Глава 93. Завтрак 18+

Я проснулась от мягкого света, струящегося сквозь полупрозрачные шторы. Они колыхались от легкого бриза, пропуская внутрь комнаты свежий морской воздух. Потянулась, чувствуя, как тело приятно ноет после долгого сна.

Комната была уютной и просторной — светлые стены с деревянными панелями, высокий потолок, украшенный резными балками, напоминающими корабельные. Большая кровать с белоснежным бельем, на котором я лежала, стояла прямо напротив широких окон, из которых открывался вид на бирюзовое море. По стенам — картины с морскими пейзажами, ракушки, собранные в изящные композиции, и легкие полупрозрачные занавески, создающие ощущение, будто комната дышит океаном.

Сбоку располагалась гардеробная — аккуратные ряды платьев, брюк, туник, развешанных по цветам. На полочках — обувь, аксессуары, шкатулки с украшениями. Все было разложено с любовью — кто-то из мужчин позаботился о моих вещах пока я спала.

Ванная комната оказалась не менее прекрасной: просторная душевая кабина с прозрачными стенами, раковина из перламутрового камня, зеркало в резной раме. На полочках — ароматные масла, соли для ванн, пена с запахом морской свежести. Я включила воду, и теплые струи сразу же обняли кожу, смывая остатки сна.

После душа я не стала долго выбирать одежду — на крючке в гардеробной висел легкий из приятной ткани халат песочного цвета. Накинула его на голое тело, завязала пояс и обув ноги в тапочки, вышла из спальни.

Дом был таким же уютным, как и комната. Широкий коридор вел в просторную гостиную с высокими потолками и панорамными окнами, через которые лился солнечный свет. Мебель — деревянная, с резными узорами, диваны и кресла обиты тканями в синих и бежевых тонах, напоминающих песок и волны. На стенах — сети с ракушками, старинные карты, даже небольшой штурвал, превращенный в элемент декора.

Но больше всего меня манили запахи — сладкие, пряные, с нотками свежеиспеченного хлеба и чего-то еще, от чего живот предательски заурчал. Я последовала за ароматом и оказалась на кухне-столовой.

Просторное помещение с массивным деревянным столом посередине, вокруг — стулья с высокими спинками. Кухонный гарнитур из светлого дерева, столешницы — каменные, с прожилками, напоминающими морские волны. На плите что-то шипело в сковороде, а за столом, склонившись над разделочной доской, стоял Лейвир.

Его сиреневые кудри были убраны в низкий хвост, на плечи накинута просторная рубашка с закатанными рукавами, открывающими мускулистые предплечья. Он ловко нарезал овощи, его пальцы двигались быстро, уверенно.

— Лейвир, — позвала я его, и он тут же поднял взгляд.

Фиолетовые глаза вспыхнули, губы растянулись в теплой улыбке. Он отложил нож, вытер руки о полотенце и за несколько шагов оказался рядом.

— С добрым утром, — прошептал он, прежде чем мягко прикоснуться губами к моим.

Поцелуй был нежным, коротким, но от него по спине пробежали мурашки. Лейвир провел ладонью по моей щеке, затем взял за руку и подвел к столу.

— Садись, — сказал он, указывая на высокий стул у барной стойки. — Завтрак почти готов.

Я опустилась на сиденье, а он вернулся к готовке. На плите дымилась сковорода с омлетом, рядом на доске красовались нарезанные фрукты, а в миске уже был готов салат — яркий, свежий, с каплями влаги на листьях.

— Ты проспала весь вечер и ночь, — хмуро заметил Лейвир, снова принимаясь за овощи.

Я зевнула, потягиваясь.

— Просто смена места. И море на меня всегда так действовало — убаюкивающе.

Он фыркнул, но в его глазах читалась забота.

— Ну хорошо. Тогда ты плотно позавтракаешь!

Кажется, я поймала флешбэк. Вчера утром Атиш сказал мне то же самое.

— А где остальные? — спросила, оглядываясь.

— Утром отвезли питомцев в дом передержки. Здесь нет хорошего места для них, а им нужен соответствующий уход. Вернулись и разбираются с кораблем. Какие-то неполадки нашли. Присоединятся к нам через полчаса примерно. Но мы их ждать не будем. Оставлю им завтрак под стазисом.

Лейвир помешивал салат, добавляя в него специи. Я наблюдала за его движениями — такими точными, выверенными.

— Давай помогу, — предложила я, вставая. — Скажи, что делать.

Он чуть ли не с ужасом посмотрел на меня.

— Нет. Ты не можешь готовить. Сиди, отдыхай, я все сделаю сам.

— Лейвир, — тяжело выдохнула я. — На Земле готовят и женщины, и мужчины. Особенно женщины. И я тоже умею. Ну, земные блюда. Я бы хотела научиться готовить и адаронские. Ты ведь научишь меня?

Он замер, удивленно глядя на меня, затем медленно убрал мои руки со стола.

— Не надо, — пробормотал он, но я уже рассмеялась и толкнула его в бок, освобождая себе место.

— Не бузи! Скажи, что делать, я помогу. Я уже достаточно отдохнула.

Он растерянно завозился, все равно стараясь делать большую часть работы сам. А я просто нарезала хлеб, раскладывала приготовленное по тарелкам, натирала сыр. Лейвир все сердился, причем не на меня, а на себя, что не мог запретить мне делать то, что я хочу.

В очередной раз забрав из моих рук овощ, который я взялась резать, я тяжело вздохнула.

Придется идти другим путем.

Я слегка расслабила пояс халата, позволяя ткани немного разойтись, открывая вид на ноги и верхнюю часть груди.

Лейвир замер. Его глаза засветились, дыхание потяжелело. Он стоял так близко, что я увидела, как его тело покрылось мурашками.

Дальше его движения стали немного неловкими, и сервировкой стола уже в основном занималась я. Заметив это, он словно вышел из транса, покачав головой.

— Хитрюша.

Я не успела ответить — в следующий миг он прижал меня к себе, а затем поднял и посадил на столешницу. Мы выровнялись. Его лицо было прямо перед моим.

— Если уж так хочешь помогать, — прошептал он, наклоняясь так близко, что губы почти касались моих, — то хотя бы не отвлекай меня.

Я засмеялась, обвивая его шею руками.

— А если я хочу отвлекать?

Лейвир зарычал что-то нечленораздельное, но его пальцы уже скользили по моей талии, а губы нашли мои.

Его губы были горячими, влажными,жадными. А пальцы уверенно сжали мои бедра под тонким шелком халата, притягивая меня ближе, и я почувствовала, как твердость его тела врезается в меня.

Я оторвалась от его губ, едва переводя дыхание.

— Там ничего не сгорит? — прошептала, кивая в сторону плиты, где еще недавно что-то булькало в кастрюле.

— Нет, на плите ничего больше нет, — проговорил он быстро, словно боясь, что я выскользну из его объятий. И прежде, чем я успела ответить, его губы снова накрыли мои, а пальцы распахнули халат, обнажая кожу.

Я охнула от неожиданности.

— Что ты делаешь?

Лейвир отстранился на мгновение, и его фиолетовые глаза, обычно такие мягкие, теперь горелиголодом. Взгляд скользнул по моему обнаженному телу, задержавшись на груди, и я увидела в нем восхищение,жажду.

— Ты прекрасна, — прошептал он, и в его голосе звучала такая искренность, что по спине побежали мурашки.

Его губы опустились на мою грудь, обжигая кожу горячими поцелуями. Я закинула голову назад, когда его язык скользнул по соску, лаская, кружа, заставляя его набухать от прикосновений. Онигралсо мной — то нежно покусывая, то заглатывая глубже, и я стонала, цепляясь пальцами за его волосы.

— Нет, подожди… — попыталась протестовать, но голос дрогнул, выдав мою слабость.

— Тебе не нравится? — он приподнял голову, и в его глазах мелькнула игривая искорка.

Прежде чем я успела ответить, он слегкаукусилменя за сосок, и я вздрогнула, отрицательно покачав головой.

— Расслабься, милая, — его голос звучал как бархатный шепот, — и получай удовольствие.

Его губы скользнули ниже — по животу, оставляя влажные следы, а руки крепко держали мои бедра, не давая пошевелиться.

— Лейвир… — мое дыхание участилось.

Он не ответил. Вместо этого его пальцы раздвинули мои бедра шире, а губы коснулись самых нежных мест — сначала легким, едва уловимым поцелуем, затемязыком, скользящим по складкам, заставляя меня выгибаться.

— О-о-о… — сорвалось с моих губ, когда он нашел клитор и начал ласкать его медленными, уверенными движениями.

Одной рукой он придерживал меня за бедро, а пальцы другой скользнули внутрь, наполняя, растягивая,исследуя. Я сжала кулаки на столешнице, чувствуя, как волны удовольствия накатывают одна за другой.

И тогда япочувствовалаего лиафрит.

Тонкие серебристые нити пробежали по моей коже, сливаясь с моей энергией, усиливая каждое прикосновение. Ончувствовалменя — каждую дрожь, каждое сокращение мышц, и подстраивался под мой ритм, доводя до безумия.

— Ты так тугая… — прошептал он мне между ног, и его горячее дыхание заставило меня содрогнуться.

Я уже не могла думать. Толькочувствовала— его язык, его пальцы, его лиафрит, пульсирующий внутри меня.

— Я… я… — слова превратились в бессвязный стон, когда оргазм накрыл меня с головой.

Мое тело выгнулось, ноги сомкнулись вокруг его головы, а пальцы вцепились в столешницу, будто пытаясь удержаться в этом мире. Волны наслаждения били одна за другой, и я чувствовала, как онпьеткаждую из них, не останавливаясь, пока я не рухнула на стол, дрожащая и покорная.

Лейвир медленно поднялся, его губы блестели, а в глазах читалось глубокое удовлетворение.

— Вот так лучше, — прошептал он, целуя мое колено, затем бедро, живот.

Я лежала, раскинувшись на столе, едва переводя дыхание. Кожа горела, щеки пылали, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

Лейвир усмехнувшись опустил меня на ноги. Завязав пояс на халате, проводил до барной стойки. Затем спокойно вернулся к плите, будто только что не сводил меня с ума на кухонной столешнице.

— Ты… — я попыталась сесть, но ноги дрожали.

— Садись, — улыбнулся он мягко, но глаза все еще горели неудовлетворенным голодом. — Я подаю завтрак.

Я покраснела еще сильнее, но послушалась.