Глава 14

Второй вечер я убиралась в саду и обдумывала очередные сложности. Сгребала метлой и наговором листву в кучи, накладывала на них закрепляющие сети и искала ответы на два основных вопроса. С первым почти всё было понятно, не хватало лишь доказательств. А вот со вторым дела обстояли хуже. Тайе наговоры не давались вообще – даже самые простые, даже ходики в одиночестве заводить не получалось. Со мной – да, без меня – нет. Но этот момент более-менее прояснился после тщательных проверок. Для работы чудеснику нужны три составляющие: разум, сила и душа. Разум – чтобы усваивать наговоры. Внутренний ресурс – чтобы не тревожить стихию по мелочам; сначала мы говорим с тем, что накопили. Душа – чтобы собственно случилось чудо: без внутреннего желания не только взять, но и вложить даже утепляющая мелочь не сделает стены тёплыми, а дом уютным. С разумом у Тайи был полный порядок. Вчера утром проверки ради я подсунула ей учебник со знаками Небытия, и уже к вечеру девочка освоила основы так, что перевела часть знаков из отцовского сундука. И обещала в ближайшие дни перевести остальное, пока сообщив, что это «раскрытие». Что бы это ни значило. С силой, понятно, тоже порядок – в этом смысле я без сомнений положилась на мнение Бреннара. Да я и сама видела, как рассыпался в её руках необработанный ношт. Значит, дело в душе. И я снова возвращалась к мысли о младшем близнеце. Она просто не успела нарастить душу – по сути, ей нечего вкладывать. Вот и не получается. Ребята рассказывали, что даже в простых случаях они брались за чудотворчество лет в семнадцать. А Тайе от силы тринадцать. Ей просто рано. Ей просто надо вырасти – душой. Я не удержалась, написала силду Кремену всё, что смогла, намекнула на портрет девочки и отправила письмо с Горюшей. Хватит с меня недоверия, в том числе и отцовского. Хватит. Осторожность – да, соблюдаем. Но не доверять человеку, который связан клятвами всевозможного «ненавредительства» по рукам и ногам, глупо. Было, впрочем, у меня ещё одно неприятное подозрение, возникшее в связи с колпаками, сетями и прочим: Тайю сдерживали. Что-то мешало ей развиваться как чудеснице – как мне мешало говорить о запретном. Но это я проверить уже не могла. – Тайя, тебе нужно вырасти, – объяснив ей всё без утайки, подытожила я. – Просто вырасти. И всё получится. – А если времени нет?.. – она отвела глаза. – Я – не мой отец, – ответила я честно. – У меня нет ни его опыта, ни его мозгов. И я не в проекте... совсем. Я не знаю, чем ещё тебе помочь, кроме того, чем помогаю сейчас. То есть давать нужные книги и загружать полезными делами. Но сейчас все дела свелись к одному – к «штормовому» ношту. Незримые нити тянулись из трущоб к отцу, а от отца – к Тайнаре, и где-то там, между ними, мелькали убийца, вероятный подозрительный питомец и душа Сергорода, но пока я не понимала логики связей между ними. Возможно, в «штормовом» ноште скрывается ключ к очередному сундучку с ответами. Или хотя бы со знаками, которые мы сможем прочитать. И два дня мы втроём сидели в библиотеке и рылись в книгах о строительном ноште. К вечеру я сбегала – сначала перебрать отцовские бумаги (безрезультатно), а потом утеплиться и в сад. Убраться и подумать. Полезное с полезным. Дома думать не получалось, зато хотелось снова и снова пытать трущобные камни различными наговорами – чтобы снова и снова получать один и тот же результат. Камни защищались. Всегда одним и тем же действием – камень-солнце вспыхивал, камень-песчинка сжимался – ото всех наговоров. Мы с Горюшей перепробовали больше сотни – от чисто ремесленных до чисто небытийных, – всегда получая один и тот же ответ. А ведь ношт так не умеет. Он вмещает в себя безумное количество силы (и потому так ценен) – из разрешённого это самый удобный для работы материал на всех Чудесных островах. А когда камень заполняется, он начинает вытеснять старое, чтобы впитать новое. И так – пока наговоры не разрушат его структуру. Защищаться ношт не умеет. А «штормовой» ещё как защищался. Это сбило меня с толку и заставило полезть в книги. Всё-таки строительный ношт (что древний, что современный), из которого возводился город, обрабатывался иначе, чем амулетные заготовки. Но я в бытность учеником строительство сразу отмела и почти не изучала. Помнила только одно: чем меньше в камне разных наговоров, тем дольше они продержатся. Поэтому кирпич заполняли одним-единственным наговором под завязку. И дома строились слоями: слой утепляющего – слой противоштормового – слой утепляющего. Всё. Ну и ещё один интересный момент затронул силд Кремен, обронив, что сила духа Сергорода сочится из каждого камня. Мог ли дух добавлять в строительные кирпичи что-то своё? Вспомнив об этом, я написала силду Кремену и сообщила, что нуждаюсь в камнях строительного ношта, желательно из обычных домов (и подальше от трущоб) и в камнях, готовых для строительства, но пока не использованных. И в камнях из другого города. Он обещал добыть. Я очень ждала и надеялась. Устала думать, хочу делать. Закончив с последним стогом листвы, я достала из кармана куртки флягу с горячим чаем и перевела дух. Серый город закутался в предночную тьму и жутковатую тишину. На ветвях деревьев покачивались светильники. Дорожки расчерчивали костлявые тени. В кустах запуталась седая дымка. Воздух дышал предзимней ледяной сыростью. А небо было удивительно ясным, без единого облачка, усыпанным голубоватыми звёздами. Может, завтра даже солнце покажется – впервые со дня моего приезда. Я допила чай, убрала фляжку и оглянулась на дом. В окнах библиотечного коридора полыхает свет и снуют тени – Горюша носится из комнаты в комнату. Веранду и угол дома окутывает лёгкое серебристое свечение (вроде бы такое же, как несколько дней назад, пыльцы больше не становится). По стенам протянулись тени от деревьев. Не мой дом, в очередной раз поняла я, глядя на серую громаду. Не мой. Дедов, родителей, но не мой. Я там не чужая... но и моего там, считай, одна мастерская. И верно, как в храме. Где ты не чужой, где всегда найдёшь приют, помощь и временное полезное дело, но вот жить не останешься. Нет тебя там. И уже вряд ли будет. Прихватив со скамейки сумку, я отправилась на задний двор. Там, ближе к ограде и следующему уличному витку, я ещё с утра обустроила небольшое кострище, вытащив из подвала несколько больших старых сундуков. В каждый я бросила по амулету, шепнула наговоры – и в сундуках вспыхнул чёрный огонь Небытия. Я села на скамейку и отправляла в огонь стог за стогом, пока сундуки не заполнились прахом. После наговором смела прах в старую сумку и снова жгла стога, пока они не закончились. Туманная дымка уже выползла из кустов и боязливо, как кошка воду, трогала пушистыми лапками влажную землю. Без листвы стало совсем неуютно – голо и серо-чёрно. Скорей бы снег... Я встала, кинула сумки с прахом в сундук, добавила амулет с высвобождающим силу наговором и захлопнула крышку. Глухо грохнуло, и сундук вздрогнул. Я подняла крышку, полюбовалась чёрным клочком Небытия и аккуратно собрала его в склянку-сферу. И нехотя признала: прав Бреннар. Серый город – не малонаселённая деревня на краю мира, где можно работать с Небытием сколько влезет. Здесь такие опыты и открытое использование сложных маминых амулетов могут стоить мне свободы, а силду Кремену – должности. Пора с этим завязывать. Я слишком привыкла к тому, что меня или некому ловить, или прикроют. А на случай угрозы жизни... есть Горюша. И мозги. Надо просто придумать подходящую замену маминым амулетам. И как можно скорее взять мастера, чтобы законно работать с чистой силой. Я уменьшила сундуки, запихала их в сумку и поспешила скрыть следы своего преступления в подвале. Который мы ещё утром привели в порядок и подготовили для опытов. Неизвестные образцы – это всегда риск, а подвалы защищены лучше мастерских. Силд Кремен, ну где уже мои образцы, а?.. Дома после штормов было зябко, промозгло и неуютно. Мы с Горюшкой утеплились как смогли, но дом слишком долго простоял нежилым. Понадобится не один день, чтобы камень перестал поглощать и начал отдавать. Я подняла защиту, почистила наговорами сапоги и, набросив поверх куртки смотрительский плащ, удалилась на кухню греться едой и чаем. Необычная каша понравилась всем, и нынче вечером Тайя её повторила, сварив очередной большой котёл. Из библиотечного коридора лился свет и доносился непрерывный шорох, и я решила никого не отвлекать. Поела в обществе загромождавших стол справочников и мелких ярких силовых кристаллов, помыла посуду и вернулась обратно. Взяла кружку с чаем и уткнулась в сложный наговор извлечения силы. – Маль, вот ещё один, – Тайя появилась на кухне с открытой на нужной странице книгой. – Почти такой же наговор, но попроще. И всё. Других нет. Это потому что камень умирает? – Да, – я подняла голову. – Извлечение силы разрушает структуру камня, и в заготовку его уже не собрать. Не одно поколение мастеров пыталось создать щадящий наговор – не вышло. Общеизвестных строительных наговоров извлечения существует штук десять, а уникальных, думаю, сотни, но все они убивают ношт. У нас, значит, в библиотеке всего два общеизвестных. – Мы всё перерыли, – подтвердила Тайя. – Только два. – Отдохните, – я взяла книгу. – На сегодня всё. – А ты не будешь пробовать? – нерешительно спросила она. – Извлечение? На «штормовом» ноште? – Буду, – я положила справочник перед собой. – Как только освою наговоры, так и попробую. Конечно, позову, не переживай. В таком деле помощники особенно нужны, потому что непонятно, чем и как камень ответит. И что из него выползет. В одиночестве столь опасные опыты не проводятся. Но пока отдыхайте. – Опасно? – повторила она. – Очень опасно? Может, не надо? – Наши опытные в подвале – самые лучшие в мире, – я улыбнулась. – Там такая защита, что мама средне-смотрительским Небытием не смогла её пробить. Я с утра всё проверила – всё рабочее. Не переживай. Конечно, новые наговоры надо опробовать на безобидном камне. Но если силд Кремен не пришлёт образцы в ближайшее время, придётся рисковать. Неизвестный рискнул в трущобах так, что наследил ключом. Значит, у него не так много времени. Значит, у нас его ещё меньше. – Я тогда над знаками посижу, – Тайя достала из кармана плаща мой справочник. – Можно? Когда меня не было дома, она делала что хотела, но как только я возвращалась, девочка словно чувствовала себя обязанной мне помогать. Быть полезной. – Тай, твоё время – это твоё время, – терпеливо напомнила я. – Ты ничего мне не должна. Делай что хочешь. – Сначала – для тебя, потом – остальное, – заупрямилась она. Налила себе чаю, села напротив меня, разложила на столе мятые листы, взяла грифель и погрузилась в перевод. Через несколько минут, убравшись в библиотеке и потушив там свет, прилетел Горюшка. Приветственно пискнул и юркнул в капюшон моего плаща. Повозился, прошипел что-то утепляющее, и плащ моментально прогрелся – и я до кончиков пальцев. И работа над наговорами сразу пошла лучше. А через полтора часа, когда я закончила разбор обоих наговоров, написала рабочие шпаргалки и размышляла, то ли спать пойти, то ли ещё подумать, прилетело письмо от силда Кремена с коротким: «Жду Горюшу». – Горюш, просыпайся, – я свернула записку, – и бегом к силду Кремену. Без истерик, мой хороший. Один плавник здесь – другой там. – Камни? – с надеждой подняла голову Тайя. Змей, жалобно пискнув, исчез в синем мерцании. – Думаю, да, – я взяла шпаргалки с наговорами. – Пошли переодеваться и утепляться. Силд Кремен не подвёл – едва я завязала фартук, как вернувшийся змей радостно пропищал про три сундука ношта. Я на вдохновении быстро закутала Тайю в утепляющие наговоры, попросила забрать с кухни все силовые кристаллы и утеплилась сама. В подвале холоднее, чем дома, а лишняя одежда мне всегда мешала. Так что зимние вещи – сапоги, штаны, рубаха, длинная вязаная жилетка – и рабочий плащ с коротким рукавом. И постараться не замёрзнуть. На ходу закатывая рукава рубахи, я заглянула с проверкой на кухню – кристаллы и справочники девочка забрала, а запасные лекарства, чай и перекус в подвале ещё с утра. И Горюша уже наверняка вовсю прогревает выбранную опытную мастерскую. Наконец-то нормальное дело! Подвал был небольшой – как главный коридор и один рукав с десятком комнат, – зато трёхуровневый. В детстве я часто спрашивала, почему – в других-то домах подвалы зеркально повторяли первый этаж, да и народу у нас обитало прилично, – но всегда получала ответ, примерно сводившийся к «потому что». Но, повзрослев, сообразила: остальные коридоры скрывались за толстыми стенами и сетью наговоров. И, зуб даю, где-то здесь и находится тот самый древний храм Небытия, как и многие тайники предков. Я сбежала по ступенькам на первый уровень, похвалила Горюшу за дополнительные золотые светильники, прошла мимо закрытой двери в коридор и свернула к лестнице вниз. В общем-то, если постоянно двигаться, терпимо. Раньше мы тут и зимой в одних рубахах работали. Змей ждал меня в главном коридоре третьего уровня, отчаянно пытаясь прогреть несогреваемое. – Не трать силу, Горюш, – посоветовала я, прикрывая дверь на лестницу. – Устанешь. Разберёмся с делами – сделаю несколько больших силовых кристаллов в каждый коридор и на лестницы. И разорюсь на огоньки. Зимой не вымерзнем, а сейчас достаточно тепла в одной мастерской. Питомец опять пообещал, что когда-нибудь научится делать огоньки (пока у него получались недолговечные, но тёплые светильники), развернулся и первым скрылся в ближайшей мастерской. Я последовала за ним, плотно закрыла за собой дверь и быстро изучила обстановку. Просторная мастерская. Очаги, заполненные огоньками, в каждом углу. Фонтан рядом с дверью. Большая доска для записей на стене напротив. Два ряда столов от доски до двери – широких и массивных, с несколькими углублениями в центре. Мягкие стулья. Стол для записей у доски. И длинный шкаф с запасной одеждой, ходовыми материалами и лекарствами. И, конечно, сундучки с ноштом, выстроенные в ряд на одном из рабочих столов. – Всё готово, – доложила Тайя. – Спасибо, – я достала из кармана фартука перчатки и шпаргалки. – Бери справочники, записывать будешь. – Что именно? – девочка села за стол, уставленный силовыми кристаллами, открыла чистый справочник и выжидательно замерла. – Всё, – просто ответила я, натягивая перчатки. – Ход работы, использованные наговоры, мои слова. Всё, что увидишь, услышишь и почувствуешь. Всё, что я попрошу записать, и всё, что лично тебе покажется важным. Если у нас получится, понадобится подробный пошаговый отчёт. Горюша, а ты будь рядом и готовь самую мощную защиту. Начинаем с обычного и неиспользованного строительного ношта. – Без ходиков? – заметила Тайя. – Почему? – Первичные опыты точности во времени не требуют, – пояснила я. – Главное – сделать. Или объяснить, почему не получилось. Потребуется учитывать временной промежуток, как при работе над изделиями, принесём, заведём. А пока ходики заняты и вскоре прозвонят совсем по другому делу. Я открыла сундук, достала и внимательно прочитала письмо силда Кремена, а потом вручную, осторожно, перенесла камни на соседний стол, разложив их по углублениям. Каждое окружали защитные знаки, и я обвела их пальцами, шепча наговоры. Вокруг камней вспыхнули высокие и широкие серебристые колпаки. Девять камней. Три – свежий строительный ношт, обработанный, заполненный разными видами наговоров, но не использованный. Три – использованный ношт из древних домов Сергорода. Три – тоже использованный ношт из старых домов города-соседа. Всё как я просила. Начнём с трёх первых. Положив руку на колпак и подглядывая в шпаргалку, я длинной скороговоркой выдохнула второй, упрощённый наговор. С первого раза, само собой, ничего не вышло, как и со второго. Третий наговор прозвучал сильнее, чётче и уверенней, из камня выпорхнули сияющие белые искры. А ношт сразу же умер – съёжился, покрылся глубокими уродливыми порами. – Это утепление, – я повернулась ко второму камню и выдохнула наговор, вытягивая из ношта капли мутной воды. – А так выглядит противоштормовая защита. И первое, и второе – без искажений, обычный вид. Тайя молча записывала. Горюша заинтересованно кружил над столом. Из третьего камня я вытянула клочья тумана. – А это защита против туманных штормов, которая не позволяет туманам высасывать из камня силу, – я склонилась и внимательно присмотрелась к облачку. – Без искажений. Горюша, сделай подвижные оттиски. Без воды, силовые, для бумаги, объёмные – чтобы поднимались по наговору в натуральную величину. И покажи. Силовые и долговечные оттиски змею давались сложнее, но не зря же он несколько дней усердно поглощал силу. Он дохнул на каждый колпак синей дымкой, и через минуту на стол легли три листа с чётким отображением ноштов и извлечённых наговоров – цветные и подвижные. – Тайя, подпиши, – проверив, я передала девочке листы. – Продолжим. Наитие потянуло к ношту из соседнего города, и я быстро обработала наговорами все три камня. Итог понравился. – Смотрите-ка, как работает дух Бусгорода, – я наклонилась над первым колпаком, под которым в крупных каплях дождя искрили мелкие-мелкие белые песчинки. – Он дополняет своей силой вложенную в камень силу мастеров. Наговор без искажений, но с усиливающим дополнением. Остальные два – тоже. И в клочке тумана, и в облачке искр я заметила всё те же песчинки. Сравнила измерительными и сравнительными наговорами и убедилась: да, без искажений, размер в размер с нашими, но с дополнениями. Я продиктовала данные для Тайи и с опаской перешла к нашим камням. В душе трепыхалось неприятное предчувствие, и оно меня, к сожалению, не подвело. Из первого камня выпорхнули самые обычные искры утепления, «приправленные» стеклянным порошком – именно так в справочниках по строительству описывалась сила нашего духа. А вот то, что я извлекла из следующих двух камней, уже имело иной вид – наговоры прежние, без искажений, но вместо стеклянной крошки в каплях воды и облаке тумана хищно чернели острые грани мелкого материала, похожего на уголь. И ношт, из которого я извлекла силу, стал иным – точно обугленным. – Не то! – встревожилась Тайя. – Маля, почему тут другое? – Вероятно, потому что наш дух с некоторых пор изменился, – я достала письмо силда Кремена и искоса глянула на девочку. Тайя быстро склонилась над справочником, но я заметила, как она помрачнела, ссутулилась и сжалась. И незримая нить потянулась от неё к душе Сергорода. Чем-то они связаны, зуб даю. Я повторно перечитала письмо. Силд Кремен мельком упомянул, что все камни с разных витков – тех, что мы между собой называли древними (первые постройки), старыми и новыми. «Угольки» обнаружились в двух последних. В тех домах, которым меньше сотни лет или же чуть больше, – то есть построенных после исчезновения смотрительской семьи. Заметили ли это? Должны были заметить. Я же не самый умный мастер в мире, да и в Сергороде. Но дальше, пожалуй, промолчу. И даже думать не буду – просто сделаю свою работу. Мне страшно. Я сравнила наговоры с теми, что вытянула из ранних ноштов, и не нашла искажений. Количество вложенной силы и качество защиты то же самое. Просто уголь вместо стекла. Или не просто. Я продиктовала данные Тайе и пошла к шкафу. – Горюша, оттиски. Змей завертелся вокруг колпаков, а я достала из шкафа несколько обычных круглых заготовок из ношта и футляр с инструментами. Вернулась к столу, положила заготовки под свободные колпаки и вытянула из футляра длинные тонкие щипцы с крохотной прозрачной сферой на конце. – Всё? Питомец утвердительно пискнул. Я сняла с щипцов зажим, проверила, как открывается-закрывается сфера, и осторожно стёрла со стола часть знака, создавая в защитном колпаке крохотную щель. Щипцы щёлкнули, и в сфере сверкнула стеклянная крошка. Я быстро вытянула щипцы и восстановила защиту. Теперь собраться – и сделать то же самое с «угольком» (и с надеждой, что повезёт)... «Стекло» отправилось под новый колпак к заготовке, а я подступила к следующему ношту. – Горюш, бди. Заметишь опасность – восстанавливай знак, – предупредила я, стирая часть защиты. – Даже если щипцы будут внутри. Но «уголёк» позволил себя изловить, не навредил сфере и благополучно перебрался под защитный колпак к свободной заготовке, зависнув над ней. – Проверяем свойства силы, – я отложила щипцы и коснулась пальцами колпака с крупицами «стекла». Три коротких цепочечных наговора – и крошку, опутанную паутиной голубых нитей, затянуло в заготовку. Оная тут же заискрила. – Чистая сила духа Сергорода, похожая на стекло, вбирается в ношт, не разрушает и не искажает его структуру, усиливает свойства камня, – я перешла к следующему «подопытному». Снова три наговора – и «уголёк» скрылся в заготовке. Мгновение – и от заготовки остались лишь чёрные хлопья. Горюша взволнованно зашипел. Я тихо выдохнула и сипло произнесла: – Второй вид силы духа, назовём его «уголёк», разрушает камень. Полностью. Тайя, пометь, что это ремесленная заготовка. У строительного ношта свойства, как мы помним, иные, но нужного свободного камня для опыта нет. И ещё: «уголёк» взят из второго камня. Сейчас проверим свойства третьего. Горюша, делай оттиски. «Уголёк» из третьего ношта так же легко поймался – и так же легко разрушил заготовку. Я по наитию вытянула щипцами щепоть чёрных хлопьев, перенесла их под свободный колпак и совместила с заготовкой. Ношт выдержал, но покрылся чёрной копотью и точно съёжился. Помедлив, я коснулась колпака и использовала обычный наговор обработки. Камень исступлённо полыхнул чёрным и скрылся за тёмной дымкой. Словно защищаясь. – Горюша, оттиски. Тайя, запиши время – восемь сорок пять, – я посмотрела на ходики, висящие слева от доски. – За этим камнем ещё понаблюдаем. Пока выводы: ношт цел, но приобрёл неизвестные свойства. «Угольная» сила духа, касаясь камня, разрушает его и наделяет останки пока необъяснимой силой. В свою очередь останки тоже влияют на целый ношт, наделяя их странными свойствами. Опыт поставлен на ремесленных заготовках. Влияние на обработанный строительный ношт ещё нужно проверить. Перерыв. Я сняла перчатки, подошла к фонтану и умылась холодной водой. Щёки горели, уши тоже. Да я вся горела. Надо успокоиться. Это только первый этап. Впереди самое сложное – вытряхнуть из «штормового» ношта сокрытое. Вашу мать, силд Кремен, да простят меня Бытие с Небытием... Не верю, что вы об этом не знаете. Сто лет дух Сергорода меняет природу своей силы, которая насыщает дома, с защитной на разрушающую, к тому же искажая структуру и свойства камня, а вы не в курсе? Не верю. Конечно, сейчас «угольные зёрна» не вредят – они неприметно сидят в камне. Во всяком случае, опытный образец, взятый из жилого дома, цел, а вложенные в него наговоры без искажений. Пока «уголёк» никак себя не проявил. А если проявит? Позади зашуршала справочниками Тайя. Подлетел и взволнованно запищал Горюша. – Всё нормально, – я достала из кармана фартука мелкий пузырёк с восстановительно-успокоительным зельем. – Ничего откладывать не будем. Доделаем сейчас. Я в порядке. Проверь, если хочешь. Только без своей соли, короткой проверкой. Некогда переодеваться. Горюш, мне просто... жутко. Змей не поленился и проверил – он очень боялся моей переработки. Я терпеливо дождалась, когда схлынет водяной кокон, и услышала счастливо-разочарованное: да, всё в порядке. Горюша и радовался этому, и явно искал повод отложить опыт. Само собой, зря. Теперь меня из мастерской никакими наговорами не изгнать и не извлечь. Пока я не попробую взломать (для начала) защиту «штормового» ношта. Вытерев лицо и руки полотенцем, я натянула перчатки и вернулась к столу. Последняя подопытная заготовка, в отличие от «штормового» ношта, не спешила сворачивать защиту – вокруг неё по-прежнему клубилась тьма. А вот «штормовой» сворачивал быстро – отражал наговор и становился сам собой. Потому что разная обработка камня? Или разное содержимое в смысле вложенной силы? Понаблюдаем. Пока ремесленная интуиция подсказывала: и заготовка, и трущобный ношт защищались. Одинаково. Осталось выяснить, от чего они защищались. Или же... что именно защищали. – Тайя, отметь новый раздел. Для моих выводов оставь страниц пять в старом, – я открыла сундук, где в ячейках лежали «штормовые» ношты – пронумерованные и снабжённые заметками о свойствах. Я выбрала самый безобидный камень (тот, что съёживался до размеров песчинки), поместила его в свободную выемку на противоположном столе и подняла колпак. Достала шпаргалки по первому наговору и внимательно перечитала. Второй, упрощённый, который я использовала прежде, не поможет точно. Да и насчёт этого не уверена, хотя слов для взлома защиты в нём на порядок больше. Но что есть, с того и начнём. Наговор гибкий, и при изучении я насчитала десять мест для его изменения – для усиления и (или) ослабления действия. Тайя пошелестела страницами и заинтересованно сжала грифель. – Ношт номер пятнадцать, – произнесла я. – Образец взят горячим, но его свойства со временем не изменились. И остывший, и горячий «штормовой» ношт имеют одну и ту же реакцию – разную по свойствам у каждого камня, но схожую в мелочах. Во-первых, это временной промежуток – мгновенный ответ на любой наговор-раздражитель и последующее возвращение в прежнюю форму. Во-вторых, это однотипная природа ответа, очень похожая на защиту. Вывод... – я поколебалась, но сказала: – Предполагаю, что свои свойства ношт приобрёл не из-за туманных штормов или выплеска силы, или всего вместе. И его искажённой сути уже года три минимум. – Почему? – не удержалась Тайя, подняв голову от справочника. – Я не успела всё прочитать... Горюша тоже заинтересованно склонил узкую голову набок. – Ношт считается горячим первые пять-шесть часов после наложения наговоров, – объяснила я, подтягивая завязки фартука. – В это время наполнившая его сила податливая, легко откликается, распознаётся и извлекается. Она уже впиталась в камень, но ещё не стала его частью. А как только ношт остынет, сила вбирается камнем и становится его частью. Постепенно. Чем больше времени проходит, тем сложнее её распознать и извлечь. Через три года ношт для извлечения силы приходится ломать – что мы и собираемся сделать. Девочка снова начала записывать. А я наконец-то озвучила то, в чём до этой минуты не решалась признаться даже себе. Даже после двух дней основательного изучения свойств строительного ношта. – Второй момент: камень откликается на ту силу, что его наполняет, разогревается, становится отзывчивее, – продолжала я. – Трущобам десять лет. Если бы камни наполняла сила туманных штормов, выплесков или же наши утепляющие и прочие наговоры, то она бы его и разогрела. И добраться до сути силы было бы проще и быстрее. А между горячими и остывшими образцами нет никакой разницы. Вывод очевиден: трущобный ношт уже минимум три года под завязку заполнен чем-то иным... и оно защищается. Во-первых, от любой новой силы, включая штормовую, которая может вытеснить старую, а во-вторых, от нашего любопытства. Но, конечно, всё это требует тщательной проверки. Приступим. Однако, если вспомнить проверки и выводы Бреннара, легко представить, чем именно заполнен трущобный ношт. Но пока я это не вытащу, буду надеяться, что ошибаюсь. Очень надеяться.