Глава 20. Недетские годы

Глава 20. Недетские годы

Сегодня в мой выходной мы договорились с Юлией вместе погулять и пообщаться. Она чувствовала, что я хочу с ней поговорить, но все никак не решаюсь сказать ей об этом. А иногда просто нет возможности. То Громов рядом, то еще кто-то или я на работе. У нас никак не получалось с ней побыть вдвоем и спокойно обсудить все интересующие меня вопросы.

Бабушка Вера в очередной раз предложила оставить у нее Димку. Он и сам просился к ней, далеко не в первый раз. Видимо был в восторге от ее домашних джунглей и милых черепашек. Да и со стороны было хорошо видно, что они отлично ладят. И Диме, кто бы сомневался, нравилась сладкая выпечка, которой баловала его моя бабушка. Поэтому мы с Юлькой отвезли Димульку бабушке Вере, а сами поехали в кафе.

Мы решили не таскаться по торговым центрам, а выбрали ту кафешку, которая располагалась на территории парка. Вторая половина апреля радовала нас теплой, безветренной погодой и мы решили, что не будем сидеть внутри здания, а расположимся на летней веранде. Утром посетителей в кафе было немного, поэтому мы выбрали самый удачно расположенный столик. Вид нам открывался на ту сторону парка, где располагался красивый пруд с уточками. Вокруг него были посажены различные деревья, на которых можно было заметить белок. А при большом везении — еще и покормить их орешками. Некоторые из них были настолько храбры, что могли взять еду прямо из рук отдыхающих. Многие белки привыкли к большому количеству людей в парке, поэтому угощения принимали спокойно. В любом случае, обе стороны в выигрыше. Белки сыты и люди в восторге.

От нас по ту сторону пруда пролегал очень красивый кованый мостик. На нем была изображена витиеватая, переплетенная лоза с листочками и цветами. И все это было выполнено под цвет бронзы. Очень красиво! На нем висели то тут, то там маленькие замочки — традиция молодоженов в честь крепкой любви. Жених и невеста вместе вешали замочек, а ключик от него жених выкидывал в пруд. Тем самым показывая, что их любовь навечно запечатана вместе, а ключ никто не найдет. Это очень мило! Мне нравилось, проходя мимо, разглядывать эти замочки. Они были совершенно разные. Начиная от самых простеньких и заканчивая необычными, с гравировками имен, которые были сделаны на заказ. Встречались даже смешные, например, огромный замок, похожий на амбарный, на котором маркером было написано, что-то вроде «Миша + Света. Навсегда.» У них, наверное, любовь была такой необъятной, что потребовался такой громоздкий замок! У меня от таких мыслей всегда появлялась улыбка на губах.

Мы с Юлей заказали фруктовый чай в чайничке и несколько круассанов с шоколадной начинкой. С моей подругой, а в тайне мне хотелось, чтобы еще и родственницей, мы общались, наслаждаясь теплым весенним солнышком и прекрасным видом вокруг нас.

— Юля, смотри, — показала рукой в глубь парка. — Аттракционы уже некоторые работают. Давай через пару дней сюда же вернемся, но уже с Димкой? Думаю, он будет рад!

— Да, можно! Напиши тогда или позвони, как сможешь, так и соберемся. Дима любит батут и-и-и... Этот, как его… Машинки которые.

— Автодром? — подсказала о том, что она смешно пыталась изобразить руками.

— Да, точно! — от папы, наверное, у него любовь к машинам.

— Ну, знаешь ли, брат твой тоже скорость обожает! — вспомнила нашу с Громовым первую поездку.

— Да, есть такое! Не спорю.

Мы улыбнулись и стали пить ароматный чай.

— Юль… — обратилась нерешительно.

— Да поняла я, поняла! Спрашивай, — лукаво ответила. — Что именно ты хочешь знать про моего братца?

— Наверное, все! — довольно улыбнулась и навострила уши.

Юлия хмыкнула, но зная сложный характер своего молчаливого брата, даже не удивилась, кивнула и начала свой рассказ.

«Мы были подростками, когда наш с братом мир — перевернулся.

Или рухнул.

Ну, не суть!

Вообще жили мы не бедно, несколько раз в год ездили на море, за границу. И в то злополучное лето, родители тоже запланировали отпуск. Но мы с братом хотели поехать со своими друзьями в летний лагерь. Больше всего истерила я! Мне не нравится жаркий климат, и там было скучно. А в лагерь собиралось много наших друзей со школы. Речка, сосновый лес, костер, дискотеки! Что еще нужно подросткам? Мы с братом еле уговорили родителей, со слезами и моими истериками, чтобы они сами уезжали на свое море, а мы с братом поедем в летний лагерь.

Больше мы своих родителей не видели.

Спустя неделю к нам в летний лагерь приехали двое мужчин и одна женщина. Нас с братом позвала воспитательница, у которой лицо было белым, как полотно. Завели в помещение и там окунули в страшную реальность.

Самолет родителей разбился при посадке в Тайланде. В живых не осталось никого… Причина выясняется. Пока лишь находят родственников погибших. Информацию берут по данным, оставшихся при регистрации билетов. Имена, адреса и так далее. Так как у самих пассажиров — уже ничего не спросить. На месте крушения осталось лишь выжженное поле, которое было все усеяно обломками. Это я уже узнавала позже, из газет. Так вот, когда нам это сообщили, мы с братом, сидя на кровати, ничего не понимали. Просто хлопали глазами и слушали. А потом психолог, черт ее побери, нас добила. Сказала, что мы должны собираться и теперь, до совершеннолетия, будем жить в детском доме. До восемнадцати — Сереже оставалось три года, а мне пять. Родственников у нас не было, а друзья семьи внезапно все исчезли. Конечно… Кому нужны два чужих подростка?

Истерика у меня началась в тот момент, когда мужчина меня потянул к выходу. Я просто начала орать, плакать, висеть на его руке, оседая на пол. Тогда брат словно очнулся и оттолкнул от меня этого мужчину. Сказал, чтобы не трогали, что он меня успокоит. Меня наверно было слышно во всем лагере! Когда Сережа меня успокоил, то сказал, что нужно уезжать. Мы собрали свои вещи и вышли за незнакомыми нам взрослыми людьми. Двое из них были с опеки и один психолог с детского дома. Когда выходили, вокруг нашего корпуса собралось много детей и сдерживающих слез, взрослых.

Да. Видимо кричала я громко.

Когда мы приехали в детский дом, на нас пялились другие дети. В каком-то кабинете нас долго расспрашивали и заполняли какие-то документы. Потом немного показали, что где находится. Комнаты у нас были отдельные. Девочки в одном крыле, мальчики в другом. И в каждой из них располагалось примерно по десять кроватей, тумбочек и стульев. Я сначала плакала, не хотела отходить от брата, но он меня успокоил тем, что будет совсем недалеко и мы сможем ходить друг к другу.

Так и началась наша жизнь в детском доме. Другая жизнь.

Первые несколько дней нас никто не трогал. Наверное присматривались. Но потом понеслось.

Там была своя иерархия. Самые старшие и наглые были, как бы, главные. Их все боялись. А воспитатели часто закрывали на это глаза, а порой даже использовали это в своих целях, если требовалось кого-то наказать, научить или присмотреть за кем-то.

Через какое-то время наше спокойствие закончилось.

Нас все время задирали и отбирали личные вещи. Как-то у меня разболелся живот, и я почти весь день ничего не ела. А к вечеру все прошло и очень хотелось есть, но ужин давно прошел, а заходить в столовую в неположенное время нам запрещалось. Пожаловалась брату, что живот урчит и уже болит от голода. И как я буду спать? Он, недолго думая, пошел в столовую. Я боялась, отговаривала, но Сергей не стал слушать и сказал ждать его в нашем тайном месте — подсобке, где хранится инвентарь для уборки.

Я долго ждала. Прошло уже около часа, как я сидела одна в маленькой комнатке, среди ведер, веников и тряпок при тусклом свете лампочки. Уже подумывала возвращаться в свою комнату, но услышала шорох открывающейся двери и увидела брата.

Он был весь в синяках и кровоподтеках! Я была в ужасе! А он мне просто сказал, что ничего страшного, все пройдет…

Оказывается, когда он нашел еду, то его заметили старшие пацаны, которые сами, видимо, пришли что-то спереть. Они начали орать на него. Сережа пытался объяснить им ситуацию и извинялся, но им было все равно! Подростки хотели показать свой авторитет ему и собравшимся на шум другим детям. Некоторые из них и рассказали мне потом эту историю.

В общем они его избили. Эти подонки из трех человек пинали его, а он закрывался руками и ногами, как мог, лежа на полу. Мой брат все еще пытался им все объяснить и извиниться! Извиниться… Но это не нужно было озлобленным ребятам. Никто его не слушал.

Тогда в подсобке я в ужасе подвела брата к раковине и помогла ему раздеться и промыть раны. Конечно, потом воспитатели увидели его разукрашенного и оказали медицинскую помощь. Хорошо, что у Сергея не было переломов или еще чего серьезного! У него потом спрашивали, кто это сделал, а он сказал, что просто упал. Все всё понимали, но ничего не предпринимали. Именно так было меньше проблем. Всем.

Я жалела брата и в той подсобке ругала его, чтобы он не делал больше этого и обходил тех пацанов стороной. Потом грустная пошла к выходу. Брат окликнул меня, подошел ближе, раскрыл мою ладонь, вложил туда два кусочка черного хлеба и три сломанные баранки!

Я просто расплакалась…

После этого происшествия Сергей стал усердно заниматься спортом. Вечерами, пока остальные пацаны курили за углом на улице украденные сигареты, брат пропадал в тренажерном зале. Вскоре многие сверстники перестали нас задирать.

Через год Сережа уже активно выступал на спортивных соревнованиях по плаванию, отстаивая честь нашего детского дома! Его многие полюбили.

Еще через несколько месяцев, те трое, которые его избили, пока он был в отъезде в другом городе, подловили меня как-то в коридоре и начали издеваться. Дразнили, что братишка лягушкой стал, а сестренка из себя принцессу строит. Говорили, что с ними дружить надо, может тогда они нас трогать не будут и даже могут что-то достать, если нужно.

Брат вернулся после очередных соревнований и узнал об этом. Те ребята поочереди стали попадать в медицинский кабинет. Он их так сильно отметелил по одному! А взрослые понимали, что поделом им. И снова не лезли в наши разборки. После этого случая нас больше никто не трогал.

Сергей тогда очень сильно изменился! Возмужал, похорошел! Ему дали кличку «Серый». Теперь уже его побаивались, но знали, что он все делает по честному.

К нему приходили за советом или помощью. Или он сам влезал, если видел, что что-то было не так. Как, например, спас от разборок пацана Ромку. Он мой погодка. Умный парнишка, это было видно изначально. С самого детства он очень увлекался разной техникой. Ему все время приносили что-то починить! И даже взрослые. Рому бы точно могли покалечить эти завистливые придурки. Он щупленький такой был, в очках. Как говорится, вся сила у него была в мозгах! Он был очень благодарен Сереже за помощь. Однажды брат раскидал двоих, пока Ромка был в крови на полу. А остальные двое увидели, какой он бешеный стал и просто убежали. Это был не первый раз, когда он за него заступился. Роман тогда сказал, что в долгу перед ним. Кстати, ему тоже дали кличку — Ромыч. И вообще, вокруг брата собирался уже свой своеобразный круг ребят. Только это не было бандой, как у тех дебилов. А был просто сплоченный дружный коллектив. Мы с некоторыми из них после выпуска из детского дома долгое время общались. С некоторыми дружим и по сей день, как с Ромкой, например. Сережа после выхода из детского дома оставил его после себя за главного. Брату исполнилось восемнадцать и он отправился в «большой мир», на свободу, а нам надо было еще три года ждать. Но он нас часто навещал. Ему рады были и взрослые и дети. Он сразу так изменился и повзрослел! Я когда вышла, он уже работал на нескольких работах. Машина даже была своя.

Так вот, Серёжа долгое время был увлечен плаванием. А я — ничем! Так уж вышло. Ничего меня не интересовало, а если что-то пробовала, то не получалось и я бросала. Но я сильно-то и расстраивалась по этому поводу.

Бывало, я отпрашивалась из детского дома, погулять со старшими девочками и ребятами. Воспитатели частенько отправляли их по каким-либо делам или купить что-то нужное. Потихоньку готовили к самостоятельной жизни, так сказать. И вот, когда у нас получалось, то мы всегда ненадолго убегали к ближайшей речушке. Поплавать и половить рыбу. Там мы подружились с местными ребятами и они для нас припрятывали деревянные удочки в кустах. Собственно, тогда я и полюбила рыбалку. Не очень стандартное увлечение для девочки-подростка, правда? Но, как говорится, чем богаты.

И там же, кстати, я познакомилась с Максом. Он жил не очень далеко от речки. И часто приходил туда с моим братом. Но, представь себе, даже не смотря на то, что они часто дрались… Очень часто, я бы сказала! Они всегда спорили и что-то вечно выясняли и доказывали друг другу, но всегда были вместе! Да и меня Макс уже тогда знатно дразнил и задирал. Но, что удивительно и меня тогда сильно бесило — другим он этого делать со мной не позволял! Так вот, несмотря на все это, мы часто оказывались в одном кругу общения. И продолжалось все это даже тогда, когда Сережка, а позже и я, вышли из детского дома в «свободное плавание». Во взрослую жизнь.

Сначала мой брат снимал квартиру со своими одногодками. А когда я вышла с детского дома, то мы обсудили все и решили продать дом родителей. Мы не могли там жить. Нас двоих душили воспоминания о прошлом. Душила вина, что мы живы, а они нет. Поэтому мы взяли оттуда вещи, какие хотели и просто ушли. После продажи дома купили две недорогие однушки. Часть средств брат оставил нам на первое время, а все остальное пустил в развитие бизнеса. Он тогда многое перепробовал.

Мы работали и учились. Нас было несколько с детского дома, которые вместе пытались выгрызть себе лучшую долю в этой жестокой жизни. Сережка через несколько лет остановился на строительном бизнесе, а Ромыч стал настоящим хакером, а потом какой-то там шишкой в органах внутренних дел. А я училась и работала с бумагами фирмы, а потом влюбилась в мужа и вот — Димулька.»

На этом Юлия закончила одну из самых грустных историй своей жизни.

Мне было так жаль Юлю и Сережу, что я даже чуть не расплакалась и задумалась о том, у кого из нас сложнее судьба. Это был очень спорный вопрос. Я хоть и сама сразу после рождения чуть не попала в дом малютки, но у меня с рождения и по сей день, есть хотя бы бабушка. А у них…

— И еще, с тех пор, после избиения в столовой детского дома, мой брат не говорит «извини» и никогда и ни у кого ничего не просит. Просто прими это, Арин. Пойми и прими.

— Прости, что заставила тебя вспомнить все это... Я не знала,— неловко погладила кружку с чаем и вытерла слезу со щеки.

— Ничего. Сергей бы все равно ни с кем не стал этим делиться или так, в общих чертах. Такой уж он у меня. Но, надеюсь, это поможет тебе хоть немного лучше понимать моего брата. Ему было очень не легко, Арин. Те годы, очень сильно изменили нас, а его — особенно.

— Да, я все поняла. Просто сейчас нахожусь в шоке от твоего рассказа. Спасибо тебе, Юль! И ты извини, если что. Теперь многое встает на свои места.

После такого тяжелого разговора мы еще немного посидели, обсуждая свои обыденные темы.

Я откинулась назад на стульчик и устало прикрыла глаза. Солнышко приятно расслабляло, постепенно возвращая ко мне внутреннее спокойствие.

Но не все было так хорошо вокруг, как нам казалось. Мы с Юлей были так увлечены общением, что даже не замечали, как по ту сторону пруда за нами следил неизвестный мужчина.