Глава первая

Несколькими часами ранее

В пиратстве больше всего Даре нравилось море. Светлое, до голубизны, или синее почти до чёрного, бушующее или спокойное, оно всегда казалось ей хорошим другом. Да, непокорным, способным поднять корабль на волну и разбить его о прячущиеся под водой камни, но разве Дара была не вольной ведьмой, чтобы не суметь договориться со стихией? Наверное, потому её и слушались и приняли бы на любой кораблю: не существовало такого места, где не прошёл бы корабль Дараэллы. Она знала, что нашептать камням — а те подчинялись горной ведьме, расступались перед нею и ударяли судна врагов.

Впрочем, было в этом деле и то, что Дараэлла ненавидела. Сама суть пиратства — то, что надо кого-то грабить и кого-то убивать, — не сказать, что вызывала у неё огромное удовольствие. И это мягко говоря! Она, впрочем, нашла способ, как решить эту проблему. Ведь в море хватало и плохих людей? Других пиратов… Дара знала, что о ней говорил король Юстиниан — если волк будет подчищать падаль и не трогать охотников и простых путников, то зачем этого волка трогать? Пусть и дальше занимается своим благородным делом, грабит пиратские корабли и отпускает их экипажи на свободу, сказав, что вторая встреча станет для них смертельной…

Не сказать, что команда от этого была в восторге, но Дара у них и не спрашивала. Её не интересовали корабли с мирными людьми, а против военных суден выступать было просто смешно. Пираты ведь ещё не совсем выжили из ума, чтобы идти на абордаж вооружённых пушками махин, где сражались профессиональные солдаты, а не ворьё и убийцы, как здесь…

— Капитанша! — дверь каюты с громким треском отворилась.

Дара едва успела поправить чёрную повязку, закрывающую правую половину её лица, и стремительно повернулась к незваному гостю.

— Дюбо, — строго покачала головой она, стремительно поднимаясь с сундука, на котором сидела, и вскидывая руку с магическим огоньком. — Разве я не говорила, чтобы никто не смел тревожить меня в моей каюте?

Дюбо попятился. Он помнил, что Дара могла сделать с непокорным, даже если очень этого не хотела. Женщина на корабле к беде, а когда женщина достаточно сильна и властна, она выступает против того, чтобы её выбрасывали связанной за борт. Или тащили в постель к каждому оборванцу-пирату.

Ничего, на третьем желающем очередь резко сократилась. Камни даже против её воли проткнули обидчика своей госпожи.

Никто не имеет права прикоснуться к вольной горной ведьмы. Она может быть сколько угодно доброй, но при этом остаётся и слишком красивой, чтобы у мужчин не возникало неправильных мыслей. И магия знает, как эту красоту защитить.

— Леди Дараэлла, — сменил он нелепое "капитанша" на такое уважительное обращение. — Там военный корабль!

— В чём проблема? — усмехнулась Дара. — Разве я не отдавала приказ обходить военные корабли стороной?

— Это корабль адмирала Каннингема!

— И? — ледяным тоном поинтересовалась она. — Чем адмирал Каннингем отличается от других военных?

— Но…

— Но? — Дараэлла раздражённо смерила Дюбо взглядом. — И что ты хочешь мне рассказать? Что Каннингем сажает пиратов по тюрьмам? Так на то он и адмирал, чтобы этим заниматься, не вижу никакого диссонанса.

Не сказать, что личность графа Каннингема вызывала у неё какие-то особенно приятные ассоциации, конечно, но ведь это не означало, что надо было на него нападать! Да, Дара знала — за ним тянулось что-то колдовское, опасное и непонятное. Адмирал не проиграл ни единой битвы, и на море его всегда сопутствовала удача. Так не бывает. Даже самые опытные военачальники иногда проигрывают! Даже самые лучшие! К тому же, когда адмирал был совсем молод, даже юн, говорили, он был самым бездарным военным из всех. Откуда появилась способность так умело направлять свои корабли, вести военные кампании и побеждать с минимальными потерями, могли рассказать, должно быть, только ведьмы. А какие именно, Дара понятия не имела. Разве что не горные только, они точно не благословляли Каннингема.

Некстати вспомнилось, что граф был темноволосым и синеглазым — она когда-то видела его портрет. И адмиралом… Вот уж некстати! Когда-то Даре нагадали, что суженого: глаза сине моря, волосы, как вороново крыло, золото адмиральских погонов. Если б не последнее, должно быть, она давно уже не была бы одна, но горные ведьмы не ошибаются в гаданиях, а её сердце не отзывалось на чужие сладкие речи.

Но последнее, что она сейчас хотела — искать своего суженого. Тем более, пока она пиратка, а он верховенствует над королевским флотом. Должно быть, граф Каннингем — первый, что хотел бы её придушить! И вот влюбляться, следуя пророчеству — совсем не то, что планировала сделать Дараэлла.

— Вокруг его корабля, — вдохновлённо воскликнул Дюбо, — поднимается шторм! Притом, что море всюду спокойное!

— Что? — Дара тряхнула головой, вырываясь из собственных мыслей. — Шторм? Странно…

Неужели и вправду что-то колдовское?

— И мы решили, — продолжил Дюбо, — что это отличная возможность атаковать его. Будем идти на абордаж! И я решил предупредить вас…

— Что?! На абордаж?! — Дараэлла не успела даже закончить предложение — она втянула носом воздух и почувствовала солоноватый морской привкус. Даже сам воздух изменился, стал грозовым, опасным…

Магия. Чистая, наполненная плачем морских ведьм… Небеса и горы!

— Назад! — закричала Дара, оттолкнув Дюбо в сторону, и метнулась вверх по ступенькам, чтобы выскочить на палубу.

Но стоило только выглянуть наружу, как Дара моментально поняла — слишком поздно.

Их буквально несло на королевский корабль. Море, ещё мгновение назад такое спокойное, совсем не предвещавшее беды, теперь штормило, и тяжёлые волны бились о бока пиратского судна, вталкивая его в раскрывавшуюся воронку. Управлять кораблём в таком состоянии было практически невозможно, но Мальби, их рулевой, был мастером своего дела.

И зачем только Дара взяла его в себе в команду? Никто другой в своём уме не пошёл бы в такой водоворот, не рискнул бы! А Мальби уверенно вёл корабль в самую пучину.

Палуба промокла насквозь, но пиратам, казалось, было наплевать. Все они, тоже мокрые до нитки, уже готовили своё оружие, чтобы одновременно всем, от стара до мала, обрушиться на королевский корабль. Громадный "Джугарт" нависал над ними, будто гора, и брать его на абордаж в нормальных условиях было самой огромной глупостью на свете, но корабль затягивало под воду, и Мальби, маневрируя на краю воронки, подобрался так близко, чтобы у них была возможность атаковать.

— Стойте! — закричала Дара. — Остановитесь немедленно! Мальби, поворачивай!

Они всегда её слушались. Но сегодня вопли потонули в рокоте волн, а в глазах пиратов пылала искренняя ненависть. Граф Каннингем был проклятьем для пиратов. Он уничтожал каждого, кто посмел преступить морской закон.

Скольких он перевешал? Дара этим вопросом не интересовалась. Она сама занималась с точки зрения пиратов далеко не лучшим делом. Вот только её благородно прозывали сумасшедшей, но святой, избавляющей от падали морские берега, а Каннингема, что ожидаемо, падальщиком, подбирающим несчастные пиратские трупы.

Но какая разница? Сейчас они все погибнут! Как только море придёт в норму, "Джугарт" потопит их корабль одним выстрелом пушки, протаранит, просто задавит своим весом.

Дара вскинула руки, чтобы воспользоваться магией, но не успела. Не заметила того, что увидели её пираты — и, не сговариваясь, ринулись вперёд.

Волны на мгновение поднялись ещё выше, почти полностью пряча "Джугарт" под толщей воды, и Дара наконец-то увидела истинную причину, по которой её пираты окончательно потеряли голову. Да, надо быть последним глупцом, чтобы нападать на королевский корабль, но разве способен думать мужчина, который слышит песнь сирены? Она видела сирен, морских ведьм, взмывающих в воздух, поднимающихся на гребни волны, чтобы звук расходился дальше и смешивался с пенящейся водой, разлетался крохотными капельками и обжигал кожу завороженных моряков.

— Стойте! — обессиленно выдохнула она, но уже почти все, даже Дюбо, до последнего хранивший сознание, рванули на "Джугарт". Верный Мальби, и тот бросил руль и помчался следом за остальными. Кораблём метало из стороны в сторону, и Дараэлла знала, чем сейчас всё закончится — их просто столкнёт с массивным боком "Джугарта", и не стоит и сомневаться в том, кто окажется победителем.

Медлить было нельзя. Дараэлла сорвалась с места, отбрасывая прочь сомнения, на ходу выдернула кинжал из поясных ножен и прыгнула — как раз в тот момент, когда волна, вновь подняв на свой гребень её корабль, швырнула им же вниз.

Лезвие кинжала, будто жало, впилось в деревянный бок "Джугарта" — и в тот же миг следующая, ещё более высокая волна, ведомая пением сирен, похоронила пиратский корабль. Дара почувствовала, как болезненно заныло сердце, прощаясь с долгой двухлетней эпохой, которую это судно прожило без единого повреждения, но тосковать было некогда. Если она хотела выжить, не знакомясь с сестрами по магии, должна была сражаться.

Одна из сирен запела, обращаясь к Даре, но девушка успела обернуться и, сверкнув синими глазами, выдохнула несколько слов на лишь ведьмам знакомом языке. Гортанные, напевно звучавшие слова оттолкнули смертоносных красавиц. Только мелькнуло в воде тёмное пятно — сирена уходила под воду, должно быть, чтобы рассказать своей госпоже о горной ведьме.

Думать о морских колдуньях было некогда. Дара подтянулась и, удерживаясь то ли на лезвии кинжала, то ли на собственной магии, запрыгнула на палубу корабля.

Оружие осталось внизу, впившееся в бок "Джугарта", а сама Дара с трудом успела отпрыгнуть в сторону — в сантиметре от неё просвистел арбалетный болт.

О горы! Их же, пиратов, было несколько десятков, а солдат здесь — сотни, профессионально обученных, хорошо вооружённых… Разумеется, они плыли не для того, чтобы ловить каких-нибудь жалких пиратов, они преследовали совершенно другие цели, но какая теперь разница? Им не уйти отсюда живыми. Пиратский корабль отправился под воду следом за сиреной, а солдаты не спустят пиратов просто так на берег, разве что в воду сбросят со связанными ногами…

Оставался только один вариант — сдаться и молить о пощаде. Тогда можно надеяться хоть на что-то.

— Остановитесь! — закричала Дараэлла, только вот смысл её слов вряд ли был понятен дерущимся мужчинам. Ведьмино заклинание, наполненное силой древних фраз, прозвучало в разы громче песни сирен, сковало пиратов, будто кандалами, остановило и солдат — но ненадолго.

Её магия сработала иначе. Морские ведьмы умолкли, будто приказ казался в первую очередь их, а не мужчин на палубе корабля, и море, до того сходившее с ума, стремительно утихало.

Дара не успела выдохнуть ни слова в их оправдание, не смогла попросить о том, чтобы пощадили команду — она только почувствовала лёд лезвия шпаги у своего горла и медленно, чтобы не попрощаться с жизнью раньше срока, обернулась.

Это был граф Каннингем, она не сомневалась. Сверкающие глаза — цвета темнее моря, — кривая улыбка и жутко довольный вид.

— Морская Жемчужина, — криво усмехнулся он. — Надо же, какая удача…

Мужчина открыл рот, чтобы отдать приказ — и Дара знала, какой он был. Граф Каннингем не щадил пиратов и не ждал, пока их довезут до суши, чтобы судить там. Он вычищал их, стремительно, разве что оставлял главарей, чтобы казнить потом публично. И можно подумать, кто-то скажет хоть слово против! Для адмирала, доверенного лица короля, нет ничего хуже пиратов.

Но Каннингем не успел ничего сказать. Он даже не понял, что произошло — зато отлично поняла Дара. Она слышала вскрик сирены, а потом волна, больше напоминающая хищную акулу, рванулась вверх, добралась до самой палубы высоченного "Джугарта", схватила адмирала, даже не прикоснувшись к Дараэлле, и утащила мужчину в морскую пучину.

Дара оглянулась. Она видела застывших от ужаса солдат и свою команду, не понимающую, как они вообще тут оказались.

И сделала самое нелогичное, но в тот же момент самое правильное, что только могла.

Ринулась в воду следом за Каннингемом.

…Первое, что почувствовала Дара — жуткое жжение в груди. Вода давила на неё, увлекая на глубину. Море было жестоким, оно привыкло топить женщин, падающих за корабельный борт, и для него не имело значения, пират это или наивная барышня. В воде магия сирен была в разы сильнее, и Дараэлла чувствовала, как невидимые ростки водорослей окутывают её, прикасаются к рукам, пытаются увлечь на глубину, хотя вода с корабля казалась чистой, прозрачной, лишённой этих убийственных сетей.

Дара вынырнула на поверхность лишь для того, чтобы набрать побольше воздуха в лёгких, и вновь нырнула. Теперь она сумела заставить себя открыть глаза — и увидела Каннингема.

Адмирала неумолимо тянуло на дно. Чем сильнее он сопротивлялся, тем быстрее неведомая сила увлекала его за собой, опутывала ноги и руки, пытаясь забрать в таинственный мир сирен. В какое-то мгновение он было сдался, обмяк, но лишь для того, чтобы отстегнуть от пояса тяжёлые ножны и сбросить мешающую обувь.

Боролся.

Что ж, Дараэлле нравилось, когда люди сражались за себя. Даже сиренам это было по душе. Они на мгновение оставили адмирала, дав ему возможность вырваться на поверхность и сделать глоток воздуха, продлив себе жизнь на несколько минут, а вместо этого метнулись к Даре. Прикосновения девушек были нежными: они приглашали её в свой круг, звали к хозяйке. Дараэлла слышала шепоток — ведь у тебя такой красивый голос… Да, она действительно хорошо умела петь ведьминские песни, но не собиралась использовать это умение для того, чтобы затянуть очередного глупого моряка под воду.

— Уйдите! — выдохнула она, зная, что сирены поймут. — Я горная!

Наверное, её зов прозвучал особенно громко, потому что Дара будто почувствовала вибрацию камней. Где-то здесь были подводные скалы… Их шпили возвышались над водой и могли стать её — их — спасением.

Она заставила себя закрыть глаза и почувствовать направление. Совсем рядом, проплыть не больше сотни метров, и тот жалкий островок, который казался просто камнем на воде с высоты "Джугарта", станет их приютом.

Сирены потеряли интерес к Дараэлле. Им было не справиться с колдующей горной ведьмой — женщины не слишком податливы, и песни морских чаровниц на них не влияют. А вот адмирал в какое-то мгновение перестал бороться уже не на несколько секунд, а окончательно, и магические сети опутали его ноги, руки, а одна из сирен протянула руку, чтобы коснуться груди.

Дара чувствовала, что не успеет — но ей на помощь неожиданно пришла вторая сирена, на огромной скорости врезавшаяся в свою соперницу. Она прокричала что-то на ведьминском языке, но Дара не утруждала себя тем, чтобы вникать в смысл. Она так быстро, как только могла, поплыла к Каннингему.

Это их последняя надежда — её и её пиратов. Если этому графу хватит благородства сохранить жизнь своей спасительнице, она попросит хотя бы не казнить команду. Сумеет всё объяснить. Вытребует королевский суд! А Юстиниан не будет жесток, возможно, даже подарит им всем свободу. Главное — добраться до Его Величества. Дара знала, что сумеет сбежать и так, но команда-то погибнет…

Она воспользовалась замешательством сирен, чтобы подхватить адмирала, и потянула его вперёд. Каннингем был тяжёл, но и сам пытался помогать ей, должно быть, понимая, что направление вверх для него всяко позитивнее, чем вниз. Он не сдавался, и даже песни сирен не заставили его остановиться.

Дара же почти сдалась — но скала появилась словно из небытия буквально у них перед носом. Дараэлла схватилась за камень с такой силой, что даже содрала кожу с ладони — и капли крови упали на серую, омытую морем поверхность.

— Держись! — крикнула она Каннингему, и тот, должно быть, с трудом понимая, что происходит, схватился за острый каменный край — и как раз вовремя.

Скалы росли. Поддаваясь зову горной ведьмы, умело сплетавшей свою магию воедино с потерянными силами сирен, они поднимались, спасая и Дару, и адмирала от верной смерти. Не прошло и минуты, как они уже возвышались на несколько метров над водной гладью.

— Поднимайся, чтобы не соприкасаться с водой! — велела Дараэлла, очень сомневаясь в том, что Каннингем будет послушен.

Но он, должно быть, знал, какова цена жизни, потому что, не обращая внимания на боль и кровь, стекавшую по острым камням, выдирался вверх — пока не устроился в ложе между двумя скалами, для мужчины больше напоминающем некое подобие кресла.

Дара почувствовала, что ни колдовать, ни даже взбираться наверх больше не в силах. Ладони соскальзывали по камням, а сирены, кажется, наконец-то рассмотрели в ней конкурентку и уже бросились за горной ведьмой. Она катастрофически не успевала подняться — так, чтобы быть не в море, а хотя бы в метре от него, — и в панике вытянула руку, зная, что помощи ждать не стоит, но, вопреки всему, Каннингем ухватился за её запястье и потянул девушку за себя, буквально вырывая её из смертельной хватки моря.

Она закашлялась, едва не упала грудью прямо на каменные шпили, но вместо этого каким-то чудом оказалась в объятиях адмирала. Каннингем усадил её к себе на колени, крепко обнял за талию и, откинувшись назад, с лёгким оттенком презрения и недовольства рассматривал лицо.

Должно быть, представлял, сколько у неё шрамов под повязкой и насколько это будет мешать, если вдруг что. Фигуру не спрячешь за пиратской одеждой, а они сейчас не могли друг от друга отодвинуться.

— Геор, — кашлянув, представился наконец-то адмирал, справедливо подозревая, что Дара в курсе о том, что он — адмирал королевского флота граф Каннингем, но может и не знать имени. — Странная ты женщина, Жемчужина.

— Очень логичная, напротив, — возразила она, отдышавшись. — Дараэлла. И не вздумай. Я далеко не безоружна.

Она заметила, как рука Геора скользнула к поясу — он избавился от шпаги, но ведь не от кинжала. Вот только даже последний идиот — а этот повелитель морей, как его иногда называли, вряд ли столь недалёк, — не станет выходить с кинжалом против горной ведьмы.

Руку Каннингем всё-таки убрал — переложил её, правда, куда не надо, но Дара решила, что не такой уж он противный, а сидеть так близко друг к другу всё же теплее, чем плыть по морю.

Но вот следующее, что он сказал, совершенно выбило её из колеи.

— Выходи за меня замуж.

Дара аж отпрянула от неожиданности.

— Что? Это шутка?

— Мы в отличном месте, чтобы устроить юмористическое шоу, — язвительно протянул Геор. — Смотри, подплывают первые зрительницы! Мне повторить, когда они окажутся поближе, или ты всё-таки скажешь своё "да" прямо сейчас?

Дараэлла обернулась и с недовольством заметила, что первые сирены уже поднимались из морских глубин и подплывали к ним ближе. Разумеется, она была куда сильнее одной, отдельно взятой сирены, справилась бы и с тремя-четырьмя, но сражаться с десятком? Да она попросту пропустит удар, если морские жительницы атакуют одновременно. А что уж говорить о той, кому они подчиняются? Дара была уверена, что верховная колдунья где-то рядом, и в стороне она точно оставаться не намерена, атакует, не оглядываясь на то, кто тут находится.

— Я рада, — прошипела Дара, — что ты сохраняешь способность шутить, но нам лучше бы подумать о том, как справиться с этими барышнями, а не об обустройстве твоей личной жизни. Поищи-ка невесту в другом месте!

— Я как раз и занимаюсь этой проблемой, — хмыкнул Геор, расстёгивая рубашку.

Девушка уже открыла рот, чтобы сказать, что она думает о неуместной активности чужих гормонов, но засомневалась, известно ли это понятие Каннингему. Всё-таки, если ей показали свежие исследования придворного учёного, как ведьме, которая могла бы внести коррективы, это совершенно не означает, что подобную информацию довели до адмирала. Дара не сомневалась, что при дворе короля Юстиниана Геора ценили, как опытного и умелого военного, но вот разбираться в науке-то он совершенно не обязан.

Каннингем же, кажется, расстёгивал рубашку совершенно с другой целью — только для того, чтобы стянуть с головы шнурок, на котором висело два брачных браслета. Если бы сейчас на небе сияло солнце, то драгоценные камни сверкнули бы зелёным, но в полумраке шторма Дара с трудом рассмотрела изумрудную россыпь.

— Я б встал на одно колено, — быстро проговорил Геор, стягивая браслеты с шнурка и опасливо оглядываясь, — но ты на нём сидишь, так что, боюсь, это невозможно. Так что давай, говори своё "да" и бери браслет. Если хочешь, могу надеть его на тебя, чтобы всё как по правилам.

Дараэлла покосилась на сирен.

— Повторюсь, — она вскинула руку, чтобы, в случай чего, отразить первую магическую атаку, — это совершенно неуместно сейчас!

— Сейчас это и есть уместнее всего! — воскликнул Геор. — Бегом говори "да"!

Сирены подплывали всё ближе, и из того, как Геор торопил Дару, можно было сделать два вывода. Либо он — сумасшедший, который ведётся на первую же хорошенькую куколку, которую может прижать к сердцу прямо посреди моря, либо что-то-таки об этих сиренах знает, а его скорая женитьба неплохо так исправит их незавидное положение.

За первый вариант выступало то, что он вообще завёл разговор о женитьбе посреди моря в окружении морских ведьм. За второй — множество успешных сражений графа Каннингема, его положение при дворе. А ещё то, что слухи, ходившие о том, каким было лицо Дары под повязкой, отпугнули бы любого более-менее нормального мужчину.

Что ж, оставалось надеяться, что король не мог настолько ошибиться в своих подданных, а Геор — не сумасшедший извращенец, которому нравятся покрытые шрамами девицы. Потому что в таком случае Дара вынуждена будет его разочаровать — скрытая от посторонних взглядов половина лица ничем не отличается от той, которую увидеть может каждый.

— Я соглашусь, — выпалила Дара, — если после женитьбы мне не будет грозить ни тюрьма, ни виселица.

— Разумеется, не будет! — возмутился Геор. — Не стану же я вешать свою жену!

Логично, однако.

— И, — решилась Дараэлла поставить ещё одно условие, — моя команда тоже останется жива. Их никто не тронет и…

— Ещё попроси, чтобы отпустил, — прищурился Каннингем. — И умрёшь тут вместе со мной.

— Если я оставлю тебя им, они меня не тронут, — покачала головой Дара.

— Но никто и не подберёт! — предупредил адмирал, ногой отталкивая сирену, активно пробиравшуюся к ним по водам.

Нельзя сказать, что он был неправ.

— Ладно, — вздохнула Дараэлла. — Просто довезут живыми до берега и отдадут под суд, — относительно себя она уже и не уточняла. — Только клянись, как колдун!

Геор опасливо покосился на сирену. Та уже открыла рот, чтобы запеть свою песню, но Дара, раздражённо тряхнув рукой, осыпала морскую ведьму россыпью магических искр. Одна из них попала всё-таки в глотку сирене — и та, закашлявшись, отпустила скалу.

Камни же будто стали острее, пытаясь защитить свою хозяйку.

— Клянусь, — Геор схватил предназначенный для женской руки венчальный браслет, — не убивать пиратов из твоей команды и не давать своим солдатам сделать это, а довезти их до королевского суда, а тебя, Дараэлла, освободить от ответственности за все проделанные преступления и хранить, как полагается мужу хранить жену. Обещаю быть верным мужем, любить тебя, и пусть только смерть разлучит нас!

Последнее — стандартная формула брачной клятвы, пусть и упрощённая донельзя, но подкреплённая магией. Дара знала, что Каннингем поклялся только в первой половине своего высказывания. Своим коротким "обещаю" он не позволил магии коснуться его брачных клятв — Геор оставлял себе шанс сбежать из этого, должно быть, неприятного ему союза.

— Клянусь, — Дара понимала, что тянуть не имеет права, — стать твоей женой. Обещаю быть верной супругой, любить тебя, и пусть только смерть разлучит нас.

Геор натянул браслет на её запястье, даже не думая об осторожности, Дара — спешно схватила второй и защёлкнула его на руке адмирала.

И в тот же момент раздался вопль — настолько громкий, что даже Дара поддалась страшной магии сирен.

Даже руки поднять, чтобы закрыть уши, Дара не смогла. К тому же, венчальные браслеты, принимая их далеко не искренние клятвы, засияли, разбрасывая в стороны зеленоватые магические искры.

Она зажмурилась и, не зная, как спрятать ту половину лица, которую не прикрывала чёрная повязка, ткнулась лбом в плечо Геора. Адмирал тоже плотно зажмурился, должно быть, отчасти понимая, что происходит, и крепко обнял Дараэллу за талию — настолько крепко, что она едва не задохнулась, но сопротивляться всё равно не стала. Посреди разбушевавшегося моря, где её далёкие сестры-ведьмы дружно пытались пропеть свою страшную песню, граф Каннингем, во-первых, был самым безопасным и самым легко убираемым противником, а во-вторых, она ж всё-таки теперь его жена.

Солоноватый морской привкус отдавал горечью потери — потери шанса на счастливую любовь. Ни в какие чувства со стороны адмирала или даже свои собственные по отношению к нему Дараэлла не верила — и знала, что правильно делает, что не верит. Это всё ложь, фикция, всё придумано только для того, чтобы они выбрались из западни сирен, вернулись на "Джугарт" и уплыли отсюда подальше. А там уж большой вопрос, кто первый постарается сделать так, чтобы смерть их разлучила.

…Всё стихло в одно мгновение. Когда Дара решилась отстраниться от новоявленного супруга, она узрела только спокойное море — настоящий штиль. Рядом не наблюдалось ничего, даже отдалённо напоминающего сирену, только мимо проплыл какой-то то ли клок водорослей, то ли клок волос зеленоватого оттенка. Последствие драки, наверно?

Единственным напоминанием о случившемся были скалы, поднявшиеся куда выше прежнего и больше не служившие подводной опасностью для кораблей — ведь их можно было уже рассмотреть! — да осколки пиратского корабля. Мимо с величественным спокойствием проплыл раскрытый настежь сундук, из которого торчали женские платья. Дараэлла аж отвернулась от отвращения, когда увидела кружевной пеньюар, валявшийся на самой верхушке этой горы.

— Однако, — протянул Геор, — в каком теперь виде капитанши прохаживаются перед своим экипажем!

— Это не моё, — прошипела Дараэлла. — И можешь меня в таком себе не представлять!

— Представлять? После того, как сие воочию видели несколько десятков преступников?

Теперь, когда опасность отступила, на лице адмирала отчётливо проступала брезгливость. Он смерил Дару таким взглядом, словно представлял её рядом с каждым из представителей экипажа и даже не утруждался уточнить, было ли это правдой.

— Я же сказала, — магия зазвенела в голосе Дараэллы, — что это не моё! В кружевных пеньюарах, чтобы ты знал, такого кроя горные ведьмы не ходят!

— Да? А кто ж тогда? Или у вас есть ещё несколько женщин на корабле?

Дара промолчала. Объяснять, что у каждого свои причуды, можно было долго. Ну что поделать, если Харфу нравилось продавать женские наряды на рынке, и он выгребал их из награбленного, отбирал себе самое лучшее, чтобы потом, когда они причалят, отправиться на рынок и продавать дворянские тряпки самым хорошеньким местным девицам? Дара не задавала вопросы, чем рассчитывались некоторые из них, но знала — Харф просто исполняет мечту многих, ну, и свою заодно. Ему было приятно знать, что девушка, нарядившись в дорогое платье, сможет встретить кого-нибудь получше местного деревенского глупца, толком не знающего, зачем вообще эти женщины нужны, если не пользоваться ими, как домашней скотиной… Дара это увлечение одобряла, а вот сможет ли понять Геор, который, должно быть, видел бедняков на картинках в дорогих книжках в золоченных обложках?

Ох вряд ли.

— Это не моё, — упорно повторила она, — а остальное тебе знать и не нужно. И заруби себе на своём кривом носу, что я — не из тех женщин, кем можно воспользоваться.

Геор усмехнулся и, решив всё-таки не возражать по поводу того, с кем и что можно делать, не удержался и принялся спорить по другому поводу:

— Мой нос не кривой.

— Будет, — угрюмо пообещала Дара. — Если посмеешь говорить обо мне плохо или распускать свои руки, не только кривой, а ещё и слишком короткий и обрубленный окажется!

Геор хмыкнул.

— Говорить о тебе плохо мне невыгодно, — протянул он. — Потому что мне не надо, чтобы каждая зараза потом мне рассказала, какая у меня жена ш… падшая женщина.

Дара раздражённо пнула его локтем в бок и довольно улыбнулась, услышав, как зашипел Геор.

— Твоя жена не падшая женщина, а святая непорочная дева. И непорочной девой она останется даже в замужестве, надеюсь, это понятно?

— Да я и не претендую, — ухмыльнулся адмирал. — Так что мне всё равно.

Дара отвернулась. Не претендует он! Ну походит она на корабле с повязкой. Ну поставит его пару раз на место. Но ведь, если он не потопит её до этого в море и не назовёт это несчастным случаем, рано или поздно ему придётся вывести свою жену в свет. Когда-то Геор увидит её без повязки, вряд ли ему действительно будет всё равно. Обычно все, кто воротит нос, в такое мгновение вспоминают о том, что, может быть, эта барышня была достаточно горда, чтобы не подпускать к себе пиратов. Им тогда ни с того ни с сего хочется стать первыми и единственными, гадам таким, и щеголять перед "возлюбленной", пока не надоест… Нет, красота горной ведьмы — её же проклятье.

— Я — дворянин, — подал вдруг голос Геор, почувствовав, очевидно, что что-то не так. — И какими б ни были наши… хм, разногласия, я не допущу публичного позора. И насилие не приемлю.

— Ты б только попробовал! — мигом отозвалась Дараэлла. — И узнал бы, по чём фунт лиха!

— Даже не сомневаюсь. У Морской Жемчужины, говорят, крутой нрав.

Дара промолчала — и от неожиданности едва не слетела в воду, когда адмирал потянулся к её повязке, скрывающей половину лица.

— Не смей! — выпалила она. — Даже не вздумай прикасаться к моей повязке!.. Лодка!

И вправду, кто-то спустил с "Джугарта" на воду шлюпку, и она медленно, но верно приближалась к ним. Дара услышала, как облегчённо вздохнул Геор, и только сейчас осознала: их действительно спасут. А она и вправду только что стала адмиральшей. Как в том отвратительном пророчестве!

Да только толку с того, что её супруг — красавец-адмирал, если они друг друга, судя по всему, люто ненавидят?