Глава 6

Выбиралась из-под одеяла, словно из-под тяжелой бетонной плиты, расплющившей голову, но для каких-то целей пощадившей и не прибившей меня сразу и на смерть. Думала, жизнь окончена, когда проснулась под утро в туалете с гранулами кошачьего наполнителя в волосах и наощупь поползла к постели. Но настоящее мучение — вот оно. В привкусе кислых помоев во рту, в разрывающей горло сухости, в гудящей паровозным гудком головной боли, сваливающей с ног. Вот оно — испытание почище любых терзаний совести. Просто видеть свое отражение в зеркале и даже не узнавать его…

Черные круги под глазами незнакомого мне чукотского оленевода, паучье гнездо вместо прически, потрескавшиеся сухие губы и предательски дрожащие руки. Неужели, все это я? Ужас!

Но ничего. Будем считать, что все случившееся мне только приснилось. Не знаю, как жить дальше и что теперь делать, знаю лишь одно — работа отвлекает. Быстро приняла ванную, оделась, скатала в калачик еще влажные, тщательно прочесанные щеткой волосы, закрепила невидимкой, схватила сумку и выбежала на свежий воздух.

Борясь с накатывающей волнами тошнотой, направилась вдоль набережной. Пыталась отвлечься, слушая море, разглядывая прохожих и подставляя лицо под по-летнему ласковые лучи солнца. А еще раз за разом прокручивала в голове детали расследуемого дела — все лучше, чем вспоминать, как пришлось вчера возвращать кольцо тому, кто меня предал. Тому, кто обрек на одинокие ночи в холодной постели.

— Варвара Николаевна, — воскликнул дежурный, — вы опять ни свет, ни заря. Суббота же!

— Добро утро, — вздрогнув, ответила я. Слова мужчины ударили в голову, словно колокол. — Работа…

— Выглядите неважно, — полноватый лейтенант разглядывал меня беззастенчиво.

— Не выспалась, — вздохнула, упираясь бедром в турникет.

«Балда. Приложи пропуск» Ткнула сумкой в индикатор и, увидев зеленую стрелочку, решительно продолжила движение.

— Наслышан, — тоскливо произнес на прощание дежурный.

С трудом попав ключом в замочную скважину, отперла дверь кабинета и вошла. Теперь у меня ныло уже все тело. Повесила сумку на спинку стула, расстегнула жакет, схватила тряпку и принялась протирать подоконник. Такое занятие всегда хорошо отвлекало и настраивало на нужный лад. А еще после влажной уборки глаз не раздражали мелкие пылинки, мелькающие под обнажающими солнечными лучами.

Вымыв руки, еще раз взглянула в зеркало: вполне сносно, но на людях лучше не показываться. Вскипятила воду, заварила кофе и уселась за стол. Предстояло теперь только привести мысли в порядок и сосредоточиться. Пожалуй, первый раз в жизни это казалось мне почти невозможным.

— Привет, — на пороге вдруг показался сияющий Лунев. Явно выспавшийся, свежий, гладко выбритый.

Выпрямилась и застегнула жакет на одну пуговицу.

— Привет.

Наверное, мой голос прозвучал как старая скрипучая половица. По крайней мере, мне точно именно так и послышалось. Прокашлялась и потянулась к чашке с кофе.

— О-о-о, — Егор вошел, закрыл за собой дверь и двумя руками взъерошил аккуратный ежик каштановых волос. — Что пила?

Бросила на него испуганный взгляд и обожгла язык большим глотком горячего кофе. Как он догадался?

— Белое вино, — произнесла, поморщившись.

Майор подошел к подоконнику и дернул на себя створку окна. В комнату ворвался запах моря и соли.

— А потом? — Спросил он, усаживаясь напротив.

Мне захотелось сползти под стол.

— Если скажу, разочаруешься во мне, — почти пропищала, припадая губами к кружке.

Лунев засмеялся, и мне пришлось с удивлением отметить, что его голос приятный, низкий и густой, словно расплавленная карамель.

— Не смеши меня, Комар. Я же все про тебя знаю.

— Водку, — призналась, тихонько вздохнув.

Его глаза моментально загорелись.

— Ты? Водку? — Спросил, откидываясь на спинку стула. — И с кем?

Пробежалась взглядом по его сильным рукам, по бицепсам, ясно очерченным под рубашкой. Надо же, пока даже не верилось, что у меня еще может с кем-то сложиться после Альберта. Слишком приучила себя к мысли, что мы теперь «вместе и навсегда». Долго ли буду отвыкать? И смогу ли?

— Я что, на допросе? — Зевнула в кулак.

Егор продолжал рассматривать меня, склонив голову набок.

— Прости. — Моргнул несколько раз, будто пытаясь от чего-то отвлечься. — Профдеформация. Мне просто стало интересно, что тебя заставило пригубить столь низменный напиток.

— Расскажу, не поверишь.

Он уселся удобнее, широко расставил ноги и скрестил руки на мощной груди:

— Рассказывай. Выходной, времени много, послушаю.

— С подругами. — В три глотка допила остатки напитка и, положив пальцы на виски, принялась массировать. — Да глупо вышло. Сама не знаю, чего на работу пришла. Думала, с документами поработаю, изучу все еще раз внимательно. Дома все равно заняться нечем.

— Я серьезно, Комар, давай выкладывай. — Теперь Лунев хмурился.

Положила руки ладонями на стол, будто на библию, и выдала как на духу:

— Меня Альберт бросил.

— Подожди, — выпрямился Егор, накрывая своими горячими руками мои. — А свадьба? Ты же говорила…

— Не будет свадьбы, — сверля глазами бледную кожу на костяшках его пальцев и боясь пошевельнуться, произнесла я.

— Этот сукин сын мне сразу не понравился! — Выдал он.

— Что? — Дернула руки на себя, освобождаясь. — Почему ты мне сразу не сказал?

— Ну… — Тяжелые ладони заскользили по столешнице и быстро скрылись в карманах его джинсов. — Ты же такая счастливая была…

— Спасибо. — Усмехнулась, вздымая взгляд к потолку. — Я была слишком занята работой, чтобы заметить, что у нас с ним что-то не так… Но то, что он наговорил мне вчера… Это заставило задуматься, все ли в порядке со мной самой.

Лунев наклонился на стол, привлекая мое внимание.

— Что, совсем плохо тебе?

— Ну… — Пожала плечами.

— Голова болит?

Живет своей жизнью. Прокручивает мозги внутри черепной коробки, как в барабане стиральной машины. Взбалтывает их будто миксером.

— Ну… — Промычала, вновь хватаясь за виски.

— Пошли скорей, — он вскочил, схватил мою сумку и потянул за руку.

— Куда?

— За лекарством.

Лунев схватил со стола ключи, закрыл ими дверь и нежным прикосновением за талию подтолкнул меня к своему кабинету. Вошла, отметив в очередной раз про себя не уютность чисто мужской обстановки, и покорно уселась на его кресло. Егор уже суетился возле сейфа: скрежетнул замок, зашелестели листы бумаги, и через секунду на столе вдруг появилась бутылка коньяка с двумя маленькими гранеными стаканами.

— Пить? Опять? Не-е-ет! Только не это!

— Давай-давай, — разливая янтарную коричневатую жидкость, засмеялся он. Подвинул мне стакан и хитро сверкнул глазами. — Пей. Полегчает.

— То же самое вчера слышала перед тем, как мне поплохело.

— Пей, Комар.

Неохотно протянула руку, взяла напиток и вдохнула терпкий аромат, моментально заставивший меня поморщиться.

— Может, таблеточку? — Пискнула жалобно.

— Исключено!

Вздохнула.

— Ты знаток, да?

Егор так звонко рассмеялся, что колокол, засевший в моей голове, прозвонил сразу несколько раз.

— Да это каждый знает, Варь. Лучше рюмочкой похмелиться, чем горсть таблеток сожрать.

— Врачи бы с тобой точно не согласились.

— Правильная ты наша, — одарил меня озорной улыбкой, покрутил в руке стакан с напитком, разглядывая его на просвет, и, едва пригубив, поставил обратно.

Выдохнула, как меня вчера учили, хлопнула залпом содержимое граненого и спрятала лицо в рукав жакета. Знакомое жжение прокатилось по пищеводу, опустилось ниже и отозвалось несколькими каплями слез, появившихся моментально в уголках глаз.

— Ого… — Только и вымолвил Лунев, разглядывая меня с пущим интересом.

— Ты, кстати, что на работе делал? — Выдавила, ловя себя на мысли, что с удовольствием бы когда-нибудь, прости господи, согрешила с этим крепким мужчиной.

«Это что, коньяк так быстро в голову ударяет? Или мне просто терять больше нечего? Прочь, прочь такие мысли, прочь!»

— Так же как и ты, — медленно произнес Егор, все так же задумчиво разглядывая солнечные блики, тонущие в напитке.

— Насквозь тебя вижу, Лунев, давай, не обманывай.

Он улыбнулся:

— Да я, вообще-то, частенько по субботам работаю. Человек же свободный, никто меня не ждет. — Игриво прищурился. — Вот думаю, не приударить ли за тобой? Ты у нас теперь девушка свободная…

— Не смеши, — проронила, испуганно уставившись в бездну зеленых глаз.

Егор заметно потускнел. Ссутулился, запивая неловкость момента коньяком, и быстро перевел тему, пока я мысленно продолжала костерить себя, на чем свет стоит, что не отшутилась. Представляю, что было написано на моем лице в тот момент. И как это было воспринято самим Луневым…

* * *

— Там пара коробок. Ну, или штук шесть, не помню. — Сказала, усаживаясь на пассажирское сидение в синий «KIA Rio» Егора.

— Да без проблем, — бодро отозвался он, заводя мотор. — Помогу.

Пятьдесят грамм коньяка выветрились вместе с головной болью за два часа душевных разговоров и обменом мнений по нашим текущим делам. Неловкость же от нечаянно выказанной мне Луневым симпатии и неприкрытого ужаса в моих глазах в качестве реакции на нее, никуда не исчезла. Теперь мне очень хотелось сгладить этот момент, но не было ясно, каким образом. Сам же коллега предпочитал вернуться в колею непринужденного дружеского общения и ничем не выказывать больше своего разочарования от воспоминаний о том, как я вдруг опешила от произнесенных им слов.

— На светофоре направо, — махнула рукой Егору, одновременно разговаривая с экспертом нашей лаборатории по телефону, когда вдруг замерла то ли от увиденного, то ли от услышанного в трубке. — Стой-стой! Давай за ним!

— За кем?

— Вот за этой машиной!

Немного не обдуманно, но это было первой реакцией на мелькнувшее авто Альберта, вильнувшее на перекрестке вправо. Лунев послушно направил автомобиль следом.

— Хорошо, поняла вас, спасибо, — ответила эксперту и нажала «отбой».

— Что случилось-то? — Пробормотал Егор, держась немного позади белого «Nissan Qashqai». — Кто это? За кем мы едем?

— Просто езжай, — попросила тихо.

Мне нужно было проверить, верна ли догадка, и не показалось ли мне то, что показалось.

— Останови здесь.

— Прямо здесь? — Спросил Егор, притормаживая, чуть не доехав до моего дома.

— Да, — ответила коротко и замерла, вперившись взглядом в белый автомобиль, остановившийся у самых ворот.

— Ты же хотела съездить к маме, забрать вещи?

— Мы и так приехали к маме. — Процедила сквозь зубы, не отрывая взгляда от водителя, вышедшего, чтобы открыть пассажирскую дверь. — Так сказать, объединили оба дела в единое производство.

— Подожди, — вытянул шею Лунев. — Это ж… твой Альберт.

— Совершенно верно, — произнесла, чувствуя рождающуюся в душе оглушающую пустоту.

— А кто это с ним? — Нахмурился Егор, пытаясь разглядеть выпорхнувшую из автомобиля блондинку в желтом платье.

— Моя сестра, — усмехнулась, кивая самой себе.

Вот же. Как все просто. Теперь был ясен ее вчерашний посыл. Молодец, Крис, четко сработано. Умничка.

— Это что получается? — Спросил Лунев и тут же присвистнул, увидев, как цепко притягивая к себе, девушка припадает к губам мужчины в долгом и страстном поцелуе.

— То и получается, — выдохнула, не в силах скрыть улыбку.

Альберт проводил мою сестру до двери, сел в автомобиль, коротко посигналил на прощание и отбыл в противоположную от нас сторону.

— Варь… — Жалостливо произнес Егор, поворачиваясь ко мне.

Внутри все горело. Мне совсем не нужна была ничья жалость. Моей ярости хватило бы сейчас, чтобы испепелить кого угодно одним только взглядом.

— Пошли, — кивнула другу головой, выбралась наружу и быстрым шагом пошла к дому.

— Подожди, Комарова, — он догнал меня в два счета и развернул к себе, — ты что собралась делать? Ты это… слышь… не нужно сгоряча!

Перехватила его руки и улыбнулась:

— Спокойно, Лунев. Я не умею скандалить. Все будет хорошо. Просто побудь со мной рядом, ладно?

Он неуверенно кивнул. Развернулась, выдохнула и пошла к калитке. Отворила своим ключом. Позвала еще раз:

— Пойдем.

— Иду, — догнав меня, ответил Егор.

Не чувствовала ничего, понимала, что земля уходит из-под ног, не собиралась ничего выяснять, просто хотела посмотреть в бесстыжие глаза.

Пусть живут, как хотят. Только не в моем доме.

Решительно толкнула дверь и вошла. Отдернула вниз жакет, поправила юбку, гордо подняла подбородок.

— Привет всем! — Почти пропела, обретая вдруг силу духа и ощутимую уверенность в себе.

Надо же, собрались в гостиной. Видимо, чтобы встретить с гулянки блудную дочь. Андрей уже с утра был при параде: серый свитер с брюками, на ногах мягкие кожаные домашние туфли. И все тот же холодный осуждающий взгляд, адресованный не кому иному, как мне. Мама выглядела привычно усталой, держалась немного поодаль, нервно теребя край водолазки, висящей на ее исхудавшем теле, словно на вешалке. Сестрица встретила меня во всеоружии: изящный поворот головы, невинные глаза испуганной лани — заранее приготовленная маска, не раз опробованная и так хорошо зарекомендовавшая себя в общении с родителями.

— Кристина, вас с Альбертом уже можно поздравить? — Я решительно прошла в гостиную, намеренно не снимая обуви. — Расскажешь потом на досуге, как он? Хорошо? — Подошла вплотную. — Подозреваю, что так себе, с твоими-то запросами. Жаль, что не миллиардер, правда? — Вздохнула, качая головой. — Простой торгаш. — Сменила ехидную улыбку на едкий прищур. — А тебя не смущает, что ты донашиваешь его за мной?

Кристина молча потупила взор. Нет, совсем не от стыда или смущения. Она старательно отыгрывала выбранную заранее роль.

— Варвара, в чем дело? — Отчим шагнул вперед, оказавшись как раз между нами. — Что происходит? — Светлые брови сошлись на переносице, выражая гнев. — Будь добра объяснить нам всем. — Обернулся к застывшему на пороге совершенно растерянному Луневу. — И представь нам своего… спутника…

— Добрый день, — коротко кивнул тот, оглядывая собравшихся.

Посмотрела на отчима снизу вверх, покачала головой:

— Ох, что ты, Андрей, я не такая быстрая, как твоя дочь. Егор — всего лишь мой коллега.

Мужчина недовольно зыркнул на дочь.

— О чем она, Кристина?

Сестрица, заламывая руки, бросилась к нему:

— Понимаешь, папа, — обернулась, подошла и взяла за руку мачеху, — мама… — затем жертвенно опустила взгляд в пол, — представляю, как все это выглядит. Нам очень не хотелось огорчать Варю, но все так получилось… — Едва не выдавила слезу. — Мы с Альбертом любим друг друга. — Всхлипнула, поправляя излишне откровенный вырез платья, и нахально сверкнула в мою сторону хитрыми глазами. — Прости, что поступаю так с тобой, сестра, но мы хотим быть вместе. Думаю, ты должна знать, что я всегда была честна с тобой и стала с ним встречаться только после того, как вы расстались.

Приложив руку к груди, спросила:

— Через сколько? — Не смогла сдержать усмешки. — Часа два-то хоть прошло с нашего расставания? А? Или когда вы с ним снюхались? Скажи-ка мне честно.

Кристина потрясла головой и сделала шаг в мою сторону:

— Варвара, ты вправе злиться, я тебя понимаю…

Отличное выступление. Но на «Оскара» не тянет. Ох, не тянет.

— Да Бог с вами, будьте счастливы. — Отмахнулась и повернулась к Андрею. — Я пришла поговорить о другом. Мы с мамой сейчас уйдем. Вместе. Даю вам двое суток, чтобы вы собрали свои вещи и покинули наш дом. — С видом победителя подошла к маме, взяла за руку и потянула за собой. — Не бойся, мама, пойдем. — Почувствовала сопротивление и вдруг остановилась. Повернулась к ней. — Ты должна знать, что этот человек кормит тебя сильнейшим снотворным, я нашла таблетки в твоей комнате, отправила на экспертизу и только что получила результаты. — Она смотрела непонимающе, испуганно, потерянно. Я до боли свела челюсти и процедила в сторону отчима. — Это уголовно наказуемое деяние. Так что отпираться не стоит, ты намеревался угробил мою мать!

— Варвара! — Тонкие губы сомкнулись в прямую линию. — Как ты смеешь! После всего, что я для тебя сделал! — Он угрожающе сверкнул глазами, преградил нам путь и вытянул вперед ладонь, предлагая жене взяться за нее. — Иди сюда, Наталия!

Его грудь вздымалась так высоко, что выражала внутреннее кипение взбешенного человека больше, чем непроницаемое до сих пор лицо.

— Убери от нее свои руки! — Прошипела, заметив, что Лунев мнется в двух шагах от нас, решая, не пора ли ему вмешаться.

— Варвара, думаю, тебе стоит сейчас замолчать, чтобы и дальше не выглядеть глупо. — Легкая полуулыбка коснулась уголков рта Андрея. — Снотворное прописал Наталии ее врач, она принимает его из-за расстройств сна и, заметь, совершенно добровольно. Стоило для начала это уточнить. А этот концерт, что ты здесь устроила…

Мне не хватало воздуха. Казалось, вот-вот взорвусь от бешенства, глядя на его самодовольную ухмылку.

— Это — правда, дочка, — вдруг донеслось из-за плеча.

Тихо, едва различимо, несмело.

Обернулась, наклонилась над ее ухом, сжала крепче дрожащую ладонь:

— Пойдем, мама, тебе больше не нужно бояться этого… тирана. — Перешла на шепот. — Пойдем со мной? — Заглянула в ее наполненные до краев страхом глаза и спросила уже громче. — Или хочешь, останемся здесь, пусть он выметается?

Нижняя губа матери нервно плясала, глаза глядели виновато.

— Дочка, не нужно. — Едва справляясь с блеснувшими вдруг слезами, погладила мою руку. — Все хорошо. — Склонила голову набок и посмотрела с такой любовью, что чуть не разорвалось сердце. — Ты сейчас просто сильно расстроена. Все уладится… Вот увидишь…

— Мама? — Покачала головой. — Я тебя не узнаю. — Отшатнулась, не веря тому, что слышу и вижу. — У тебя что, совсем нет своего мнения? Ты намеренно не замечаешь ничего вокруг?

— Так будет лучше. — Закивала она, бросая на отчима короткие, полные покорности взгляды. — Поверь мне.

Я обессиленно опустила руки. Сделала шаг назад. Оглядела еще раз всю честную компанию. Мечущего глазами молнии Андрея, довольную притихшую сестру, мать, явно напуганную, разрывающуюся изнутри и не способную принять единственно верного решения.

Закрыла глаза, покачала головой и улыбнулась сама себе.

— Я сейчас уйду, — посмотрела последний раз на готовую разреветься мать, — но обещаю, что скоро открою тебе глаза. Обещаю.

— Прости меня, — донеслось уже в спину.

— Угу. — Бросила в ответ, чувствуя, как душу рвет от обиды на части. Хлопнула по плечу растерянного Лунева. — Пойдем, Егор. В гараж. За моим барахлом. Заботливые родственники, наверняка, уже зашвырнули его туда.

— Варя, — начал, было, он уже за дверью.

— Все нормально, Лунев, — отозвалась, решительно шагая в сторону гаража, — это всего лишь первый раунд, дальше буду умнее.

* * *

— Привет, — удивилась Вера, встречая меня через два часа на пороге своей квартиры.

Уперла руки в бока и одарила искренней улыбкой от уха до уха.

— Привет, — поздоровалась, поправляя очки. — В общем, я согласна.

— Согласна на что? — Выкатываясь к дверному проему прямо на кресле, воскликнула Ника с гарнитурой в ухе.

Посмотрела на нее:

— Согласна на апгрейд. Может, не полный, но хотя бы как получится.

И сделала решительный шаг внутрь квартиры.