Глава 17 · Неидеальный день

Солнце светит, птицы поют.

День обещает быть идеальным.

Я повторяю это про себя как мантру, стоя у плиты и пытаясь одной рукой помешать яичницу, а другой — поймать ложку с тыквенным пюре, которую Егор с размаху швырнул мне на светлую новую, только сегодня надетую блузку. Отлично. Первое пятно. Надо будет переодеться.

Завтрак — это всё ещё поле боя. Но не все сразу? Верно?

Дети кушают. Я наслаждаюсь мгновением спокойствия, пью кофе.

— Зачем мне это? — Полина, в своей вечной черной толстовке, буравит меня взглядом. — Парки, качели… Это для мелких. Я не хочу быть вашей живой декорацией для фото «идеальной семьи».

— Поля, мы просто погуляем. Все вместе, — голос мой звучит слишком весело и оптимистично даже для моих ушей.

— Вместе? — она фыркает. — Папа уже третий раз за завтраком вышел «срочный звонок принять». Какое вместе?

Артем и Алиса, напротив, в предвкушении. Артем строит планы, как будет гонять на роликах, Алиса уже трижды переспросила, купим ли мы ей «то самое розовое мороженое в вафельном стаканчике с блестками». Егор, измазанный пюре, гулит и бьет ладошкой по столику, довольный всеобщим ажиотажем.

Андрей появляется в дверях, уже одетый. На лице — выражение человека, мысленно уже решающего производственную проблему. На нем просто свитер и джинсы. Я уже отвыкла видеть его без костюма.

— Так, все готовы? Садимся по машинам. Я беру Артема и Алису. Эля, ты — с Полей и Егором.

Отличный момент для диалога по душам, — подумала я наивно, усаживаясь за руль.

Полина молча уставилась в окно. Тишина в машине была тяжелой и напряженной.

— Поля… — начала я, сворачивая на проспект. — Я знаю, тебе не хочется. Но давай попробуем? Мы с отцом правда стараемся для вас.

— Для нас? Скорее для опеки! — она бросила на меня быстрый, колючий взгляд. — Вы же не для себя это затеяли. Вы для них. Чтобы бумажку красивую получить. «Посмотрите, какие мы молодцы, в парк съездили».

— Это не так, — слабо возразила я, но она была права. На девяносто процентов права. Оставшиеся десять процентов — это крошечная, глупая надежда, что может, и правда, поможет. Сработает. Станет лучше.

— Ага, конечно, — она снова отвернулась к окну.

Не вышло. Диалог по душам закончился, не успев начаться.

В парке было по-осеннему прекрасно и людно. Мы нашли Андрея с ребятами у центрального фонтана, и тут же, словно по злому режиссерскому замыслу, из-за спины у фонтана возникла фигура в знакомом клетчатом пальто.

Клара Павловна с сумкой-тележкой и сияющей улыбкой шла нам навстречу.

— Андрюша! Элечка! Внучата! Какая встреча! Я тут за лекарствами в аптеку шла, думала, воздухом подышу… А вы целым составом!

У меня внутри что-то упало и разбилось. Солнце померкло. Андрей замер с каменным лицом.

— Мама, ты как…

— Да так, гуляю! Шла за лекарствами в аптеку и решила пройти через парк, в такой чудесный день!Ой, Егорушка, иди к бабуле! — она уже тянула руки к сыну в коляске.

Прогулка начала медленно, но неотвратимо превращаться в сюрреалистический кошмар. Клара Павловна пристроилась к нам и повела экскурсию: «А вот здесь мы с Андрюшей в детстве кормили уточек! А здесь он с дерева упал, помнишь, сынок? Шрам на коленке остался!» Андрей молча кивал, все чаще поглядывая на телефон. Виктория? Работа? Не важно. Факт в том, что его здесь нет.

Если бы это были все беды, происходящие с нами сейчас…

Пока я отвлеклась, пытаясь отцепить Алису от ларька с жуткими светящимися надувными мечами, Егор, сидевший у меня на руках, задумчиво и основательно обкакался. Так основательно, что теплая влага проступила через подгузник, флисовый комбинезон прямо на мой бежевый спортивный костюм. На бедре расплылось желто-коричневое пятно размером с блюдце.

— Ой, — только и смогла выдохнуть Клара Павловна. — Ну надо же, как некстати.

Я, пунцово-красная от стыда и ярости, ринулась искать туалет с комнатой матери и ребенка.

— Поля, побудь с бабушкой, я быстро!

— Ага, — бросила она, даже не отрывая взгляд от телефона.

Комната матери и ребенка оказалась на другом конце парка. Пока я бежала, прижимая к себе «ароматного» сына и чувствуя, как пятно на бедре жжет кожу, мне звонит Андрей.

— Где ты? Алиса плачет, хочет карусель, а я не могу с тремя детьми и мамой разорваться…

— Меняю памперс! Через десять минут!

— Быстрее нельзя? — и бросил трубку.

Класс! Отличная поддержка, спасибо, милый!

В душной кабинке, балансируя с орущим Егором на пеленальном столике, я пыталась оттереть влажными салфетками следы жизнедеятельности сына. Пятно стало бледнее, но превратилось просто в огромное и мокрое. Ситуация стала только хуже. Я выглядела так, будто обмочилась. Прекрасно.

Выбежав обратно к фонтану, я не обнаружила там ни Полины, ни свекрови. Только Андрея, который качал на одной руке ревущую Алису, а другой пытался удержать Артема, рвавшегося на ролики.

— Где Полина⁈

— Мама пошла с ней к палатке с орешками… Или нет… Кажется, Поля куда-то сама…

Я стала названивать дочери. Она не берет трубку. В голове стучит паника. В огромном парке, в этой толчее… Но вроде девочка большая, сейчас найдемся.

— А что с Алисой? — на ходу спрашиваю я.

Пока мы метались, пытаясь высмотреть в толпе черную толстовку, Алиса продолжала всхлипывать, уткнувшись в шею отца. Замечаю разбитую в кровь коленку.

— Бежала на карусель. Споткнулась, — пожимает плечами. Рана, конечно, не серьезная. Но обработать было бы неплохо. Рядом смиренно идет и недовольно фырчит Артем.

— Мама, ну мааам, ну давай уже на роллердром. Ну мааам, — продолжает конючить.

— Подожди, дорогой. Найдем Полину, бабушку, купим Алисе мороженое и сразу на роллердром.

Мороженое найдено — одной задачей меньше. И только я, даже в этой непростой обстановке, смогла немного выдохнуть, как нашёлся гвоздик для крышечки моего гроба. Как там было? *Дорогой дневник. Мне не описать ту боль и унижение, которое я испытываю весь этот грёбаный день!*

Элеонора Марковна Звонарева стоит в строгом пальто прямо на нашем пути. Увидела нас, сделала несколько заметных шагов в нашу сторону. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по моему мокрому, заляпанному бедру, по рыдающей Алисе, по Андрею с лицом, выражавшим желание оказаться где угодно, но не здесь, по дёргающему меня за руку Артему.

— Серебровы, какая неожиданная встреча, — произнесла она без тени улыбки. — Семейный променад?

— Да, — выдохнул Андрей, прижимая к себе Алису, которая ревела теперь еще громче.

— Прекрасно. А где ваша старшая дочь? Полина? — инспектор обвела взглядом нашу немногочисленную, плачущую и перепачканную компанию.

— Она… с бабушкой, — солгала я, и голос мой дрогнул.

Звонарева медленно, как бы между делом, повернула голову и указала подбородком в сторону дальней аллеи, где под скульптурой какого-то оленя толпилась группа подростков.

— Не ваша ли это девочка в черной кофте? В компании, которая, если я не ошибаюсь, распивает что-то из бутылок в темных пакетах?

Ледяная волна накрыла меня с головой. Я вгляделась. Да, это Полина. Стоит, прислонившись к постаменту, рядом с двумя парнями и девицей с синими волосами. Один из парней протягивает ей ту самую бутылку в пакете.

— Нет, это… не она… — поспешно пробормотала я, но было уже поздно.

Андрей, побледнев, резко шагнул вперед.

— Я сейчас…

— Не стоит, Андрей Геннадьевич, — голос Звонаревой был тихим и оттого еще более угрожающим. — Резкие движения могут спровоцировать конфликт. Или побег. Я просто фиксирую. Суббота, день семейного отдыха… Старшая дочь в асоциальной компании с алкоголем. Младшие дети в состоянии стресса. Родители… — её взгляд ещё раз презрительно скользнул по моему костюму, — очевидно, не контролируют ситуацию. Очень показательно. Продолжайте вашу прогулку.

В этот момент Алиса, которую Андрей на секунду поставил на землю, дёрнулась, и её обещанное розовое мороженое с блёстками выпало из вафельного стаканчика и шлёпнулось прямо на полуботинок инспектору.

Звонарева остановилась, посмотрела на розовую кляксу на своей уже нечистой обуви, потом на нас. На её лице не дрогнул ни один мускул.

— Добавлю «нарушение общественного порядка», — тихо сказала она, доставая влажные салфетки, вытерла ботинок и пошла дальше, оставляя за собой след из розовых капель.

Мы стояли, парализованные. Артем первый выдохнул:

— Вау… Это как в очень плохой комедии…

Алиса заревела с новой силой, требуя мороженое и «на ручки». Егор, напуганный криком, присоединился к ней. Андрей, не говоря ни слова, развернулся и быстрыми шагами пошел в сторону Полины. По его спине было видно — сейчас будет сцена.

И, как удачно, подходит Клара Павловна с пакетом карамельных орешков, протягивает их Артему. Боже, только пару месяцев назад лечили зубы за баснословные деньги в платной стоматологии! Но сил, чтобы с ней спорить, увы нет.

Хочется немного сдохнуть, а ведь прошел всего лишь час от нашей прогулки. Смотрю на перепалку Андрея и Полины. Слушаю двух орущих детей, с вонючим пятном на бедре, с ощущением полного, абсолютного, оглушительного провала. Ловлю дзен. Солнце по-прежнему светит, птицы по-прежнему поют. Но день уже совсем нельзя назвать идеальным.