Глава 12

Совесть забыта, её голос стихает, я второй раз в жизни забываю обо всём, я перестаю принадлежать сама себе.

Всё меняется, когда я чувствую спиной прохладу стекла.

Это действует, как ушат холодной воды.

Стекло!

Стеклянная стена!

На самом краю крыши!

Когда зашла в беседку, ведь подошла и посмотрела вниз, здание высокое и я неосознанно, по инерции тогда отступила назад.

Нет!

Я не боюсь высоты, как таковой, но стоя на краю и смотря вниз, меня сковывает страх упасть, сердце замирает, и я цепенею.

Поэтому и сейчас поняв, что мы у самого стекла, а ещё хуже упираемся в него, я похолодела, пламя желания внутри меня замерло, а страх упасть вниз с такой высоты уже пытался вырваться наружу.

Я не смогла с ним справиться.

Этот страх был сильнее меня, он перерастал в ужас!

Барский понял, что со мной что-то не так и, придавив меня ещё сильнее к стеклу, попытался посмотреть мне в глаза. От этого стало ещё хуже, теперь помимо спины, я и головой упиралась в стеклянную стену.

Я понимала, ещё немного и меня накроет ужас, случиться что-то типа панической атаки.

Стало трудно дышать. Мои руки упёрлись ему в грудь, я попыталась оттолкнуть его.

— Анжелика, что? — не понимая причину перемен в моём поведении, спросил он.

А я только и смогла, что затрясла головой, слова никак ни хотели выходить из моего горла. Мне казалось, что стекло у меня за спиной уже трещит и вот-вот лопнет. В моём лёгком на фантазии разуме уже рисовалась картина, как по прозрачной глади бежит сначала одна трещинка, мгновение и она разбегается на множество, стекло лопается, и я лечу вниз.

Небеса, наверное, услышали мою мольбу, и мужчина сделал несколько шагов назад, и всё ещё обнимая меня, дал мне возможность встать ногами на твёрдую поверхность.

А они, ноги, не хотели меня держать. Но поняв, что мы всё-таки уже не рядом со стеклянной стеной, смогла устоять. Для уверенности ещё и обернулась, чтобы посмотреть и убедиться, что она там, а мы здесь.

Стеклянная стена была цела.

Барский мне что-то в этот момент говорил, но я не слышала его, стук сердца в моих ушах перекрывал все остальные звуки. Предыдущий вопрос "Анжелика, что?" я скорее всего прочитала по его губам, нежели услышала.

И вот сейчас начав ровно дышать, я смогла навести порядок (относительный порядок) в голове и разобрать его слова. Начало фразы я упустила, а концовка была просто аут.

— … да, Анжелика, я не думал, что мы так увлечёмся здесь. Решил проверить что не ошибся и интерес взаимный. Поэтому продолжим то, что мы начали в более подходящем месте.

— Месте? — переспросила я.

— Да Анжелика — ответил он и показал мне на выход.

— Лика — поправила я его на автомате.

И пошла на выход. Мужчина подхватил свой пиджак и последовал за мной.

Выйдя из беседки, он догнал меня и, положив свою руку на мою талию, притянул к себе. Когда я поняла, что он ведёт меня, но не в направлении дверей клуба, а к лифту, я затормозила.

— Господин Барский? — удивлённо взглянула я на него.

— Анж… Лика, я думаю, нам не стоит возвращаться в клуб. И думаю, что ты уже можешь называть меня по имени — ответил мужчина и добавил — не будешь же ты и в постели назвать меня по фамилии.

И столько уверенности было в его словах о пастели…

А я вспомнила о беременной брюнетке.

— Нет, не буду, потому что у вас семья, ребёнок. А я никак не называю семейных мужчин в постели. Потому что просто не сплю с ними.

— Даже на одну ночь? — с усмешкой уточнил он — или именно потому что — на одну ночь?

Ответить я ему не успела. Из дверей клуба вышел Егор и, окинув взором террасу, увидел нас.

— Лика, вот ты где!

Он буднично шёл в нашу сторону. Я отстранилась от Барского, он позволил, убрав руку с моей талии.

Не знаю, Егор видел или нет, но вслух он никак не прокомментировал это. И вообще не заострил внимание, на вопросе, а что мы здесь делаем вдвоём?

Правда, как я потом поняла, втроём. Немного в отдалении от нас стоял мужчина, и мимикрировал под окружающий «пейзаж», но при его габаритах, это было довольно сложно сделать.

Но на него я обратила внимание уже, когда мы удалялись от господина Барского.

Егор, подойдя к нам, поздоровался с Барским. Они перекинулись парой фраз, а потом муж сестры сообщил, что наш ночной вояж окончен.

Позвонила тётя Лида и сообщила, что у внучки поднялась температура. Я после этих слов Егора, не сказал больше ни слова, чуть ли не побежала в клуб, за Люсей. Ведь мама Люси и мою дочь называет внучкой. Уже догнав меня, Егор уточнил, что заболела их дочь, а не моя. Хотя это было непринципиально, один из наших детей болен, так что мы едем домой.

Вот так я и покинула в тот вечер клуб и своего несостоявшегося любовника на одну ночь, Романа Барского.

А на следующий день и столицу.

Диагноз Алисы был — ангина. Следом за дочкой заболел и сын Кондратьевых.

Так что наши каникулы в пригороде столицы закончились.

На следующий день Егор отвёз нас в аэропорт. Вместе решили, что тратить Люсе или ему время на дорогу туда и обратно на машине, нет резона, и мы улетели на самолёте.

Перелёт был быстрый и прошёл без происшествий.

По прилёту нас встретил наш любимый дедушка. Я собиралась пробыть оставшуюся неделю отпуска на даче вместе с дочерью, предполагая, что родители присоединяться к нам.

Но как оказалось у родителей были другие планы. Папа успешно прошёл все обследования и процедуры. И после того как он встретил нас в аэропорту, папочка сообщил, что они с мамой в конце недели едут отдыхать на море и хотят взять внучку с собой. Так как это было сообщено в присутствии Златы, я даже если бы и захотела, то не смогла бы отказать им в этом желании.

Потом я, конечно же, собиралась поговорить с папой о том, что такие вещи первоначально обсуждаются не в присутствие ребёнка. Но поймав в зеркале шпионские взгляды и улыбочки дедушки и внучки, поняла, что это был заговор.

И вот нормальная бы женщина в такой ситуации, наверное, бы обиделась на них, а я была счастлива.

И не нужен, нам никто ещё!

Мой ребёнок счастлив! И я счастлива!

Мы вдвоём с дочкой замечательно провели на даче половину недели. После чего вернулись в город, чтобы собрать ей вещи. Я готовилась отправить моё драгоценное семейство в дальнюю дорогу. Папа с мамой запланировали длинный маршрут с множеством остановок. Папа у меня водитель со стажем, машина у них комфортная, большая и надёжная, так что я с лёгким сердцем отпустила их.

После их отъезда я вернулась к обычной жизни. Отпуск подходил к концу.

По прилёту домой, ещё в аэропорту, я получила сообщение в мессенджере от Люси. Она переслала мне скрин письма. Потом и само письмо с вложением на эл. почту.

Дорогая Людмила.

Узнала о болезни ваших детей, надеюсь ничего серьёзного, желаю им скорейшего выздоровления.

Понимаю, что вам сейчас не до контрактов. Поэтому высылаю новый вариант договора, на право публикации первого рассказа.

Поймите правильно, сборник уже собран и сроки выхода книги нас обязывают принять окончательное решение.

Я всё ещё лелею надежду увидеть именно ваш рассказ на страницах нашего издательства.

А в дальнейшем и другие ваши произведения.

Василиса Барская.

P.S. надеюсь мы станем друзьями и привет Музе.

Люся подписала договор на публикацию рассказа, и после выздоровления детей предполагала вернуться к вопросу о подписании более длительного контракта с издательством. Так что можно было предположить, что если всё сложиться хорошо, то три уже написанных романа Милы Армус и три новых будет опубликованы.

А это значило, что свободного времени у меня практически не было.

Вот такая не лёгкая доля «Музы».

И я ей наслаждалась.

О Романе Барском, я заставила себя забыть. Ведь по факту у нас ничего с ним не было. Ну подумаешь, поцеловались, тоже мне событие.

На все Люсины вопросы, чем я занималась наедине с Романов Барским, я сначала отмалчивалась.

— НИЧЕМ! Воздухом дышала — ответила я ей как-то в телефонном звонке, услышав этот вопрос в сотый раз.

— Воздухом? А что в беседке воздух какой-то особенный, что вы там вдвоём вдыхали, и других к вам туда не пускали? — с усмешкой уточнила сестра.

— Ты о чём? — не поняла я её.

— Я о том, что Егор дважды выходил тебя искать на террасе. И первый раз он захотел заглянуть в беседку на углу крыши, а его туда не пустили — ответила она и сделала многозначительную паузу.

— Я тебя не понимаю. Может твой Кондратьев, меня просто не увидел на террасе, когда к беседке шёл — не хотела признаваться я ни в какую.

— Ага, а не пустил его в беседку, как оказалось позднее телохранитель Барского.

— А я то тут при чём? — удивилась я.

Ведь я реально не видела никакого телохранителя.

— А притом! Когда Егор тебя нашёл во второй раз, этот самый телохранитель, охранял два тела, Барского и его спутницу, то есть тебя.

— Люся, ты и твой Кондратьев фантазёры, и всё! Закрыли эту тему.

Именно тогда я и вспомнила того мимикрирующего мужчину. Но, по моему мнению, он не был похож на телохранителя. Да не маленький мужик, но и не шкаф, и вроде как обычный, ни тебе морды кирпичом, ни черных очков (хотя это стереотип, и на дворе была ночь), но, в общем, странный он какой-то телохранитель.

Поговорили и забыли, решила я.

Он хотел завести короткую интрижку, его ни капельки не расстроила новость о моём скором отъезде, возможно наоборот, только порадовала.

Что ж даже хорошо, что так ничего и не случилось тогда. Ведь если бы не Егор, то я не уверена, что смогла бы устоять перед искушением, не смотря на всю мою браваду. И слова что я не собиралась оказаться с ним в одной постели. Реши он настоять на своём, мы может быть и до постели бы и не добрались бы…

Мне понравился Роман Барский.

Чем-то он напоминал мне моего демона, и хотя я убеждала себя, что это не он, отрицать очевидное желание было глупо.

Уже не маленькая девочка.

Успокаивал и мирил меня саму с собой тот факт, что нарушитель моего спокойствия далеко, и мы с ним более не встретимся.

Уж я теперь точно в столицу нескоро поеду.

А ему в нашем городе делать нечего. Я хоть и называю себя провинциалкой, но город наш достаточно большой, миллионник, областной центр. Но судя по мнению Люси о господине Барском, не его масштаб, он птица другого полёта, ему здесь крылья негде расправить будет.

Вот и ладненько.

Так определившись с действительностью и расставив приоритеты, я снова весь свой нерастраченный душевный потенциал и бурную фантазию направила на благо Музе.

Отпуск закончился, я вышла на работу.

Как бы это не казалось удивительным, но я работала всё там же. Постоянная работа, хорошая должность, соц. пакет, стабильный доход (ввиду того что работаю я уже давно зарплата с надбавками и премиями у меня выходит хорошая).

Если есть государство, то оно собирает налоги, значит должна постоянно работать и налоговая инспекция.

Первые годы после института, конечно на свою зарплату я бы не прожила, благо родители помогали. И вообще думала, что, как и многие, поработаю пару годиков и уйду в коммерческие структуры. Но мне повезло с начальницей, она в меня поверила и вот я работаю уже более 10лет, полтора из которых была в декрете.

Жаль в прошлом году моя начальница ушла на повышение и переехала в другой город, и сейчас у меня в начальниках никто иной, как Андрей. Тот самый мой бывший, с которым я рассталась перед новым годом. Андрей, а точнее сейчас Андрей Андреевич Уваров, уже дважды разведённый, статный блондин, почти сорока лет отроду. До сих пор, у меня за спиной, многие приписывают ему отцовство моей дочери.

Но мы давно с ним определились, что он не причастен к рождению моей Златы, и более не открывали эту тему, а что думают окружающие нам всё равно.

Он после первого развода пытался снова ухаживать за мной, но я пресекла эти попытки.

Так что у нас теперь только служебные отношения.

И меня это устраивало.

Имея большой стаж работы, я давно научилась правильно планировать свои рабочие процессы и задерживалась на работе, только если случался коллапс.

Летом такого не происходило.

Времени свободного, в отсутствии дочери и родителей было много. Муза получила раздолье, чем и пользовалась.

Люсины отпрыски без осложнений перенесли ангину и уже снова были здоровы и полны сил.

Поэтому Люся вернулась к своему привычному графику жизни.

Взвесив все за и против, мы приняли решение о подписании контракта. Издательство пошло на уступки и внесло корректировки в договор, в тех пунктах, которые смущали Люсю и меня, но оставив неизменным условия выплаты неустоек, за нарушение условий договора, как с их стороны, так и с нашей.

Что ж, Мила Армус, Ваш выход!

Сборник ещё не вышел в продажу, а Люсе уже прислали, через курьера, её авторский экземпляр (причём в количестве двух штук).

«Для Милы и её Музы» было указано в конверте, приложенном к книгам.

Мой экземпляр стоял у меня на книжной полке, хотя недолго, я не удержалась и положила его на компьютерный стол. Так чтобы видеть его сидя за ноутбуком по вечерам.

Это вдохновляло Музу.

Но как оказалось, нереальные повороты сюжетов возможны не только в книгах Милы Армус, но и в жизни Лики Князевой.