Глава 5. Грустные воспоминания

Глава 5. Грустные воспоминания

Наконец-то! После недели беспрерывной работы сегодня у меня был долгожданный выходной! Но, как назло, за окном стояла плохая погода. Небо было темным и моросил мелкий летний дождь, обещая перерасти во что-то большее.

Бабушке Вере я сказала, что приеду через несколько дней. Обычно я стараюсь к ней ездить один или два раза в неделю, в зависимости от моей работы. А сегодня я хотела погулять, развеяться, но видимо не судьба. У погоды на сегодня были свои планы. Поэтому, дома я решила заняться «ничегонеделанием». Такие дни у меня были редкостью. Раз в месяц или даже еще реже. Обычно, большую часть своего времени я работаю. Мне жалко его тратить впустую. И дальше по убыванию: работа, бабушка, редкие встречи с подругой. Но сегодня, мой организм и настроение, видимо, на одной грустной волне с серой погодой.

С закрытыми глазами и в полудреме я продолжала лежать под одеялом. А мыслями кружила около Громова. Вновь и вновь возвращаясь к нашему первому и официальному, если можно так назвать, свиданию.

Чем он меня зацепил? У меня было полное равнодушие ко всем особям мужского пола до встречи с ним. А именно на него ощущалась необъяснимая внутренняя вибрация тела и души.

Сережа был довольно красив. Он сразу выделялся среди представителей мужского пола. Громов обладал довольно мощным телом. Формы натренированных мышц, буквально кричали о том, что он уделяет большое внимание своей физической нагрузке. А недавно в его машине, а после и в парке, мне даже пришлось не только созерцать эти формы, но еще и оценить их по жесткости. Они были не просто упругие, а каменные! Это что за спорт такой? Или без генетики тут тоже не обошлось?

А глаза? У него такой взгляд, от которого у меня подгибаются ноги. И как я сама замечала — не только у меня. А про свое поведение рядом с ним, я вообще молчу. Я такого уверенного в себе мужчину никогда за всю свою жизнь не встречала! Если смотрю на него, то у меня тут же сбивается дыхание и пересыхают губы. Облизываю их нервно, как школьница и стараюсь рядом с ним не дышать так громко. Пытаюсь еще вести себя не как идиотка. Не уверена, правда, что у меня это всегда получается.

«Мамочка! Кажется, я влюбилась!» — отпечаталось у меня в голове…

Я все еще продолжала нежиться в кровати и смотреть в окно, через плотные полузакрытые занавески. Дождь на улице, тем временем, забарабанил еще сильнее. Почти чёрные тучи закрывали последние кусочки светлого неба, через которые отчаянно, но безуспешно, пытались пробиться лучики света. Но, через несколько минут, все просветы разом захлопнулись. Видимо, солнце тоже сегодня решило взять выходной.

— Мя-я-а! — зашел в комнату мой рыжий друг.

— Ага, — ответила ему на автомате, лёжа на кровати звёздочкой и не отрываясь взглядом от мокрого окна.

— Рм-рмя! — кот прыгнул ко мне и потерся своей рыжей мордочкой о мою руку, не сводя с меня больших янтарных глаз.

— Ну, хитрец! Да-да. Сейчас пойдем кушать.

Я лениво потянулась, но продолжала лежать. Моя «наглая рыжая морда» уже передвинулась к моему лицу. Рыжик моськой потерся о мою щёку и что-то мякая себе под нос, повернулся ко мне спиной и размахивая перед моим носом своим пушистым хвостом, продолжал настырно мяукать.

— Все-все, встаю! — с улыбкой, отмахнулась рукой от его хвоста-веера и, наконец-то, поднялась. Иначе нельзя. Рыжик уже и так использовал последний запрещенный прием со своим хвостом.

Я накинула домашние футболку и шорты и направилась на кухню.

— Эй, усатый, ты идёшь? — произнесла у выхода из спальни.

В моей однокомнатной квартире спальня была совмещена с залом. Я жила тут одна, места вполне хватало, и моя однушечка меня полностью устраивала.

— Мр-мя! — мой котик соскочил с кровати и шустро побежал за мной, гордо задрав вверх свою пушистую «антенну».

По традиции, пока я насыпала ему корма, он терся своей мягкой шерсткой о мои ноги.

— Мой мальчик! Мое личное домашнее солнышко! Рыжее пушистое облачко! — потрепала его за толстые щёчки и поставила долгожданную миску с едой.

Сама пошла умываться, а после приготовила быстрый завтрак — яичницу с беконом. Жевала без особого аппетита и запивая кофе с молоком, раздумывала, чем же мне заняться в этот дождливый день.

После завтрака убрала все со стола и пошла к раковине, чтобы помыть посуду.

И все.

Понеслось.

Дальше, как в тумане.

После посуды — помыла газовую плиту. Потом протерла холодильник. Дальше переместилась в ванную комнату, чтобы вымыть руки.

Ага. Сейчас.

Взглядом зацепилась за раковину и ванну. Начала чистить сантехнику. После чего включила стиральную машинку и набрала воду для мытья полов.

Время уже близилось к полудню.

Перед влажной уборкой, мы с Рыжим пообедали. Он даже выпросил у меня кусочек жареной рыбки. Мой хитрый лис! И, немного передохнув, мы дальше с ним продолжили генеральную уборку в доме.

А ведь хотела просто помыть посуду…

Рыжик, в это время, как обычно бегал за мной и все проверял. Везде совал свой любопытный розовый нос. Мой личный ревизор.

Полы я мыла руками без швабры и кот был только рад очередному «приступу Золушки» у его хозяйки. При любой удобной возможности, пока я была на коленях, он запрыгивал ко мне на спину и наверняка думал: «Катай меня, большая черепаха!» А вот когда дело касалось пылесоса, то были видны лишь убегающие рыжие пятки! Этот усатый наглец прятался и не выходил, пока его гудящий враг не замолчит.

Уф, вот это выходной! Да за такой «выходной», нужно давать еще один! Чтобы уж точно отдохнуть.

Уставшая, но довольная проделанной работой, я вымыла руки и рухнула на диван. Кот вылез из своего укрытия и сел рядом со мной. Перебирая пальцами его мягкую шерсть, повернулась к окну. Там продолжал стучать настырный дождь, даже не думая заканчиваться. Я взяла Рыжика на руки и, прижав его к своей груди, подошла к окну. Залезла на подоконник, вместе с ногами, и продолжила гладить котейку. Я любила так сидеть по вечерам и просто смотреть на звезды. Наблюдать, как город укрывается своим темным одеялом на ночь. Но не все люди с этим мирятся и зажигают свои огни. Тогда город выглядит не просто темным, а с золотым свечением. Смотреть на это можно долго. Завораживает. А сейчас хоть и было время около трех часов летнего дня, но из-за такой пасмурной погоды, казалось, что уже глубокий вечер. На улице никого не было. Все, видимо, попрятались по домам от такой непогоды.

Рыжик спрыгнул на пол и пошел по своим кошачьим делам. А я, сидя на подоконнике с согнутыми коленями, водила указательным пальчиком по стеклу.

Дождь моросил, не прекращаясь, оставляя на окне множество капель. Присмотрелась к одной из них. Маленькая капелька воды скатывалась по стеклу — то ровно вниз, то зигзагами. Невозможно было предугадать ее следующее направление. А на своем пути, она сливалась с другими капельками, становясь все больше и приобретая различные причудливые формы. Но, чем больше она встречала на своем пути капелек, тем крупнее становилась и, в то же время, тяжелее. И, тем самым, быстрее других скатывалась вниз.

Мне стало грустно. Я перестала фокусировать свой взгляд на стекле. Откинула голову назад и блуждала взглядом по горизонту.

На меня нахлынули страшные воспоминания бабушки Веры о моей маме. Я долго её упрашивала все мне рассказать. Она медлила долгие годы, боясь ранить мою детскую психику. Но после моего совершеннолетия родственница, наконец, сдалась и все мне рассказала. После этого у меня иногда прокручивалась в голове вся эта услышанная история. И хоть маму я и не знала, мной всегда овладевала грусть, тоска и щемящая жалость к своей бабушке.

Бабушка Вера говорила, что вся беременность мамы проходила нормально. На первых месяцах у ее дочери был токсикоз. На последних — она ходила медленно, вперевалочку, как уточка. Все, как у всех. И по анализам и по УЗИ все было хорошо. Но за неделю до родов мама стала говорить бабушке, что «если что», чтобы она не бросала ее ребенка и берегла свою внучку. На это бабушка ворчала, чтобы она не говорила таких глупостей. Но волнение засело в душе за свою дочь. И не зря. Мама моя, как-будто чувствовала приближение своей беды.

В день родов дома все проходило как обычно. Они вдвоем позавтракали, немного погуляли недалеко от дома. Потом пообедали. Мама, правда, почти ничего не стала есть днем, только несколько ложек куриного бульона. Была вялая и без настроения. Потом бабушка с кухни понесла чай в зал, чтобы они вдвоем попили его перед телевизором. А мама, в это время, мыла тарелки. И тут бабушка, расставляя кружки на журнальный столик, услышала из кухни грохот и звон битой посуды. Она испуганно подскочила с дивана и поспешила на шум. Добежав до кухни, женщина увидела разбитую тарелку на полу и свою дочь, которая согнулась от боли и руками обхватила свой большой живот. У нее были мокрые ноги, а на полу виднелась небольшая лужица.

Воды отошли! Начинаются роды! Бабушка Вера тут же вызвала скорую и когда они приехали, споря с медицинской сестрой, настояла на своем и поехала в машине вместе с ними.

Добравшись до приемного отделения рожениц и передав дочь врачам, бабушка Вера решила не ехать обратно домой. У нее щемило сердце и внутреннее беспокойство не давало покоя. Она стояла около дверей родильного дома на улице и просто ждала. Внутрь пускать было не положено. Ей несколько раз говорили уезжать домой, что она может взять телефон на посту, позвонить из своего дома и узнать, как дела у дочери. Но она не соглашалась. Прошло около трех часов. Женщина, которая была на посту, не выдержала и позвала потихоньку бабушку внутрь. Сказала тихонечко посидеть на диванчике у выхода. Бабушка была ей очень благодарна. Ноги, на тот момент, уже очень устали и начали ныть.

Прошло еще три часа. Бабушка не могла спокойно сидеть на месте. Медицинская сестра из приемной бегала в родовую палату и там у врачей узнавала, как дела у роженицы. И быстренько возвращалась на место. Ответом было — дочь рожает, все хорошо. Первые роды всегда долгие. Нужно ждать.

Еще, часа через четыре, ей передали, что роды у ее дочери тяжелые. После этого бабушка Вера ходила туда-сюда около дивана и часто что-то шептала. Ей принесли горячий чай с бутербродами, к которым она практически не притронулась.

А через пару часов после этого, улыбающаяся медицинская сестра сообщила, что родилась девочка! И все у мамы и ребенка хорошо! Бабуля чуть улыбнулась уголком губ. Девушка говорила бабушке, что она уже может поехать домой и отдохнуть. Нельзя же себя так долго изводить. На что бабушка сказала: «Да, да, сейчас поеду» и села обратно на диван. А молоденькая девушка на посту лишь покачала головой, жалея странную и слишком переживающую бабушку.

Прошло около часа. Медицинская сестра с какими-то бумажками периодически ходила туда-сюда по разным кабинетам и палатам. И, как-то раз, вернулась бледная, как полотно, и с испугом посматривала на бабушку Веру. Но не подходила к ней. Бабушка уже тогда учуяла неладное. Она просто сидела на диванчике и, не отрываясь, смотрела в окно напротив.

Через часа полтора на пост вышла женщина, врач акушер-гинеколог, средних лет. Она что-то обсуждала с этой бледной медицинской сестрой, а потом сама подошла к бабушке Вере. Сначала встала перед ней напротив, но потом присела рядом и взяла ожидающую за руку. Она сказала, что с ребеночком все хорошо.

Но мама умерла.

У нее были тяжелые роды. Сначала все шло хорошо, но потом роженице становилось хуже, но она все же разродилась. И все казалось позади. Но через полчаса у молодой мамы началось сильное внутреннее кровотечение. Ее состояние резко ухудшилось. Врачи делали все, что необходимо, но спасти ее так и не смогли…

Женщина продолжала говорить с бабушкой Верой, но она лишь молча смотрела в окно. У нее вертелась лишь одна мысль в голове — ее дочка чувствовала свой уход. Врач успокаивала ее, пыталась, как могла, поддержать. А бабушка безмолвно слушала, но сама была, как в тумане.

После того, как врач акушер-гинеколог узнала, что у младенца теперь нет обоих родителей, бабушке посоветовали, как можно быстрее, оформить опеку над ее внучкой. Иначе она попадет в дом малютки. Бабушка Вера все слышала и отчетливо это понимала. Конечно, она не бросит свою кровинушку. Все сделает. И она сделала! Сделала все, что могла для своей внучки. Любила и оберегала ее за двоих.

Очнувшись от грустных мыслей, я приложилась лбом к стеклу и закрыла глаза. Время незаметно перекатывалось к вечеру. Дождь немного поутих. Прохладное стекло приятно остужало лоб.

Да. Такая у меня бабушка. Боевая! Моя любимая. Обязательно к ней съезжу на этой недели. И куплю что-нибудь вкусненькое.

И все, хватит уже грустить!

С этими мыслями я соскочила с подоконника и направилась на кухню. Ужинать мне не хотелось. Я сварила себе какао с молоком. А усатому товарищу дала кошачью вкусняшку с витаминами, в виде мясной конфетки. Прихватила себе печеньки, горячий какао и пошла в зал. Включила телевизор и с помощью вкусного напитка и комедии, прогнала остатки своих грустных мыслей.

Что бы не случилось, нужно всегда жить дальше! Моя бабушка Вера — яркий тому пример!