Глава 29

— Она у нас женщина боевая, — предупредила я. — Коктейль из Фаины Раневской и Майи Плисецкой. Сколько бы ни звала жить со мной, всегда отказывалась наотрез. Видите ли, у нее здесь подружка лучшая, они живут в одной комнате, тусовки у них, женихи и теперь еще и тренировки. Бабуля преподает плавание. — Указала на дверь, ведущую в бассейн. — Вон, смотри.

Артем остановился у стеклянной двери, за которой два десятка старушек в пестрых слитных купальниках, стоя по колено в воде, производили разнообразные движения с большими надувными мячами в руках. То поворачивали головы, обтянутые резиновыми шапочками, набок, то вращали мячами перед собой, то дружно наклонялись вперед, стоя к нам спиной, и вгоняли в краску, открывшимися вдруг нашим глазам подвисшими тылами.

— О, Боги, — отвернулся Артем, зажмурившись.

— Столько красоты сразу в одном месте, да? — По-доброму усмехнулась я.

— Уже решила, как скажешь ей, что сын жив? — Спросил, открывая передо мной дверь.

— Раз, два-а-а! — Донеслось из бассейна. — А ну, ниже наклоняйся, старая клюшка! Семеновна, не вихляй задом!

— Даже не представляю. — Призналась, делая шаг внутрь и вдыхая полной грудью теплый влажный воздух. — Ей семьдесят восемь, и она так и не примирилась с его смертью. Сначала упрямо твердила, что папа жив, потом, что ему помогли умереть, потом согласилась переехать сюда, в «Белую Лилию», чтобы не мешать счастью моей мамы с новым мужем.

— Как они, вообще? Ладили между собой? — Спросил Артем, когда мы присели на скамеечку недалеко от резинового покрытия, которое дорожкой вело к спуску в бассейн.

— Да. Мама навещает ее каждые полгода, присылает подарки на праздники. А бабуля… бабуля ее всегда жалела. Понятное дело, Андрей ей не нравился. Но дело даже не в том, что он стал новым мужем ее невестки. Она… просто очень проницательная женщина.

— Шевели булками, Захаровна! — Раздался хриплый голос из воды. — Боишься рассыпаться, что ли?

В моем кармане завибрировал телефон. Достала. На дисплее высветилось: «Егор». Скинула вызов. К разговорам с Луневым я сейчас была не готова. Тем более в присутствии Грина. Расставить точки над «i» и не потерять при этом надежного друга — задача, знаете ли, не из легких. Особенно после его недавних признаний в любви.

Артем отвернулся, сделав вид, что не заметил высветившегося на экране моего смартфона.

— Если ты будешь так же бодро смотреться в купальнике после семидесяти… — начал он, за что тут же получил толчок в плечо.

Мы рассмеялись.

— Они со своей подругой, Семеновной, живут в одной комнате. — Я собрала пылинки с его плеча, нежно посмотрела в глаза. — Раньше были «водными фигуристками», до переезда сюда выступали в паре в Москве и Ленинграде, потом сами стали организовывать соревнования. Несколько лет даже тренировали сборную страны, пока не вышли на пенсию. Можешь представить ее в ярком купальнике, с макияжем и характерной прической? — Рассмеялась. — Я и сама не узнаю ее на старых фотографиях, которые хранятся у меня в квартире. Молодая, красивая. Бабуля до сих пор называет синхронное плавание художественным. Или даже водным балетом. А уж, когда она узнала, что его переименовали в артистическое… вони было… — Покачала головой. — Я думала, у меня телефон взорвется, так она ругалась на чиновников из МФП.

— Вы часто созваниваетесь?

— Не так, как хотелось бы. — Наклонилась подбородком на его предплечье. — Если с головой вязну в работе, забывая, где ночь, а где день, то она сама звонит, чтобы обозвать меня блудной внучкой. — Улыбнулась. — Любя, конечно. Но я понимаю, что, ныряя в работу с головой, забываю и о матери, и о ней. И вот — результат на лицо.

До боли закусила губу, чувствуя вину за то, что произошло с мамой.

— Все будет хорошо. — Артем погладил меня по руке. — Ты поступила правильно, вызвала к маме проверенного врача из «ваших». Сейчас возьмут анализы, прокапают, приведут в чувство. Все под контролем. А завтра уже будем знать, что с ней такое было. Думаю, здесь она быстро поправится.

— Да.

— А если будет рваться домой?

— Шиш. — Твердо сказала, заметив, что старушки уже расходятся, спеша к бортику. — От моей бабули не сбежишь. К тому же, когда она узнает, что отец жив…

— А потом, что у него теперь новая семья… — Добавил Артем.

У меня сразу неприятно заныло в груди.

— Ох, же бедные, — произнес он, глядя, как божьи одуванчики неуклюже лезут друг за другом вверх по лестнице из бассейна. — Можно, да?

Улыбнулась.

— Ну, мы же надели для чего-то эти тапки. Иди.

И Грин прошлепал в резиновых сланцах прямо к бортику.

— Дамы, — сказал, галантно протягивая руку.

Старушка, стоящая на ступенях, сначала недоверчиво оглядела странного незнакомца, затем улыбнулась и приняла помощь. Так он по очереди помог подняться всем пенсионеркам, пока в воде не остались двое — моя бабуля с Семеновной, смотрящие на него, хмуро сдвинув брови.

— Адриано Челентано, — ахнула бабушкина подружка, отталкивая от себя рукой плавающий в воде большой розовый мяч.

— Я тебе, что? В маразме уже, что ли? — Отозвалась Комарова старшая. — Уткнула руки в бока. — Мы с Адриано в Сан-Ремо вместе были на фестивале в шестьдесят первом. И совсем он не похож. И сейчас Адриано, наверное, тоже больше напоминает рухлядь, чем такого породистого жеребца, как этот.

— Афанасьевна, ну ты и дубина! — Семеновна сделала решительный шаг вперед, встала на лестницу. — Не Челентано, а вылитый Челентано! — Протянула руку и улыбнулась. — Молодой человек. — Благодарно кивнула после того, как Артем помог ей выбраться. — Спаси-и-ибо. — И сверкнула в его сторону подслеповатыми глазками.

— Прасковья Афанасьевна, — вежливо произнес Грин, подавая руку теперь уже оставшейся в бассейне в полном одиночестве моей бабуле.

— Ох, ты ж, ешкин-матрешкин, — воскликнула она и перевела взгляд на меня. — Вареник, скажи, что это ты сюда этого мужика привела.

— Я-я, — отозвалась, робко поднимаясь со скамейки.

— Надеюсь, не коллега? — Сурово поинтересовалась бабуля, подавая Грину ладонь.

— Нет, что вы, — довольно улыбнулся тот и представился: — Меня зовут Артем. Я…

— Слава всевышнему! — Зычно гаркнула она, и ее голос эхом оттолкнулся от стен. Вышла, встала на дорожку и бесцеремонно оглядела его с головы до ног. — Гляди, Семеновна, а я уж думала, что у нее со вкусом не все в порядке. Как вспомню того Шалтая-Балтая, аж рука сама к валокордину тянется. — Обернулась, грозно зыркнув на меня. — Надеюсь, ты не ходила к этой кобре на свадьбу?

Облизнула губы, подошла ближе и, не боясь, промочить одежду, обняла бабушку.

— Ходила. — Оторвалась, поцеловала в обе щеки и поспешила обнять стоящую рядом Семеновну. — Мы с Артемом вместе ходили.

— Хм… — Бабуля довольно улыбнулась, затем покосилась на хохочущую подругу. — Слышь, Семеновна, забыла, что врач тебе сказал, когда протезы ставил? Улыбаться, но не хохотать.

— Ой, — та виновато прикрыла рот рукой. — Точно.

— Ну, и как там эта змея поживает? — Поправляя лямки купальника, спросила бабуля.

— Обвивает Альбертика кольцами все плотнее и плотнее. Скоро начнет глотать и переваривать. — Усмехнулась. — Или ты про Андрея?

— Про него родимого.

— Ну… — Тяжело вздохнула и почувствовала, что Артем взял меня за руку. Заметила, как взгляд бабушки, отметив это, моментально стал по-лисьи хитрым и довольным. — Мне нужно очень много всего тебе рассказать…

— Хорошо, — согласилась она, — пойду, переоденусь, а вы пока кидайте жопы на скамейку в холле и ждите.

И выпрямившись в тростинку, натягивая кончики пальцев ног, бабуля промаршировала в раздевалку. Если бы не морщинистая кожа бывшей синхронистки и не символика дома для престарелых «Белая Лилия» на стенах, мы бы точно подумали, что находимся на соревнованиях, и сейчас нас ждет фееричное парное выступление, ведь Семеновна шла бок о бок с ней точно такой же горделивой походкой юного лебедя.

* * *

— Ох, Наташка, Наташка. — Утирая слезы возле палаты медблока, где лежала моя мама, причитала бабуля. — Во что же ты вляпалась, дурочка наша? Говорила я тебе… Но кто ж станет свекровку слушать, да? Моя ты золотая. Вон, какая тощая стала. Всю кровь с тебя выпил этот гад!

Мы стояли, прижав носы к стеклу, и наблюдали, как за ним мерно вздымается грудь спящей. Вверх-вниз, вверх-вниз.

— Не волнуйся, я сделаю все, чтобы вымести этих паразитов из нашего дома. И как можно быстрее. — Погладила ее по спине. — Вернетесь обратно в свой дом. Ты, папа, мама.

Бабуля покачала головой и закрыла глаза. Навалилась лбом на стекло. Она прекрасно понимала, что «как раньше» уже не будет никогда. Той семьи, что была у нас когда-то, уже не вернуть. Нельзя собрать осколки, склеить и забыть, ведь трещины всегда будут напоминать о том, что чаша однажды уже была разбита.

— У меня здесь друзья, работа, — тихо произнесла она.

— Семеновну мы заберем себе, тебе не придется ее бросать. — Заверила я.

Она дрожащей рукой вытерла слезу с морщинистой щеки, убрала за ухо прядь седых волос. Врач, давший ей успокоительное полчаса назад после нашего разговора, просил меня не усугублять, но в данной ситуации это было почти невозможно.

— Поживем-увидим. — Прошептала бабуля.

— Ты звони, как она придет в себя, хорошо?

— Обязательно.

— Если будет рваться домой, расскажи про психушку и… про отца.

Бабуля зажмурилась, словно ей было тяжело глотать.

— Угу, — промычала, доставая из кармана платок и прикладывая к лицу.

— Мне сказали, ее поместят в соседнюю с тобой комнату. Я посмотрела, вроде там достаточно уютно. Даже телевизор есть.

— И вай-фай. — Кивнула она. — Правда, через стенку живет Захаровна. Мало того, что глухая, так у нее еще и Альцгеймер. Она часто возвращается в возраст, где ей лет двадцать. Флиртует со всеми напропалую, водит к себе женихов. Они это… — Посмотрела, едва слышно хрюкнув от смеха, на Грина. — «Кость варят».

— Чего делают? — Переспросил тот, сводя брови на переносице.

— Ну… Кость варят… — Бабуля закатила глаза. — Как это сейчас по-вашему называется? По молодежному? Тр… В общем, сношаются. Громко очень. А потом так же громко рассказывают друг другу, как им было хорошо.

— О-о, — рассмеялся он, краснея.

— У нас тут весело. Ага. Бывает, дед Еремей перед танцами забьет трубку чем покрепче…

— Бабуль! — Взмолилась я.

Она недовольно сморщилась.

— Забыла, что ты у нас недотрога. И в кого только?

Да уж, пожалуй, Ника и та больше походила на ее внучку, чем я.

Пожала плечами, предположив:

— В отца?

И тут же спохватилась, потому что старушку от этих слов опять словно провернули через мясорубку. Она сделалась такой жалкой, растерянной и, задрожав, уставилась куда-то мимо нас.

— Скоро. Совсем скоро ты сможешь его повидать. — Пообещала я. Мы с Артемом подошли и обняли ее вместе. Крепко-крепко. — Я сделаю все возможное, чтобы эта встреча состоялась в ближайшие дни.

— Рада, что вообще дожила до того момента, как узнала, что мой сын жив. Спасибо вам, деточки. Варя, — поцеловала меня в щеку, — Артем, — чмокнула Грина и промокнула влажное от слез лицо в его рубашку.

И мы улыбнулись друг другу. Напряженно, растерянно, ведь нам еще предстояло выполнить данное обещание, но все же улыбнулись.

* * *

Девушка сидела, испуганно скрестив руки на груди, и внимательно смотрела на нас с Артемом. Большие синие глаза, спутанные светлые волосы. Худая донельзя, бледная, напряженная, с дергающимся уголком рта. Она моргала слишком часто для здорового человека и время от времени подергивала плечом так, словно бы ее кто-то тыкал пальцем в бок.

— Вижу, вы напуганы чем-то. — Заметила я доверительным тоном и улыбнулась.

Но расслабиться ей это не помогло. Пролегающие под глазами девушки темные круги вкупе с остальными признаками ясно указывали на то, что она была наркоманкой.

— Нет, — сказала отрывисто и снова съежилась, будто от мороза.

— Скажите, Оксана, насколько близкими были ваши отношения с Валерием? Вы жили вместе?

Ее снова тряхануло.

— Нет. — Дернула головой и принялась тереть ладонью шею. — Он у себя. Я у себя. — Уставилась в пол. — Иногда ночевали вместе.

— Хорошо. — Я оглядела скудную обстановку убогой однушки. Потертый местами деревянный пол, пожелтевшие обои, кровать и большой покосившийся шкаф. — Скажите, что вы знали о его работе?

— Немного. — Ее глаза забегали.

Я на секунду представила, что было бы с этой девушкой, не подсядь она на всякую дрянь. Молодая, красивая от природы. Ее бы ждал большой успех, выбери она другую дорогу.

— Он был больше, чем просто водителем?

Мне был известен ответ на это вопрос. А ей?

Оксана принялась скручивать пальцами подол халата.

— Я… не спрашивала.

— Но вы ведь наблюдали?

— Ну… — Нервно скрюченные кисти словно бесконтрольно заскользили по телу. — Ему могли позвонить часа в два ночи, и он уезжал. Не мог отказаться. Иногда это бывало по три-четыре раза в неделю.

— Может, рассказывал что-то про свои дела? Чем занимался?

Ее руки словно выламывало.

— Нет. — Сжала их добела. — Никогда…

— А начальника вы его видели?

Она замерла.

— Нет. — Отчаянно замотала головой. — Только слышала, как Валера звал его Михалычем.

Я достала из кармана телефон и показала ей фото Андрея.

— Знаете его?

Посмотрела безразлично и снова уставилась на меня.

— Нет. — Ее глаза зияли на лице темными дырами. — Нет.

Я спрятала телефон обратно и выпрямилась.

— Никаких вещей от Валерия у вас не осталось?

— Только зубная щетка.

Кивнула.

— Понятно.

— Это все? — Ерзая на стуле, она чесала пальцем кожу возле ключиц.

— Еще один вопрос. — Я облизнула пересохшие губы. — В ночь, когда Валерий покончил с собой, вы разговаривали с ним по телефону…

Девушка замерла и подняла на меня испуганные глаза. Она тоже знала, что он не мог сам прыгнуть из окна, и чего-то боялась.

— Да… — Произнесла почти беззвучно.

— О чем вы говорили?

— Ни о чем. — Порывисто дернула плечами несколько раз. — Договаривались о встрече на завтра…

И открыла рот, поняв, что случайно проговорилась.

— Очень странно, да? — Попыталась заглянуть ей в глаза. — Самоубийца, который договаривается о свидании со своей девушкой?

Оксана вскочила, закуталась в кофту и снова, будто передумав уходить, рухнула на стул.

— Пожалуйста. Я боюсь. — Посмотрела с мольбой. — Если кто-то расправился с ним, значит, придет и за мной! — Задышала часто-часто. — Я ничего не знаю! Ничего говорить не буду!

И застыла, глядя куда-то мне за плечо. Медленно повернув голову, я увидела предмет ее внезапного интереса — зажатую меж пальцев Артема хрустящую купюру.

— Просто скажите нам, и никто об этом не узнает, — заверил он, — хорошо? Я обещаю.

Ее словно загипнотизировали. Растворенные наркотиками извилины в мозгу зашевелились в попытке принять какое-то решение.

— Он сказал, что в дверь звонят… Кто-то пришел. Обещал мне перезвонить! — Воскликнула девушка, выхватив банкноту. — Это все. Честно! Я больше ничего не знаю! Пожалуйста, уходите! Уходите…

У меня в кармане зазвонил телефон. Посмотрела на экран. Олег.

* * *

— Держи, — Перевозчиков положил на мой стол данные биллинга по телефону Андрею.

— Спасибо, Олег. — Подтянула к себе бумаги. — Все готово?

— Да.

— Тогда собери всех у меня через пять минут.

Он молча кивнул и вышел.

— Ты уверена? — Раздался из-за спины голос Грина.

Крутанулась на кресле и посмотрела, как он, сидя в углу кабинета на краешке диванчика, сверлит глазами листок, пришедший факсом из Волгограда. Тамошние коллеги прислали утром запрос: пропала фура с партией яиц, купленных на Майской птицефабрике. О пропаже заявила компания-покупатель товара, оплатившая, но так и не получившая груз.

— Да. — Ответила, при этом про себя отметив, что бессонная ночь в дороге никак не отразилась на красивом лице Артема. — Он звонил кому-то сразу, как они с Русланом получили распечатку по Валере.

— Хорошо. Значит, — Артем помахал в воздухе документом, — Синицын выехал с грузом с птицефабрики, но до Волгограда так и не доехал?

— Ни водителя, ни фуры. Растворились в воздухе.

— Думаешь… — он вытянул свои длинные ноги. — Стоит искать где-то недалеко от города?

— Тело Синицына — да. И тела всех остальных пропавших, чьи паспорта держит у себя Андрей. А вот фуры, думаю, уже не найти.

Артем хмыкнул.

— Хороший бизнес, однако.

— Это если поставить на поток. — Я поправила очки.

— Последним, с кем разговаривал Синицын перед исчезновением, был Валера. Думаешь, это он выполнял всю грязную работу?

Закинула ногу на ногу. Пожала плечами.

— Вероятно, он находил одиноких мужчин, ищущих работу водителем, помогал им открыть ИП, оформить на себя грузовик. Думаю, объяснял это удобством: ты сам предприниматель, а нам просто оказываешь услуги. Далее они загружали фуру товаром и… — Тяжело выдохнула. — Отправляли ничего не подозревающего мужчину в последний путь. Он выезжал из города, они звонили ему, встречали где-то по пути на трассе, а затем убивали. Машину в разбор, товар в магазины, тело, вероятнее всего, в лес… И никто потом пропавших одиночек не искал… Удобно.

Грин скрутил факс с запросом в трубочку и постучал им по коленке.

— Или как в случае с Огорчевским и Будневым: сообщали, что хотят купить его автомобиль, назначали встречу в безлюдном месте, убивали и забирали себе и деньги, и машину.

— Именно. — Кивнула, щурясь от солнца, льющего свой свет через окно. — Неплохая подработка.

— Все равно мелковато как-то для владельца птицефабрики.

Улыбнулась.

— Мы же не знаем, как у него идут там дела. Однажды он уже гасил свои долги с помощью денег, добытых от смерти первой жены или после устранения моего отца.

— А что там с распечаткой?

— Кстати, да. — Развернулась, взяла в руки желтый маркер и склонилась над бумагами. — Так. Вот у нас день пропажи Синицына, день убийства Валеры… — Отметила нужные строки. — Так… Интересно…

— Что? — Артем встал и подошел ближе, положил руки на мои плечи.

— Очень много звонков Альберту. — Принялась выделять их цветом. — Даже слишком. Любит он поболтать с зятьком.

— Ну, так украденную партию яиц же нужно сбывать через кого-то!

На этих его словах дверь открылась, и на пороге появился Руслан. Грин тут же убрал руки с моих плеч и пошел поздороваться с ним.

— А ты что все еще здесь, дружище? — Радостно воскликнул опер.

В комнату следом вошли Олег, Кирилл и еще пара сотрудников.

— Согласовывал с Варварой Николаевной статью о поимке маньяка Стручкова.

Они крепко пожали друг другу руки.

— А про меня там что-нибудь будет? — Рассмеялся Руслан, гордо выпячивая грудь. — Мы с Олегой тоже отличились!

— Обязательно, — заверил Артем, здороваясь за руку и с остальными вошедшими.

Когда все расселись, я разложила перед собой листы и накрыла их ладонями.

— Итак… — Оглядела задумчивые лица присутствующих. — У меня есть кое-какие соображения по дальнейшим действиям, но сперва… еще кое-что нужно уточнить…

Перевела взгляд на выделенные в отчете телефоны. Всего с трех номеров звонили Андрею перед убийством Валеры. Достала смартфон. Почти задыхаясь от волнения, набрала первый. Длинные гудки. Никто не ответил. Затем улыбнулась собравшимся и набрала второй. Тишина. Выключен.

Мужчины с любопытством наблюдали за моими действиями. Олег сосредоточенно жевал губу, Руслан покачивался на стуле, остальные, не отрываясь, следили за моими руками.

Ну, что ж. Была, не была.

Набрала третий номер и затаила дыхание. В следующую секунду в кармане брюк Кирилла запиликало. С невозмутимым лицом он достал трубку и скинул вызов.

— Кто-то способствует утечке информации у нас в отделе, — с невинным видом сообщила я и набрала последний номер еще раз.

Когда в кармане его брюк опять завибрировало, и послышался звук вызова, Кирилл заерзал на стуле и немного покраснел. Достал трубку и хотел скинуть вызов, но его руку вдруг перехватил Руслан. Парень с испугом уставился на него.

— Не берешь трубку? — Спросила, переворачивая свой смартфон экраном к нему.

Нажала отбой, и пиликанье тут же прекратилось. Растерянный паренек, кажется, потерял ориентацию в пространстве, смотрел по очереди на всех оперов и не мог произнести ни звука.

— Киря, а я думал, у тебя «Нокиа». — Спокойно произнес Олег, забирая из его рук трубку. — А это что у нас? «Самсунг»? Для особых случаев, что ли?

Парень молчал.

— Зарплаты опера слишком мало, да? — Я встала из-за стола и подошла ближе. Теперь он смотрел на меня, словно загнанный зверь, готовый нанести последний укус перед смертью. Сверкал глазами и будто готовился к прыжку. — За деньги продался? А, может, просто по старой дружбе? Расскажешь нам?

Кирилл стоял, сжав руки в кулаки, и тяжело дышал. Воздух с шумом вырывался из его ноздрей. Плотно сжатые губы едва заметно дрожали.

Я пожала плечами.

— Удостоверение на стол, оружие сдать. — Кивнула головой на дверь. — Уводите, пусть пока посидит, подумает.

— С радостью!

И ребята, грубо подхватив парня под локти, подтолкнули его по направлению к коридору.