18. Шесть дней жизни в замке.
18. Шесть дней жизни в замке.
На обед за столом собрались только трое обитателей замка. Я сидела справа от Алви, а Кларк пересел с конца стола по левую руку от графа. Может, он надеялся во время еды поговорить с другом, но все внимание мужа было приковано ко мне. Он предлагал, что переложить мне в тарелку, доливал в ещё не осушенный мной бокал напиток и при этом сам ничего не ел.
- Нет, я не буду это, - отказалась я от очередного поднесенного мне Алви куска, на этот раз муж вырезал для меня самую аппетитную часть фаршированного гуся. И он чуть ли бросил очень ароматный сочный даже с виду кусок в блюдо, откуда только что его взял.
Кларк, полюбовавшись на этот акт вандализма, отрезал от гуся ножку и, чуть ли не причмокивая, начал его есть.
- Зря не ешь, Алиса, - с набитым ртом проговорил Кларк. - Очень вкусно. Вкуснее монастырской каши.
- Алиса, вы не любите фаршированного картофелем и яблоками гуся? – Спросил, игнорирую друга, Алви. Он даже наклонился ко мне.
Я пожала плечами. Кто, вообще, в каком-либо из миров может не любить мясо гуся? Особенно приготовленного с таким искусством?
- Может положить вам рыбу? - Указывая на цельные, запечённые в печи рыбы, красиво выложенные в широком блюде и украшенные зеленью и дольками лимона, спросил граф. И добавил. - Кажется, это форель. Вы любите форель?
Я качнула головой. Не потому что не люблю форель, я просто не хотела, чтобы Алви перекладывал ее мне в тарелку. И дело было не в моей застенчивости или скованности после нашего разговора в библиотеке. И я была голодной. Я даже аппетита не потеряла. И каждое блюдо на столе мне хотелось поесть, не просто попробовать. Но у меня не получалось есть из-за того, что перед Алви стояла абсолютно чистая тарелка, за все время обеда он не только ничего не попробовал, он даже в нее ничего не переложил.
- Вы все ещё расстроены, что не сможете вернуться в свой мир? - Спросил Алви.
И я кивнула.
- Но это не значит, что нужно морить себя голодом. Хоть что-то надо поесть.
И тогда я решилась и спросила:
- Алви, а почему вы ничего не едите?
Кларк прикрыв рот салфеткой, рассмеялся.
А граф ответил:
- Пока не восстановлюсь физически, я не могу полноценно магичить. И мне не нужно много еды. Нерастраченная энергия вредит.
Кларк чуть не подавился от нового приступа смеха. Но Алви не обращал на него внимания. И я отвела взгляд от явно довольного происходящим графа Зандер.
- Даже немного поесть нельзя? - Я не пыталась проявлять заботу, мне было только любопытно. Ведь люди, после болезни или ранения, должны питаться полноценно и сбалансировано. Так человек быстрее восстанавливается.
- Немного можно. - Улыбнулся Алви, и улыбка у него оказалась очень теплой. - И я ел утром.
- А зачем вы пришли на обед? - Я подумала, что сидеть за накрытым роскошными блюдами столом и игнорировать всю эту вкуснятину непросто.
- Чтобы поели вы, Алиса.
Ну, раз уж граф ради меня пошел на такое испытание своей силы воли, я указала на брошенный им раннее в блюдо кусочек гуся, и придвинула свою тарелку ближе. И попросила переложить мне ещё и картофельно-яблочную начинку.
Уже после десерта, когда мы ещё не встали из-за стола, Алви сказал, что собирается навестить арендатора, который просил помочь с заболевшими деревьями. И пригласил меня поехать вместе с ним. Я с радостью согласилась на небольшое путешествие.
Ехали мы на лошади. Я сидела впереди графа в специальном двухместном седле, а он одной рукой управлял лошадью, а другой придерживал меня, обхватив за талию.
Когда через час езды я устала сидеть на одном месте, Алви предложил мне пройтись. Сейчас я чувствовала себя средневековой барышней, гуляющей рядом с кавалером. Уже наступила середина осени, на улице было пасмурно и сыро, но настроение у меня заметно улучшилось во время прогулки. Может, дело было в том, что граф интересовался моей прежней жизнью, моими вкусами, мечтами. Рассказывал, как я могу занять себя, если захочу, в этом мире. У меня даже была возможность многому научиться. Алви обещал, что наймет мне любых учителей.
Ещё настроение мне подняли встречные люди. Это были и крестьяне с ремесленниками, и даже аристократы. Они все радовались, узнавая в идущем по дороге человеке, в забрызганных грязью сапогах, графа Хартман. Почти все останавливались для приветствия и говорили, как они счастливы, что он остался жив и вернулся домой.
Алви всем без исключения представлял меня, с гордостью сообщая, что я его жена и хозяйка земель Хартман.
Наконец, мы добрались до большого садового хозяйства. Навстречу нам выбежал фермер, следом за ним шли, кажется, все члены его большой семьи: жена, взрослые сыновья, невестки, юная дочь и целый выводок детишек.
Малыши без всякого стеснения бросились обнимать Алви за ноги. А он их не отталкивал и достал из своего кармана пригоршню леденцов и позволил детям самим их разбирать. Я смотрела, как Алви терпеливо наблюдает, чтобы дети брали честно по одному леденцу. Последняя конфетка перекочевала в детские ручки, когда Алви перехватил мой взгляд. Я тоже от леденца не отказалась бы, только в руке графа уже ничего не осталось.
Но он, не спуская с меня взгляда, запустил руку в карман и, поискав, все-таки, нашел затерявшийся в нем последний леденец. И протянул его мне. Мне не удобно было, как ребенок, бросаться на конфеты, но Алви ждал, и я, стараясь сильно не смущаться под пристальными взглядами ожидающих внимания графа людей, взяла из его руки ярко-красный леденец. И тихо поблагодарила Алви, вызвав его ответную улыбку.
- Добро пожаловать, ваше сиятельство. - Неуклюже поклонившись, одновременно пытаясь отогнать дальше детей, приветствовал гостя хозяин фермы. И бросил украдкой на меня взгляд.
- Доброго дня, - ответил Алви. И, как и во всех предыдущих случаях, представил меня. - Графиня Хартман, моя супруга.
- Мы слышали вы жила в монастыре. - В то время как все взрослые обитатели фермы долго и с чувством приветствовали и поздравляли нас с графом, нарядно одетая девушка привлекла к себе мое внимание. Я кивнула, подтверждая этот слух. - А ещё говорили, что вы простолюдинка и бесприданница. И в монастырь вас сослали за грехи.
Я не знала, как поступить, когда меня практически оскорбили и посмотрела на Алви, ожидая совета. А он, обхватив меня за талию, прижал к своему боку.
- Агнес, - холодно посмотрел он на девушку, - собирая и распространяя слухи, люди роняют свое достоинство. Графиня Хартман моя жена, аристократка и госпожа этих земель. - И дочь арендатора, вспыхнув, скрылась за спинами других людей.
Приглашение пройти в дом, отдохнуть и угоститься свежими пирогами Алви отклонил и попросил проводить нас в сад.
- Конечно, ваше сиятельство. - И фермер, попросив прощение за поведение дочери, начал объяснять, что за беда произошла с его деревьями. - Урожай слив и абрикосов в этом году был богатым. Мы покрыли все наши расходы и сделали хорошую выручку. Только я стал замечать, абрикосовые деревья начали болеть, ветки сохнут и отваливаются и листва опала слишком рано.
Мы уже дошли до сада. На мой взгляд, деревья просто скинули пожелтевшую листву. Ведь скоро зима.
А Алви присел на корточки и коснулся земли раскрытой ладонью.
- Странно. - Тихо сказал он и начал обходить дерево за деревом, также присаживаясь и касаясь земли.
Арендатор с сыновьями смотрели на графа, как на спасителя. Для них он, скорее всего, и был спасителем.
Алви вернулся через какое-то время и сказал.
- Почти у всех абрикосовых деревьев загнили корни.
- Деревья болеют? Их можно спасти? – Испуганно спросил фермер.
- Вам будет выгоднее их вырубить и высадить саженцы. - Ответил граф на второй вопрос. - Вы слишком обильно их поливали.
- Ваше сиятельство, я фермер. И умею ухаживать за плодовыми деревьями. – Не без гордости произнес мужик. - Залить деревья до гниения корней - практически невозможно. И дожди в этом году были не слишком обильными.
Граф отряхнул ладони и достал платок, чтобы обтереть их.
- Я тоже так подумал и предположил, что под вашим участком поднялись грунтовые воды. Но никаких нарушений в почве нет. Вы сами, или ваши люди, избыточным поливом сгубили деревья. Сливы, кстати, не пострадали. – Добавил граф.
Алви поймал мое запястье, чтобы вернуться к нашей лошади, но фермер упал перед ним на колени.
- Ваше сиятельство, помогите разобраться, что здесь произошло. Я же разорюсь, если погибнет весь сад.
Алви отвёл меня в сторону и спроси, не против ли я ещё не на долго задержаться. Конечно, я была не против, и мне было интересно, как Алви работает.
- Соберите всех домочадцев и работников перед домом, обратился граф к фермеру. - Пока люди собирались и выстраивались в ряд, мы с Алви стояли в стороне.
Наконец, все были в сборе. И граф, а сейчас он выглядел суровым и беспощадным, как настоящий аристократ, прошел мимо ряда выстроившихся людей.
- Кто-то на ферме, по глупости или по злому умыслу, заливал абрикосовые деревья. - Не повышая голоса, заговорил Алви. - Деревьев пострадало много, а значит, и вредил ферме не один человек. Сейчас либо виновные сами признаются в своем преступлении и получают справедливое наказание, либо а провожу допрос, используя магию. Во втором случае наказание будет более суровым.
Я бы, на месте виновника, не призналась. Ни сейчас, ни во время допроса. Но на местных преступников речь графа произвела сильное впечатление, и трое работников фермы упали на колени и начали каяться, что это они поливали ночами деревья, не жалея своих сил и воды.
- Но мы не сами решились на это. - Уже громче начал говорить один из работников. - Госпожа Агнес доплачивали нам за эту ночную работу.
Все перевели взгляд на дочь фермера. Она стояла, юная и красивая, наверняка, в самом нарядном своем платье, и не опровергала слова рабочих.
- Агнес, почему ты не отстаиваешь свою невиновность? - Спросила ее мать. - Они же наговаривают на тебя.
- Агнес? - Обратился к ней и отец.
А она посмотрела на Алви с непередаваемым выражением лица и чуть ли не с вызовом произнесла:
- Это я приказала заливать деревья.
- Зачем, доченька? - На выдохе спросила поражённая ее откровениями женщина.
- Я хочу устроиться работать в замок Хартман. А вы меня не отпускаете, потому что ферме нужны работники.
Все стояли пораженные словами целеустремленной девушки. Молчание нарушил Алви:
- Алиса, - чуть сжав мою руку, обратился он ко мне, - желаешь ли нанять эту девушку в замок?
Я смотрела на графа и не знала, что мне отвечать. Я, вообще, никого не хотела нанимать, но, может, он сам хочет помочь семье Агнес, устроив ее на роботу, раз уж половина сада на ферме уже непригодна.
- Алиса, как хозяйке замка, тебе решать, хочешь ли ты, чтобы Агнес работала в твоём доме. - Сказал Алви.
И я решила сказать.ю что думаю по поводу этой девушки.
- Для Агнес в замке Хартман нет места. Она навредила своему отцу, своей семье. Можно ли ее вообще доверять что-нибудь важное?
- Согласен с вами, Алиса. - Мне могло это и показаться, но граф смотрел на меня с гордостью.
Мы, распрощавшись с семьёй фермера, верхом отправились в обратный путь, когда Агнес едва ли не бросаясь под копыта лошади, ухватилась за стремя и не отставая от коня стала просить графа:
- Аластэйр, заберите меня в замок. Я буду верно служить вам.
Граф подстегнул лошадь и, Агнес, чуть не упав, была вынуждена отпустить стремя.
Но ещё долго она бежала за нами и кричала в спину:
- Аластэйр, вы мне обещали!
Граф сидел за мной каменной статуей, а я переваривала только что увиденную сцену. Выходило, граф похаживал к дочке фермера. Я даже вспомнила произнесённое нараспев Лэлой слово: "Се-но-ва-ал". И эта Агнес мечтала устроиться работать в замок, чтобы быть ближе к возлюбленному. Даже семью из-за своей цели чуть не разорила.
Закрыв рот, чтобы граф не видел моей понимающей улыбки, я спросила:
- Вы с Агнес очень близко общались?
- Я ей ничего не обещал. - Отрезал сиятельный граф.
И я больше поднимать эту тему не стала. Какая мне разница как он жил? То, что я не могу вернуться домой, ещё не значит, что при необходимости я не смогу вернуться в монастырь. Если для графа нормально встречаться с каждой юной девой в округе, а потом приводить в ее дом жену, то это его проблемы. Его и брошенной им девушки.
Ареол таинственности графа и даже какого-то мученичества в моих глазах померк после этой поездки. Я и так не видела в нем, из-за его возраста, своего возможного спутника на всю жизнь. Но его забота обо мне и щедрость, а также умение красиво говорить, подбирая самые удачные слова, не могли раньше хоть чуть-чуть меня не заинтересовать. Только эта поездка меня основательно встряхнула и выбила из головы глупые мысли.
А жизнь в замке, между тем, шла своим чередом. В замке часто стали появляться гости, в основном это были претенденты в мужья Эмилии и графине Хартман.
Графиня настояла, чтобы со всеми претендентами на их с дочерью руки говорил лично Алви, чтобы выбрать самых достойных мужей. И хоть виделись мы с Алви часто и много разговаривали, но у меня было очень много свободного времени. Ставать полноценной хозяйкой в замке я не спешила, поэтому, чтобы не ходить неприкаянный тенью по замку, решила учить Лэлу рисовать. И сегодняшний урок был посвящен грибам. Я показала поэтапно, как рисовать мухомор. Но то, что получилось у моей ученицы, меньше всего напоминало гриб.
- Это не гриб, Лэла, это куча со скотного двора, - выговаривала я.
- Грибы разные бывают. – Отсмеявшись, сказала моя ученица. - На мой мухомор могла упасть белка.
- Та, что ты рисовала вчера? - Спросила я.
Лэла снова рассмеялась. Потому что её вчерашняя белка напоминала гриб. Раздавленный. Все, что она рисовала, больше походило на кучу чего-то неопознанного
Я, конечно, не пыталась сделать из Лэли художницу, я и сама на это гордое звание не тянула. Но учить ее рисовать было очень весело.
Мы сидели в моей гостиной и продолжали спорить над ее жалким грибом, когда в помещение вошёл граф. Лэла уже перестала бояться его взгляда и вполне спокойно встала и поклонилась его сиятельству. И мы продолжили рисовать, а граф, между тем, сел на свое излюбленное кресло.
В какой-то момент в спорте мы с Лэлой стали перетягивать друг у друга карандаш, и она по-дружески шлепнула меня по ладони. Не больно и не всерьез. Но граф, резко встав на ноги, приказал ей покинуть комнату. И она быстро, я даже не успела ее остановить, убежала из гостиной.
- Алви, мы играли, она в шутку меня шлепнула, - придя в себя, начала я объяснять происшедшее.
- Даже в шутку запрещено бить на графиню. – Сквозь стиснутые зубы проговорил граф.
- Она не била меня, я же говорю, мы только играли
- Но она, все же, ударила. – Не отступил от своего граф.
- И я ее толкала и дёргала за косу. Но это не значит, что я хотела сделать ей больно. Мы развлекались. И это нормально между подругами.
- Нормально, значит? – Я уже стала ожидать подвоха. Но ответила уверенно:
- Конечно.
- В вашем мире, Алиса?
Непривычная дотошность графа была неприятна:
- Да!
- А как в вашем мире живут муж с женой. Как мы? В разных комнатах? - Неожиданно спросил граф.
Он ни разу не поднимал вопроса интимной жизни, и мы просто общались и узнавали друг друга. Но он так и обещал, что даст мне время привыкнуть к нему.
- Зачем вы это спрашиваете? – В защитном жесте прикрываясь листком с нарисованным грибом, спросила у графа. - Я не нарушила нашего договора. Я пытаюсь узнать вас лучше
- Не пытаетесь, Алиса. – Отрезал он. - Вы не хотите свыкнуться с ролью хозяйки замка, ничего для этого не сделали. И оставляете без внимания все мои намеки на сближение. Не читаете книгу, которую я просил вас прочесть как можно скорее. Со мной общаетесь только на общие темы. И только несколько часов в день. Но при этом все свое время проводите, бегая в саду, рисуя и развлекаясь с горничной.
- Лэла моя подруга. – Обиженно исправила я графа.
- Она горничная. И должна работать, как все слуги в замке.
Алви был очень зол. Но за что? Наверно, как графиня Хартман, я должна была стать и хозяйкой замка и достойной женой графа. Но я не понимала, как мне это делать. Я не представляла как вести хозяйство, домовые книги, управлять многочисленной прислугой, подчинить себе таких глыб, как экономка и управляющий замком. Единственный, кто сам пошел со мной на контакт, был Лайонел, но я от него узнала, что он и сам дворецким стал только два месяца назад, его граф принял на место умершего отца. И этот дворецкий сам следил за работой всей прислуги в замке и особо контролировал, чтобы мою комнату убирали также хорошо, как и графские покои
Умению управлять в этом мире обучаются с детства. Эмилия, хоть ей и было только шестнадцать лет, одним взглядом могла поставить на колени служанку или довести до горьких слез повара. А я никогда не была лидером, я обычная девчонка, не управленец.
А граф сейчас все мои недостатки свалил в кучу.
Разве я не читаю книгу "Любовь мага"? Я уже слово "любовь" стала ненавидеть из-за этой заумной книги. Ее, даже используя справочник, невозможно было понять, не ломая при этом мозг. Я поставила цель каждый день читать не менее десяти страниц. И я держусь своего слова! Иногда даже больше читаю! Но я скорее стану энциклопедистом-лингвистом в этом мире, чем закончу эту книгу. Я часто задумываюсь, может, ее только маги и могут понять?
Если провести простейший пример. Во введении к этой книге говорится, что чувства важны для всех людей и особенно для магов. Это общий смысл, который я поняла. Но это было расписано почти на сорока страницах с множеством примеров. И оговорок!
Дальше: объяснялась разница понятий: заинтересованность, влюбленность, любовь, одержимость. И как эти чувства влияют на обычных людей и на магов. Опять-таки, путаясь в десятках примеров и оговорок, я выделила основную мысль, что какой-то человек может не быть чувствительным и эмоциональным, а кто-то может с ума сходить от любви или мучить свой одержимостью объект любви.
То, что касалось людей, я все же смогла понять. Но это же и так все знают: кто-то любит сильно, кто-то вообще не любит, кто-то ради любимого жертвует всем, а кто-то хочет, чтоб его лелеяли и возводили на пьедестал, кому-то нужна буря чувств, чтоб голову сносило, а кому-то и вовремя поданного обеда достаточно для гармоничной жизни. Это же очевидно! Все, по-моему, зависит от темперамента человека или ещё от чего-то...
Но, когда началась глава о чувствах мага, я поняла, что скоро мозги мои вскипят.
Я даже не уверенна, что поняла все слова правильно, хотя добросовестно каждое непонятное слово проверяла по справочнику, но выходило, что маг не был способен на простые, лёгкие, временные чувства. Но я помнила Агнес. Пример из жизни противоречил написанному в книге.
В книге же было написано, что, если маг влюбляется то объектом своей любви он станет именно одержим. И это было навсегда. Если граф Хартман пытался сказать, что одержим мной, то в его поведении было слишком много различий с тем, что описано в книге. И это меня нисколько не расстраивало. Это даже хорошо, что граф не одержим мной.
Заботливый, внимательный, терпеливый. Если бы он таким и оставался. Не кидался глупыми упреками и не сваливал в кучу все мои настоящие и мнимые недостатки.
Сегодня он впервые обидел меня несправедливыми обвинениями, хотя местные мужчины не слишком-то церемонятся с женами.
И на обвинение графа, что я мало с ним общаюсь и только на общие темы, мне было что ему ответить. А о чем мне с ним говорить? О своем мире я в общем ему все уже рассказала. Не подробности же поездки в поезде, обеда в кафе, катания на роликах ему рассказывать? Или рассказать, как мы с мамой пекли манник, а я добавила в тесто целый пакет изюма. И брат манник переименовал в "изюмник". Или шокировать графа откровениями из моей жизни с Алексом?
И сам-то граф не очень разговорчивый, он больше любит задавать вопросы и слушать ответы.
И что мне в нем совсем не нравится, он в последние дни стал чаще распускать руки. Но мне очень сложно переступить через разницу в возрасте почти в шестнадцать лет.
Я, вообще, никогда не понимала такие пары, где муж на пару десятков лет старше жены. Они же из абсолютно разных поколений.
А вместе с Лэлой мне было не так тоскливо. Может потому что она искала во мне поддержки, она, как и я, оказалась вдали от семьи и дома.
- Вам нечего сказать? - Уже спокойнее спросил граф.
- Я не знаю, поймете ли вы, но я не смогу стать хозяйкой в вашем замке. Меня этому в школе не учили. И если вам важно, чтобы я привыкла к вам, а не смирилась с жизнью возле вас, дайте мне больше времени. Шесть дней это не такой срок, чтобы привыкнуть к чужому человеку и открывать ему душу. – Я была честной.
Только граф, хлопнув дверью, покинул гостиную.
Я вспомнила, что происходило в последнее время и, кажется, поняла, почему он такой нервный. Завтра подходит к концу шестидневный срок, и графиня Хартман и Эмилия должны выйти замуж. А нашел ли граф кандидатов, подходящих им в мужья? Или они уедут в монастырь? Слово-то граф дал, что они обе покинут замок
Я хотела снова взяться за ненавистную книгу, когда в гостиную быстро вошёл дворецкий и, не заметив меня, стоящую ближе к графской комнате, целенаправленно прошагал к входной двери моей спальни. Он постучал в нее и, не дожидаясь моего ответа изнутри, вошёл, постоял там и быстро вышел. Я наблюдала за стремительно перемещающимся дворецким и не знала, что мне и думать.
А он, наконец, увидел меня и, поклонившись, ещё не успел выпрямиться, но уже шагнул в мою сторону
- Ваше сиятельство, - быстро сказал он, - Лэлу увели на конюшню.
- Не может быть. - Я почему-то сразу подумала, что её повели туда другие служанки, а это неправильно идти в конюшню смотреть лошадей без меня.
А Лайонел пояснил:
- Граф Хартман назначил ей наказание - три удара кнутом.
- Что?! Бежим к конюшне. - Я выскочила из гостиной первой, а он Лайонел поспешил за мной.
- Где граф? - На ходу спросила я его. - Надо его найти, чтобы он отменил наказание. Отослав дворецкого, я побежала к коридору правого крыла замка. В конце его находилась дверь, через которую можно было быстрее всего оказаться на заднем дворе замка. Но даже оказавшись там, мне пришлось долго бежать до самой конюшни. Но и приблизившись к строению, я не знала, в какую из многочисленных дверей мне идти.
- Лэла! - Я позвала ее, чтобы поспешить уже на ее голос.
Но мне никто не ответил. В этой каменной постройке были и открытые помещения, пройдя мимо них, я заглянула в первую открытую дверь и снова позвала подругу. В помещении с разделенными четырьмя стойлами для лошадей никого, кроме самих обитателей конюшни, не было. Я поспешила к следующей двери, здесь помимо лошадей, находился и конюх. Но он, скорее всего, был туг на оба уха, потому что отвернулся, когда я задавала ему вопросы.
И мне пришлось направиться к третьей двери, последней с этой стороны. В это разделенное на четыре стойла помещение ещё не завезли лошадей, здесь пахло только свежей древесиной и соломой. Присмотревшись, я увидела в темноте, сидящую прямо на полу, у квадратного брикета соломы, Лэлу. Она уткнулась лицом в согнутые колени и, кажется, плакала.
Я прошла внутрь и опустилась на колени возле подавляющей рыдания подруги.
- Лэла, - позвала я ее. Она не поднимая лица, махнула мне рукой, и я поняла, что она меня слышала. Ее плечи заметно вздрагивали и, по-моему, у нее была тихая истерика.
- Лайонел сказал, что тебя хотели бить, - сообщила, зачем я пришла.
- Ничего, мне было не слишком больно, - сквозь всхлипывания ответила она.
- Что? Тебя и вправду били кнутом? – Подскочила я на ноги.
- Я заслужила, ваше сиятельство. – Отстраняясь о моей руки в сторону, тихо сказала моя подруга. Сейчас она впервые серьезно обратилась ко мне по титулу. Как будто мы уже не подруги.
И впервые в жизни я поняла, что такое настоящая ненависть. Граф Хартман посмел без причины наказать физически совсем ещё девчонку. Хоть я уже объяснила ему, что мы с ней просто развлекались, спорили в шутку. Она мне зла не причиняла и боль от ее шлепка я не почувствовала.
- Лэла, вставай, пойдем домой, здесь холодно. - Я хотела помочь ей подняться с пола, но, когда я положила ей руку на спину, она вскрикнув, пригнулись, а потом, уже не сдерживая себя, разрыдалась в голос.
Я тоже не смогла сдержаться и, прижавшись щекой к лицу подруги, расплакалась.
- Лэла, прости меня, - шептала ей, - если бы я знала, никогда не позвала тебя в этот проклятый замок. Здесь все ненормальные. Если хочешь, я верну тебя в монастырь. - При этом я очень боялась, что она захочет меня бросить и уедет туда, где нас никогда не били. И самым серьезным наказанием был дополнительный час работы.
Немного успокоившись, уже сильно продрогшие, мы направились в замок. Я закинула руку Лэли себе на плечо, потому что от слабости в ногах, она часто спотыкались и шла совсем неуверенно.
Когда мы почти дошли до замка, Лэла порывисто отстранилась от меня и болезненно сморщившись, склонилась в низком поклоне. Я посмотрела в сторону замка и увидела, как в нашу сторону быстрым шагом идёт граф. Приблизившись, он жестом позволил Лэле выпрямиться, а мне на плечи попытался накинуть мой плащ. Я уклонилась от рук графа и отошла от него в сторону.
- Алиса, здесь холодно, наденьте плащ, - он попытался снова протянуть мне теплую одежду.
- Мне не нужен ваш плащ. Отстаньте. – Стыдясь его заботы, отмахнулась я от плаща.
- Вы замерзните.
- Не страшно. - Я поймала Лэлу за запястье и хотела продолжить путь в замок.
- Алиса, не стоит меня игнорировать. - Чуть рокочущим голосом предупредил граф.
Но сейчас и я была очень зла. Никогда ещё в своей жизни ни на кого я так не злилась. У меня в голове не укладывалось, как можно было хладнокровно приказать избить человека. И кого? Девчонку! Лэлу! Самое безобидное и доброе создание в этом неправильном мире. Ей же и так от жизни досталось. Я хотела ей помочь, чтобы жизнь ее стала проще, чтоб она смогла быть счастливой. А ее из-за меня кнутом...
- И что вы сделаете, ваше сиятельство? - Развернувшись к графу, спросила я. И меня прикажете кнутом избить? Или у вас припасены наказания и пострашнее?
- Алиса…
И он снова протянул мне этот уже ненавистный плащ!
- Отстаньте от меня с этим плащом. – Повысила я голос. - Мне не холодно! Мне больно! От каждого удара, что вы нанесли моей подруге.
- Она заслужила. - Упрямо произнес граф.
- Я же все объяснила. - Уже устала я повторять эти слова. - Вы псих! Это вы больные на всю голову. И вообще не подходите ко мне и не смейте больше наказывать мою подругу. А то я.... я, - я не знала, чем бы ему пригрозить, ведь магам в этом мире никакие законы не писаны, - я сбегу отсюда. Или выброшусь с окна, или утоплюсь!
И оставив замершего графа за спиной, я с Лэлой, которую держала за руку, все-таки, продолжила идти в замок. Но через пару шагов я вспомнила о Лайонеле, который предупредил, что Лэлу увели в конюшню. И остановившись, я сказала графу:
- И не смейте наказывать или увольнять дворецкого. А то я...
Я не стала повторять свои угрозы. Сейчас нужно было помочь Лэле, я не препираться с графом Хартман.
***
Кларку в последнее время больше всего нравилось сидеть в библиотеке. Сюда не заходила Алиса, а Аластэйр всегда знал, где его найти. Хоть он и изменился после встречи со своей предназначенной, но все ещё оставался интересным собеседником, лучшим наставником в занятиях магией и, как ни странно, при их-то разнице в возрасте, настоящим другом.
Кларк находился под самым потолком, когда внизу раздались шаги. Аластэйр, посмотрев вверх, начал взбираться по лестнице.
- Может лучше мне спуститься? - Крикнул Кларк.
Аластэйр не ответив, продолжил подниматься выше. Кларку ничего не оставалось, как перелезть с лестницы на специальное гнездо у полок. И стоя в нем, он дожидался друга.
И Аластэйр, поравнявшись с Кларком, тоже забрался в гнездо, специальную огороженную маленькую площадку, и сел прислонившись спиной к перилам.
- Узнаю этот взгляд. - Заметил Кларк. - У отца он свидетельствовал о ссоре с мамой.
- Алиса пригрозила покончить со своей жизнью. – С потаенной болью проговорил молодой семьянин.
Кларк как подкошенный сел возле друга
- Ты не сдержался? Ты ее... это... силой?
- Нет, конечно. - Аластэйр даже передернулся от неприятного во всех отношениях вопроса. - Я же не "больной на всю голову".
- А что тогда произошло? Алиса снова к маме захотела?
И Аластэйр невольно усмехнулся.
- Нет? - Продолжил допрос Кларк. - Книга ей надоела? Нет? Расстроилась, что остальные наряды ещё не доставили? Тоже нет? Ну, что ещё могло произойти?
Тогда Аластэйр, в надежде получить совет, рассказал другу о событиях последнего часа. Хоть Кларку и было только двадцать пять лет, некоторые вещи, как урождённый аристократ он понимал лучше. Да и пример семейной жизни мага он имел перед глазами. И, вообще, со стороны многие вещи кажутся очевиднее.
И Аластэйр не ошибся.
- Ну, ты и наворотил дел. - На выдохе произнес Кларк. - Нельзя эту горничную трогать, хотя бы пока Алиса к тебе не привяжется.
- А что мне делать? Они всегда вместе. Никогда не думал, что в очереди к жене буду стоять после прислуги. И стоило ради этого из леса сбегать? Жил бы сейчас с родней, и волки были бы моей самой большой проблемой.
Дождавшись, пока друг выговорится, Кларк заметил:
- Аластэйр, не злись, но и ты и Алиса ведёте себя, как дети.
- Я скоро себя как звереныш вести начну, злой и ненасытный. – Хмуро порадовал друга Аластэйр.
Кларк задумался. Друга он жалел. Так же как и родного отца. Женщинам не понять, что чувствуют влюбленные маги. Даже полюбив мужа, Алиса и в сотую часть не будет зависеть от Аластэйра так, как он уже от нее зависит. Карлтон Зандер, отец Кларка, последние тридцать лет живет с любимой женщиной, которая не ленится напоминать, что любовь его безответна. А Алиса Кларку хоть и казалась не слишком умной, но вроде бы была не озлобленной и жестокой. Может, Аластэйр и сможет ее покорить или подкупить.
- Аластэйр, - с готовностью произнес Кларк, - давай думать вместе. В первую очередь, тебе надо официально представь жену прислуге.
- Я завтра хотел это сделать. – Ответил граф. - Как только спихну графиню с дочкой мужьям.
- Найми Алисе педагога для изучения этикета и еще ей нужно освоить правила управления замком.
- Нанял уже. Сегодня к вечеру должна доехать.- Ответил и на следующий совет Аластэйр.
Кларк был вынужден подвести итог:
- Ты и без моих советов всё правильно делаешь.
- Но с Алисой как примириться? Она сейчас меня ненавидит. – Аластэйру было неважно, сможет ли его жена стать полноценной хозяйкой в замке, управлять у него самого получалось без особого труда. И незнание правил этикета, на его взгляд, не делало Алису менее притягательной.
Он хотел засыпать и просыпаться с любимой женщиной. И чтоб она не смотрела мимо него. И, рассказывая о своем мире, не скрывала по-настоящему важные для нее воспоминания. Неужели самым близким для нее человекам так и останется горничная, а не родной муж?
От тяжелых мыслей Аластэйра отвлек друг:
- Сколько кнутов ты назначил горничной? - Получив ответ что три, Кларк продолжил. - Много. Для девушки. Она неделю в постели валяться будет. И Алиса твоя отныне не отойдет от нее ни на шаг. – Кларк толкнул друга в плечо и весело добавил. – Если, конечно, ты горничную сам не подлечишь.
- Точно, как я сам не догадался? - Уже встав на ноги, проговорил граф Хартман. - Кларк, ты мой лучший друг!
Аластэйр уже хотел забраться на лестницу, как этот лучший друг предложил:
- Давай прыгнем.
- Здесь метров пятнадцать будет. - Не стал хозяин замка сразу отклонять вызов. - Не расшибешься? Я нравоучений от твоей матушки не вынесу.
- Не переживай за меня. Но если расшибешься ты, быстрее с женой помиришься. Женщины любят жалеть.
- Меня надо просто любить. - Уже перебравшись через перила, сказал Аластэйр.
- Безжалостно? - С ухмылкой спросил Кларк, стоя рядом.
И они одновременно шагнули вниз.