топала в коридоре, хлопала входная дверь, Тайя проснулась от шума, услышала наши голоса на веранде, почуяла Небытие соседа и сбежала, – то это... прозрение необъяснимо. Смотрители читают души, да, – но по чувствам. Ищейцы немного читают разум, но лишь по поверхностным мыслям и намерениям. Тайя определённо могла больше. Но лишь тогда, когда это связано с посторонней опасностью для неё, иначе бы я не поймала девочку ни на одной своей проверке. Она почуяла Бреннара и тогда, и сейчас. И навострилась сбежать на всякий случай на целый день. – У тебя в храме всё необходимое есть? – спросила я. – Одеяла, подушки, вода, еда? – А зачем? – насторожилась Тайя. – Мешаю? Выгоняешь? – Конечно, нет, – я качнула головой. – Тебя не должны видеть, так? Значит, перед приходом чужаков ты спрячешься в храме. Тайя, я тебя не выгоняю. Но и отшельницей я жить не собираюсь. Я ремесленник, я работаю с людьми. Ко мне будут приходить и заказчики, и старые друзья, когда я наведу с ними мосты. И кто-то придёт на час, а кто-то засидится и заночует. На этот случай у тебя в храме должно быть всё – от огоньков и еды до сменного белья и книг. Так всё необходимое есть? – Почти, – она застенчиво улыбнулась. – И для уборки тоже. Кроме еды. Я же готовить не умела. Теперь умею. Можно даже какой-нибудь «ледяной» сундук взять, да? Я встала из-за стола: – Пойдём разберём запасы. Определимся. Силд Мирнар, дай ему Бытие сил и здоровья, быстро наладил поставку продуктов по расписанию двадцатилетней давности. И даже поначалу в тех же объёмах. Видимо, думал, что я продолжу дело родителей и тут же наберу учеников. Три длинных письма написала, едва убедила в обратном. После разбора Тайя носилась по мастерским до часу ночи – переживала, что день пропадёт. А я до того же часу застряла в своей мастерской, наконец-то добравшись до «штормового» ношта. Камень оказался удивительным – всегда разным. Леден подобрал для меня семь камней, и все семь имели разные свойства. Один такой твёрдый, что его не брали ни наговоры, ни инструменты, ни всё вместе. Второй, напротив, имел хрупкую структуру – рассыпался в пыль от первого же проверочного наговора, а потом сам собой «собирался» обратно. Третий впитывал силу губкой, но отказывался менять форму. Четвёртый не держал ни силу, ни форму – сразу расплывался квашнёй, а через пять минут возвращался в прежнее состояние. Пятый становился совершенно прозрачным, как Горюша от страха. Шестой от каждого наговора временно увеличивался в размерах, а после сдувался. А седьмой чуть не ослепил – от первого же наговора вспыхнул солнцем, пробив все слои моей защиты. Быстро, к счастью, погас, но от его проверок я отказалась. Зато решила снова навестить трущобы и набрать новых камней. Два события – туманный шторм и выплеск силы, один и тот же материал – ношт, а какие разные итоги! Работа со смешанными материалами – моя отдельная любовь. Кабы не обстоятельства, я бы перенесла мастерскую в трущобы и поселилась там до следующего шторма. Но. С этими грустными мыслями я уснула, и во сне мне снова привиделось что-то слепящее, похожее на камень-солнце. Я закрылась от него подручными наговорами, а с утра первым делом вытянула из сумки исцеляющий амулет. Оказалось, зря, – глаза не пострадали, остальное тоже. Зато этой проверкой я разбудила Горюшу – змей примчался сразу, едва я убрала амулет в тумбочку. Отчаянно распищался от испуга и в очередной раз попытался пообещать, что он больше так не будет. Ну-ну. Я протёрла глаза, посмотрела на сияющего синего змея и ласково спросила: – Сколько монет стащил из тайника? Если бы Горюша умел краснеть, то сейчас залился бы краской до кончика хвоста. Но он, совестливый, лишь ещё больше посинел и опустил глазки. – Повторяю в очередной раз: не трогай чужое, – напомнила я. – А тронул – верни. Если не сразу, то сам. Я же узнаю, – и протянула руку. – Ну? Змей бросил на меня несчастный взгляд и выплюнул золотую монету. Я стряхнула её на одеяло и выжидательно подняла брови. Горюшка вздохнул и выплюнул ещё одну. Я склонила голову набок. Змей, явно борясь с собственной жадностью, выплюнул ещё одну. – Горюша! – в моём голосе звякнул металл. Он виновато пискнул и скинул на одеяло две серебряные монеты и одну золотую. – Скажи спасибо, что нашему соседу плевать на этот тайник, и он не придёт за него мстить. И не будет жаловаться на нас в Управу как на воров, – я сгребла монеты. – Кстати, с тебя карта склепа. Лети на кухню, нарисуй и отметь тайник. Ещё раз обворуешь – буду запирать тебя в домике за месяц до штормов. Во избежание. Змей с похвальным рвением метнулся на кухню. Я прикинула время: ещё почти час до работы. Всё успею – и поесть, и приготовиться. Едва я завела на три часа ремесленные ходики, как звякнул звонок. Шторма бушевали с прежней силой – даже в окно смотреть жутко, – но Бреннар пришёл ровно в десять. Невероятная точность – да в такую погоду... Он страшный человек. Я кое-как приоткрыла входную дверь и сняла обе защиты. Моментально замёрзла, выстудила коридор и чудом не улетела. Хорошо, сосед не медлил – тут же вышел из «моста» рядом с кухней. Хотя вообще-то в шторма все «мосты» закрываются – и городские, и храмовые, и личные смотрительские. Ибо опасны. Но у старших смотрителей масса поблажек и разрешений почти на всё. А у младших близнецов ещё и силы с избытком – больше, чем у простых чудесников. Потому что. Особенные они. – Доброе утро, – чопорно поздоровался Бреннар. Недействительный, но (видимо, по старой смотрительской привычке) весь, кроме светлой кожи и копны чёрных кудрей, тёмно-коричневый – расстёгнутый плащ, рубаха, штаны, сапоги. Он перехватил посох и с прежней сухой вежливостью осведомился: – Можно начать осмотр с вашей мастерской? – Доброго, – я кивнула. – Да. Тайя спряталась в храме ещё до моего пробуждения, но успела и поесть, и запасы забрать. Ищите. И хоть бы нашлось полезное... Я вернула обе защиты, захлопнула дверь и притянула в коридор побольше огоньков. Нет, больше никаких заказчиков до нормальной погоды... День-другой – и шторма схлынут. Осталось всего ничего. Пока сосед крутился в коридорах, я вернулась в мастерскую. Добавила в очаг огоньков для тепла (не помогло), надела рабочий плащ с короткими рукавами, повязала фартук и выложила на стол всё для примерки. Бреннара мои приготовления чуть не вспугнули. – А это зачем? – насторожился он, появившись на пороге мастерской и уставившись на поднос с завтраком. – Затем, что вас ждёт «ловец», – я указала на стул. – Садитесь и ешьте. – Я позавтракал, – поспешно возмутился сосед. – Лжёте, – я достала из кармана фартука почерневшую булавку. – А разрешение на эти амулеты у вас есть? – он иначе попытался увильнуть от неприятной темы. И попятился бы, но позади него возник Горюша и выразительно засиял. – У меня есть завещание мамы, – я выбросила булавку в мусорное ведро. – И законы я знаю. Все амулеты и артефакты уровня помощника Небытия можно завещать родным, а остальное сдаётся в храм. Завещание показать? – Я в храме больше не служу, мне всё равно, – проворочал Бреннар и неохотно сел за стол. – Вы и других так же кормили? – Конечно, – спокойно отозвалась я, придвигая к нему поднос, плотно заставленный тарелками. – «Ловцы» опасны. Я должна быть уверена, что не наврежу. Хотя бы на замерах силы и примерке амулетов всех заставляю есть, и опыта в этом у меня хватает. И непослушных детей кормить умею, и упёртых смотрителей. А после примерок – ваша ответственность. Моё дело – предупредить и попытаться приучить. Ешьте. Он взял ложку, по-детски повозил ею в каше, вздохнул, собрался с духом и попробовал. Прожевал, сглотнул и уставился на меня с таким изумлением... – Морок, – пояснила я, пряча улыбку. – Морок вкуса. У вас минута. Каша, хлеб с маслом, сыр и чай исчезли моментально. И верно говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок – сосед посмотрел на меня снизу вверх почти влюблёнными глазами. – Где вы добыли такое чудо? – и деловито: – А ещё есть? – Увы вам, – я взяла поднос и наговором отправила его на стол для бумаг. – Этих чудес осталось всего пятнадцать штук. Десять – у меня, пять – у старших смотрителей храмов в качестве опытных образцов. Ремесленник, который создал этот морок, давно казнён, а тайна морочного вкуса утрачена. И он же, кстати, создал Горюшку. Змей приветственно склонил узкую голову. – Я нашла эти амулеты, – из кармана фартука появилась ложка, – в сундуках казнённого, которые распродавала его семья. С тех пор две штуки выделяю каждому заказчику из смотрителей – в начале работы и в конце. А старшие смотрители надеются отыскать ремесленника, способного воспроизвести морок. Пока безрезультатно. Но мы живём на Чудесных островах, поэтому верим, что однажды он отыщется. С мороками мало кто умеет работать – в основном это бывшие ищейцы, – но мы верим. И вы верьте. Обещаете хорошо питаться? – Да, – немедленно согласился Бреннар и плотоядно посмотрел на ложку. – По расписанию. Честное смотрительское. – В моменте морок действует всего минуту, – под его разочарованным взглядом я спрятала ложку в карман. – Но имеет отложенное действие – ещё несколько дней в некоторых продуктах будет слабо ощущаться прежний вкус. Обычно в самых любимых. Намёк ясен? – Да, – повторил сосед. – Надеюсь на вас, – подытожила я. Натянула перчатки и катнула к нему через стол небольшой, с кулак, серый стеклянный шар. – Ловите и держите. – И всё? – Бреннар поймал шар. Я вздохнула: – «Ловцы» не делаются за пару минут и наговоров. Это очень долгая и сложная работа. Да, на сейчас – и всё. И ни одного наговора, никакого посоха, никаких чудес. Ждём. Вы все метки успели проверить? – Да, – снова повторил он. – Вам интересно? – Очень, – я один за другим выставила на стол сундучки и склянки. Горюша почуял родную кровь и с возмущённым шипением вылетел из мастерской. Я сразу вспомнила про долг и достала из кармана фартука мешочек с деньгами и карту. – Съеденное Горюшей, – пояснила неловко. – И карта тайника. Извините, мы вас всё-таки обокрали... немного. Змей виновато распищался из коридора. – Ерунда, – Бреннар сунул карту в карман плаща, а мешочек катнул ко мне. – Верните питомцу. За работу. Горюша метнулся обратно и радостно затрепетал. Я бросила на него строгий взгляд. Змей понятливо вздохнул и сник. – Ты уже объелся силой по самое «не могу», – я спрятала деньги в боковой карман фартука. – Лопнешь скоро. И скрыл от меня одну монету, жулик. Заслужишь – получишь, ясно? Питомец с писком закрутился над столом: чем, дескать, зарабатывать? – Утепляй дом, – сжалилась я. – Вечером дам одну монету. Горюша тут же исчез, оставив после себя тающие синие полосы. Бреннар проводил его восхищённым взглядом, удобно устроился на стуле, вытянув ноги, и вернулся к теме меток. – У вас интересный жилец. По дому ходит каждый день, но живых следов не оставляет и засечь его, похоже, нереально. Следы силы он тоже пытается подбирать, но получается не всегда. Скорее всего, молодой человек – недавно начал работать с чудотворчеством. Опыта не хватает. Не понимает, сколько в нём силы, и не чувствует, сколько тратит. Живые следы стирает силой, а следы силы полностью забирать не умеет. – Знакомое описание – в смысле ощущения силы, – заметила я, напитывая кристаллы кровью морского гада. – Хозяйствование? – Однозначно, – кивнул сосед, катая по ладони шар. – Причём недавнее. А здесь он явно и прячется, и учится. И древние тайные коридоры, и огромная библиотека по Небытию. На хозяина указывает и то, как именно он обошёл метки. Не попался, не стёр и не задел ни разу. Это теневой шаг, Маля. Древнее умение, которое подвластно только хозяевам Небытия. Не наговор – именно умение. Обычных смотрителей оно уничтожит – по полу размажет до праха. Других способов избежать соприкосновения с метками нет. А я ими весь первый этаж, каждый камень расчертил. Даже я сам бы в такую западню попался – стёр бы точно, чтобы кровь не оставлять. – А хозяйки учатся у себя – впитывают свои знания из прошлых жизней... – я отодвинула в сторону первый силовой кристалл – небольшое деревце. – Хозяйки? – насторожился Бреннар. – Ещё интереснее... – Парня предположить проще, да, – я взяла вторую горсть кристаллов. – Мужчины устойчивее к Небытию. – Страх, конечно, работает вернее, – снова, обращаясь в пустоту, отстранённо произнёс сосед. – Он разом вспарывает колпак, как нож, и выпускает все нужные слова. Но и усталость от тайны неплохо помогает. По принципу «капля камень точит», но это лучше, чем ничего. Будь прорехи побольше, я бы с вас этот колпак снял, но пока чужое вмешательство опасно для разума. Точите, если не получается вспороть. Вот верно заметил – усталость. Я уже устала и от незнания, и от непонимания, и от таинственности, и вообще ото всего. Этого. Ношт, я просто хочу спокойно делать свою работу... Повисла неровная тишина. Я молча делала один силовой кристалл за другим. За окнами ревели шторма. В углу шелестел фонтан. В коридоре пищал Горюшка. Бреннар смотрел перед собой и напряжённо думал. – Есть у меня одна догадка, – наконец первым заговорил он. – Но слегка безумная. Деталей не хватает. Подождём. Спасибо вам, силда Веснара, за намёки – и за свободного смотрителя... У вас, конечно, пока мало опыта, а другие наверняка заняты городом, его внезапно ослабевшими обитателями и прочими прослойками. А мне позарез нужен свободный смотритель ещё для одного дела. – У меня к вам просьба, – я глянула на соседа и достала из-под стола сундучок. Шар в руках Бреннара слегка засветился. – Конечно, – он поднял шар. – Что дальше? – Сюда кидайте, – я открыла сундук. – Быстро! Сосед бросил шар в сундук. Я живо захлопнула крышку и едва успела выдохнуть защитный наговор. Грохнуло. По столу пошла трещина. Сундучок задрожал, и над его крышкой поднялось густое облако праха, смешавшись с огоньками силы. – Для ремесленной работы вы не годитесь, – с сожалением подытожила я, открывая сундук. – И ношт под вашего «ловца» не подойдёт. Проверим, конечно, но уже вижу, что не подойдёт. – Почему? – Бреннар встал, с детским любопытством заглянул в сундук и обнаружил там всё тот же шар – целый и невредимый. И ничего больше. Я спрятала проверочный артефакт в ящик стола, собрала наговором прах и пояснила: – У силы характер хозяина. Этот шар – раздражитель силы. Полчаса она терпела, ничем не отвечала, даже мелкой вспышкой, а потом раз, – я подбросила праховый ком на ладони, – и хана всему живому. Ремесленнику таким быть нельзя, спокойствие и терпение – основа нашего мастерства. Нельзя взрываться – никогда. Сосед смутился и снова сел на стул. – «Ловец» – тот же раздражитель, – продолжала я, наговором латая стол. – Он заставляет силу огрызаться и вбирает её выплески. В вашем случае выплесков не будет – сразу взрыв, который разнесёт амулет на части, и в лучшем случае никто не пострадает. Я, конечно, сейчас замерю уровень выплеска, но мне кажется, что разнесёт. И полгода работы над «ловцом» псу под хвост. – А если не ношт? – во взгляде Бреннара уже не было насмешливости, только серьёзность. Видимо, поверил в моё мастерство. – Тогда запрещённое, – ответила я, укладывая ком праха на стол. – В закромах храмов его полно. Напишем прошение силду Кремену – он легко выделит необходимое и в нужных количествах. Вам – с разрешением на ношение, мне – на работу. И всё. – Проторённая дорожка? – сосед склонил голову набок. – Конечно, – я сдвинула силовые кристаллы в сторону, подальше от прахового комка. – Думаете, вы один такой сложный? Все смотрители Небытия – ребята сложные, просто каждый по-своему. И не всегда сложность в большом количестве накопленной силы. У меня была заказчица с десятком капель поверхностной силы – они вдали от храма и посоха за пару лет рассосались бы сами собой. Но девушка хотела немедленно замуж и большую свадьбу, поэтому пристала ко мне с «ловцом». Вот бы кому ремесленником стать – её сила на раздражитель не реагировала совсем и отказывалась расставаться с хозяйкой. Тоже пришлось просить запрещённое. Силд Кремен без проблем помог. – Маля, а почему «ловцов» делаете только вы? – поинтересовался Бреннар. – Потому что я подмастерье, – я осторожно размяла комок. – Мы можем регистрировать изобретения и творить их на продажу, а обучать им и продавать рецепты, наговоры и чертежи – нет. Возьму звание мастера – обучу команду. А пока – только я. И моих сил хватает. И надо взять мастера, надо! Мне уже стыдно говорить заказчикам, что я всего лишь подмастерье. Прав Леден, это унизительно. Сосед глянул недоверчиво, и я добавила: – «Ловцы» не так уж востребованы. Многие считают, что справятся самостоятельно, и я делаю «ловцов» только для тех, кто на грани безумия. Или очень хочет замуж. А теперь тихо. Три цепочечных наговора – и прах опутали голубые нити, а крупинки застыли на них мелким бисером. Я нащупала на столе заготовку из ношта, обернула нить вокруг неё, шепнула впитывающий наговор и поспешно бросила пробное изделие в сундучок. Захлопнула крышку и добавила защитных наговоров. Снова грохнуло, и снова треснул стол. Бреннар встал и молча залатал трещину. И без прежнего воодушевления заглянул в сундучок. Ни ношта, ни нити, ни даже праха – лишь непроглядно-чёрный клок Небытия облачком. – Это моё, – я тут же захлопнула сундук. – Оно мне нужнее. Да, я умею работать с чистой силой. Для опытов надо. И это не запрещено. Вообще, если что, по закону все побочные продукты принадлежат ремесленнику, даже если получилось запрещённое. – Да мне не жалко, – смешливо фыркнул сосед. – У меня этого добра... Теперь сами знаете сколько, да? – Пока примерно, – я спрятала сундучок в шкаф. – Сегодня-завтра измерю, посчитаю, прикину несколько вариантов материалов... С запрещённым даже лучше. Если вам подойдёт тот же ищейский металл, вообще отлично – он в два раза быстрее вбирает наговоры. Месяца за три «ловца» сделаю, а не за полгода, как с ноштом. – Сколько стоит «ловец»? – прямо спросил Бреннар. – Не надо про помощь, Маля, мы соседи, и наши семьи дружили всю жизнь. Я и так вам помогу. Сколько с меня? Я вздохнула и просто ответила: – Нисколько. Только... вас. Только не отказывайтесь и не сбегайте, а то мне вот тут, – я стукнула себя по лбу, – покоя не будет. Идея сожрёт. В таких случаях люди платят сколько хотят или могут. Для меня это важнее. А материалы силд Кремен даёт бесплатно. – Сойдёмся, – весело кивнул он и напомнил: – Что ещё за просьба? Но я снова не успела её озвучить. Ходики прозвенели час дня. В тайнике неожиданно зашуршал, открываясь, отцовский сундук. Опять ощутимо вздрогнул дом, и всё в нём неуловимо изменилось. Бреннар подскочил, уронив стул, резко скрипнул наговором, сдул что-то с ладони, и в мастерской враз потемнело – от праха. Словно её заполнили сотни мелких мошек. – Не дышите! – велел он. Я задержала дыхание – и увидела. В мельтешении праховых частиц серыми пятнами явственно проступали знаки. И они двигались – от тайника к стенам, пока не скрылись в древних камнях. Сосед сразу же стянул прах в подвижный жужжащий комок, а я жадно вдохнула, кашлянула и ринулась к столу за справочниками. Так, это точно надо записать... Я начерно изрисовала знаками три разворота, обернулась и заметила, что знаки снова появились – но уже из праха. И Бреннар, открыв свой справочник, делает один за другим оттиски знаков. Медленно, вдумчиво, явно соблюдая некий порядок. Оттиск. Я вдруг поняла, как объяснить соседу... ещё кое-что. Вернее, показать. Если доверяю... а я доверяю. Он же свой. Из смотрительской семьи. Силда Веснара, действующий смотритель, не посоветовала бы ненадёжного человека. И если я имею право вмешивать... а уже поздно. Лучшая защита – да, невмешательство. Надо было запретить ему осматривать дом. Я позволила. Теперь мы оба в деле по уши. Я откашлялась и позвала: – Горюша! Лети сюда. Покажи-ка мне оттиск... для примерки. Бреннар обернулся и вопросительно приподнял бровь: дескать, у вас ещё что-то есть? Есть. И ещё как есть. Змей появился в мастерской, покрутился, надулся и сплюнул мощным солёным потоком воды. Из которого поднялся очень чёткий оттиск Тайи – тот самый, с которого я недавно снимала мерки для её одежды. Черты лица, правда, слегка размытые, но соседу и этого хватило. Он перелистнул страницу, достал грифель и быстро-быстро зачеркал. А нам с Горюшей одновременно стало так плохо... Змей тоненько пискнул, оттиск расплылся лужей, и Горюшка рухнул в мои руки. И я едва не рухнула – голову пронзила резкая вспышка боли. Я обняла дрожащего питомца и, всё-таки не удержавшись, села на пол, уткнулась лицом в колени. А в голове что-то звенело, звенело, звенело... Первым очухался змей – завозился, возмущённо зашипел: мол, пусти, раздавишь. А потом и меня начало отпускать – звон замедлился, притих, отдалился. Я осторожно выпрямилась, выпустила Горюшу и услышала: – Маля, где у вас лечебное? И почувствовала – тяжёлую ладонь на своей макушке. – К-крайний п-подвесной, – ответила с запинкой. Ладонь исчезла. Послышались звуки – и такие паскудно громкие и болезненные, даже шаги... – Пейте, – перед моим лицом появилась кружка. – Даже если тошнит, всё выпейте. Руки мелко тряслись, но я кое-как удержала кружку и мелкими глотками выпила кислую красноватую воду. На мою макушку снова опустилась тёплая соседская ладонь, и почти сразу полегчало. Они не так хорошо лечат, как смотрители Бытия, но умеют. Звон почти заткнулся. – Крепкий колпак, – разочарованно хмыкнул Бреннар. – Слишком крепкий. Но вы сделали хорошие сквозные щели. Давайте помогу. – С-спасибо... – я отдала ему кружку, ухватилась за протянутые руки и осторожно встала. И тут же села на придвинутый стул. Горюша свернулся кольцами на столе и жалобно ткнулся мордашкой в моё плечо. – Жив? – я почесала его спинку между плавниками. Пальцы почти не дрожат – хорошо. А звон совсем стих. Горюшка обвился вокруг моей руки, спрятал мордочку в сгибе локтя. Он куда в большей норме, чем я, – природное восстановление в нём развито сильнее. Просто ему очень страшно. Бреннар протянул мне вторую кружку с лекарством, а после показал разворот справочника, с которого на меня смотрела Тайя. Торопливый штриховой портрет, но удивительно чёткий, почти оттиск. А ниже подписаны отличительные черты – рост, материковое происхождение, цвет глаз и волос... – Пейте, – напомнил сосед, закрывая справочник. – У вас дар, – сипло заметила я и глотнула лекарство. – Учились? – Да ну, какой дар, – он улыбнулся. – Это несерьёзно. Для нервов. Или от. Чтобы не взрываться. – Я вам потом покажу кое-что, – пообещала я. – Почти такое же – от нервов. Интересный и поучительный случай. – Без ищейцев сведения о девочке найти нереально, и в архивы храмов, если начать с нас, меня тоже сейчас не пустят, – с сожалением признал Бреннар и спрятал справочник во внутренний карман плаща. – А вот знаки доступны. Древний язык Небытия. Седмица на перевод понадобится, не меньше. Если не привлекать знающих. Из меня мощно плеснуло паникой. Я выронила опустевшую кружку, а сосед подхватил её и успокоил: – Но я справлюсь сам. Не волнуйтесь. Колпак просто так не ставится – о девочке никто не должен знать. И от меня никто не узнает. Для начала разберёмся, что она такое. Что?.. Похоже на намёк, но у меня нет ни сил на размышления, ни мозгов. – На сегодня всё? – сосед понимающе улыбнулся. Я устало кивнула. Он присел рядом со мной, посмотрел ощупывающе и подбодрил: – К вечеру совсем отпустит, просто поспите. Так что у вас за просьба? Я невольно поёжилась. Каждый раз, как пытаюсь её озвучить, что-то случается... Может, не надо? Или это просто совпадение? – Мне нужно в трущобы, которые за чайной «Старый дом», сразу после штормов. Набрать ношта, пока он горячий, и изучить свойства. А мне одной... нельзя никуда. А дёргать действующих смотрителей... неудобно. – Понимаю, – Бреннар нахмурился. – Эта проблема не даёт нам покоя уже несколько лет. Сходим. Завтра ветра стихнут, а туман прекратит тянуть силу. К вечеру точно, но, думаю, раньше. Сообщу. Замеры отложим? – Да, без материалов дальше не продвинуться, – с сожалением согласилась я. – А когда силд Кремен их выдаст... Зависит от его свободного времени. Напишу ему вечером, объясню. – Я, пожалуй, тоже напишу, – сосед склонил голову набок, будто прислушиваясь. – Небытие чем-то крайне... обеспокоено, – и усмехнулся: – Веснара предупреждала, а я надеялся, что уже отслужил своё и очередной туманный шторм обойдёт меня стороной. Но нет, эта зараза накроет всех. И здесь, в вашем доме, есть то, что или поможет, или наоборот, подставит. В зависимости от нашей готовности. И от нашей подготовки. Кто ещё в курсе, кроме наших? Всё, поздно метаться. – Силд Шутнар, – осторожно произнесла я. – И немного Леден. Бреннар разом понял что-то очень важное. И я тоже поняла. «Кто ещё в курсе?» Кажется, отец считал, что я приму посвящение – это было единственным способом выжить и быстро помочь маме. А позже, уже здесь, я справлюсь – сама, как смотритель Небытия. Без привлечения посторонних, ибо «береги тайны Духов». И ко мне как к смотрителю он мог бы прийти раньше – сразу после смерти, через те же сны, – чтобы объяснить обстановку. Ради этого он и застрял у порога. А я упёрлась рогом в ремесло – и, кажется, тем самым пустила под откос его очень хороший план. Потому что плохим планам отец никогда не следовал. И всегда имел запасные. И если он не смог передать мне свой проект как смотрителю, то, скорее всего, попытался передать иначе – да, без привлечения посторонних. Снова. Понимал ли, что я не прошла посвящение? Может, и нет – во мне через край Небытия. Да, кажется, письмо было. Только я его не заметила. – Бреннар, ещё мне надо зайти в чайную «Старый дом» и в конкретную кухню, – я поморщилась, когда снова заломило виски. – Кажется, я там... кое-что упустила. Сосед кивнул и встал. Опять булькнуло зелье, и под моим носом появилась кружка. – Завтра. Сегодня я сам разведаю что смогу, а завтра вы расскажете остальное – что сможете, – и мрачно добавил: – Отпуск насмарку. – Или наоборот? – я глотнула лекарства. – За порогом выспимся. Бреннар смешливо фыркнул. Отлично. Хоть не притворяется, что «ловец» ему не нужен, и не лжёт, как сегодня утром, что он «позавтракал». То бишь он тут только по-соседски, и ему неинтересно. Нет, ему очень интересно. А в деле это огромный плюс. Во что ты, отец, всё-таки нас втянул?..