Глава 10. Актёрская игра

Глава 10. Актёрская игра

Девушки проскользнули в зал как тени, не издав не единого звука. Глазу открылась непривычная картина: артисты на сцене есть, а зрителей ни в партере, ни на балконах — нет. Впрочем, один зритель всё же присутствовал. Ровно по центру в пятом ряду сидел мужчина в неброской серой рубашке. Ничего особенного не делал, но моментально приковал внимание. Сразу стало понятно, что он здесь главное действующее лицо, энергетический центр происходящего. Ксении показалось, она физически ощущает излучаемую им харизму. Хотя как можно почувствовать харизму человека, находящегося к тебе спиной, да ещё и на расстоянии пары десятков метров, объяснить было сложно.

— Дэниэль, — шепнула Тамара, но, в общем-то, Ксения и так догадалась, что мужчина в серой рубашке это и есть тот самый таинственный режиссёр-постановщик, мюзиклы которого гремят по всей стране. Тот самый парень с фото номер пять, чей завораживающий взгляд заставил выбрать его при заполнении анкеты в брачном агентстве. Тот самый привередливый работодатель, у которого необходимо добиться должности.

Фирменной размашистой походкой Тамара пересекла зал, ловко маневрируя между рядами кресел, и пристроилась рядом со своим боссом. Ксения и Женя проделали более короткий маршрут. Они сели в десятом ряду с краешку — туда не доставал свет театрального прожектора, но в то же время расстояние позволяло слышать, о чём будут говорить Тамара и Дэниэль.

Ну, что сказать? Понимала эта парочка друг друга с полуслова. Тамара ещё только открыла рот, а её босс уже догадался, о чём она собралась поведать.

— Нет, Тамара, даже не начинай, — сказал он. — Я знал, что ты так просто не оставишь свою затею. Но зря ты сорвала девушку. Собеседования не будет.

Ксения поняла, что речь о ней. У Дэниэля, что, глаза на затылке? Как он понял, что Тамара привела с собой ещё кого-то, ведь даже не оборачивался.

— Но ты хотя бы… — вновь попробовала Тамара.

— Нет, — перебил Дэниэль. — Сейчас, вообще, не до этого. Видишь, — он кивнул в сторону сцены. — Генеральный прогон остановлен.

Что режиссёр имел в виду, стало понятно через несколько минут. Одна из актрис, которая должна была сыграть в эпизоде, заболела. На её роль пробовалась другая.

Светловолосая девушка с розовыми щёчками и большими широко распахнутыми глазами слушала, что от неё требуется, постоянно выразительно кивая. А требовалось от неё немного. Актриса должна была изобразить официантку. Выйти на сцену с пустым подносом. Подойти к одному из столиков, за которым сидела пара посетителей. Составить на поднос грязную посуду и поинтересоваться, не желают ли господа фирменный десерт — бланманже.

— Затем вы видите входящего в зал ресторана кинозвезду, — продолжил объяснять режиссёр, когда понял, что первую часть сцены актриса уловила. — По сценарию вы его фанатка. Поэтому от удивления и восторга роняете на пол поднос. Понятно, Адель?

— Да, — заверила актриса, ещё более амплитудно кивая хорошенькой головкой.

— Отыграть эмоции необходимо достоверно. Падающий поднос — кульминация этой сцены.

Ксении почему-то показалась, что милашка запросто сыграет восторг. Он у неё заранее был написал на лице. Видимо, она находилась вне себя от счастья, что неожиданно получила роль у такого знаменитого режиссёра.

Прогон спектакля был возобновлён, и Ксения начала с любопытством наблюдать за тем, что происходит на сцене. А что ей оставалось? Пытаться навязаться на собеседование, пока не закончится репетиция, было плохой идеей.

Включилась лёгкая музыка, и актриса в образе официантки вышла с подносом на сцену. Она пошла между рядами столиков к центральному, за которым, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел полноватый джентльмен и дама в коктейльном платьице. Они изображали оживлённую беседу, но их внимание невольно переключилось на обладательницу подноса. Траектория её движения выглядела витиевато, как у броуновской частицы. Актриса постоянно натыкалась на стулья и запиналась об их ножки. Что, впрочем, не удивительно, потому что её хорошенькая головка была повёрнута на режиссёра, и глаза не видели, куда идут ноги.

— Стоп, — пришлось притормозить репетицию Дэниэлю и прочитать короткий инструктаж, куда должна смотреть официантка, спешащая обслужить клиентов.

Адель так внимала, каждому слову, что казалось, теперь выполнит задание постановщика безукоризненно. Но не тут-то было. Второй и третий прогон снова пришлось останавливать, потому что актриса не отрывала обожающего взгляда от режиссёра и продолжала петлять по сцене, путаясь в собственных ногах.

— Через несколько часов премьера, — Дэниэль в задумчивости постучал пальцами по подлокотнику, — нет времени искать замену.

На выручку пришла Тамара.

— Можно попробовать упростить задачу. Пусть главные герои пересядут за крайний столик, тогда Адель не придётся далеко ходить.

Дэниэль махнул рукой в знак согласия, и репетиция возобновилась. Теперь начало сцены прошло гладко, потому как едва Адель вышла из-за кулис, сразу оказалась на нужном месте. Она начала собирать посуду на поднос. Та подозрительно позвякивала, заглушая музыку. Джентльмен и его дама сопровождали движения настороженными взглядами. У них уже успели закрасться сомнения в ловкости актрисы. Но зря боялись. Адель с задачей справилась. Все вздохнули с облегчением. Дело за малым — спросить про десерт.

— Желаете… гулабджамун? — выразительно пропела актриса.

— Стоп, — замахал руками Дэниэль. — Какой ещё гулабджамун? Бланманже.

Адель сделала круглые глаза и отчаянно закивала головкой:

— Да, да. Я поняла.

Однако следующие пять прогонов подряд она перебрала все возможные сочетания слогов: блум, бджам, женж… доводя режиссёра до белого каления, но в бланманже слоги так и не сложились.

— Может мне пропеть: монпансье? — предложила Адель.

— Нет, — устало замотал головой Дэниэль. — Ничего не надо петь. Убираем эту реплику совсем. Просто соберёте посуду на поднос, а потом уроните его, когда увидите звезду.

Актриса немного сникла:

— Но это же была моя единственная реплика. Тогда получается, у меня роль без слов. А как же в мюзикле без слов? Зрители не услышат, какой у меня вокал.

— Сразите их актёрской игрой, — мрачно бросил Дэниэль. Чувствовалось, что он и сам не в восторге, что приходится урезать сцену, но цейтнот вынуждал идти на жертвы.

— На исходную, — скомандовал он. — Адель, не забывайте, вы должны изобразить удивление и восторг. И позаботьтесь, чтобы посуда упала на пол, а не ноги вам или другим актёрам.

Последняя фраза, как оказалось чуть позже, была лишняя.

Снова включилась музыка, и актриса вышла на сцену. Молча собрала посуду со стола. Отошла чуть-чуть в сторону от столика, поглядела вниз с прищуром — будто стоя на балконе, метится в кого-то снизу. И выпустила поднос, не дожидаясь появления актёра, изображающего звезду. Дзынь — брякнула бутафорская посуда.

— На ноги не попала, — осталась довольна Адель.

Режиссёру оставалось только схватиться за голову.

— Жень, — уже несколько минут Ксению терзала сумасшедшая идея. А последняя сцена с подносом только укрепила решимость попробовать её реализовать. — Помнишь, ты когда-то мечтала о сцене?

Сестра с шести лет пела в хоре при дворце детского творчества. Была солисткой. Учителя пения души в ней не чаяли. Родители даже наскребли денег на частные уроки вокала. Но все понимали: и они, и сама Женька, что ничего серьёзного из этого не получится. Разве может простая девочка из семьи библиотекаря и рядового инженера пробиться на эстраду?

— Это было давно, — вздохнула Женя, но вдруг встрепенулась: — Ты о чём? Нет, — испуганно помотала головой.

Вот ведь, что значит сестра — поняла без слов.

— А что мы теряем? Раз уж влипли в такую авантюру. Смотри: я иду к Дэниэлю, говорю, что у меня есть решение его проблемы. Ты идёшь на сцену. Что делать, уже видела. В результате — ты получаешь роль в мюзикле, а я должность помощницы. А? Ну, а не получится, так не получится. Отправят сегодня вечером домой. Что мы теряем? — повторила Ксения.

У Женьки глаза загорелись.

— Так-то да, ничего не теряем. Только много «но». Я ведь язык не знаю. Я название их десерта, этого бланжубана (или как его?) не запомнила.

— Ничего, до вечера выучишь. Всего одна реплика. А пока импровизируй.

— И потом, — снова возразила Женька. — Насчёт актёрской игры не уверена. Спеть-то я смогу, а вот восторг и удивление изобразить…

— Сможешь, — Ксения потянула сестру за руку. — Идём.

Она подтолкнула Женю в сторону сцены, а сама решительным шагом направилась к пятому ряду. Дэниэль, похоже, услышал звук шагов, а может, обернулся чисто интуитивно. Это было странное чувство. Мужчина с пятого фото, с которым Ксения предпочла бы оказаться на необитаемом острове, смотрел на неё своими завораживающими серо-голубыми глазами с карим пятном. Взгляд был серьёзным, может даже немного разражённым, но на губах появилась та самая едва уловимая ироничная полуулыбка, теперь-то уж точно адресованная персонально Ксении. Сейчас пошлёт к чёрту. Угадала.

— Мне не до вас, — бросил он.

Тамара была готова к появлению Ксении. Она достала из кармана коробочку с наушником и ловко препроводила устройство брату в ухо.

— Я знаю, как залатать дыру, — Ксения не отводила взгляда.

— Дыру? — переспросил Дэниэль.

— Да. Разве не этим должна заниматься ваша помощница?

Тамара хохотнула. И хоть она не могла знать плана сестёр, её взгляд говорил: ты на верном пути.

— Сейчас на сцену выйдет актриса, которая сможет блестяще отыграть эпизод. Полностью. Без купюр.

Не дожидаясь приглашения, Ксения села в кресло рядом с Дэниэлем.

— Поехали, — махнула артистам рукой Тамара, пока брат не успел ничего возразить.

В который раз за сегодня заиграла музыка, Только теперь на сцену вышла не Адель, а Женька. Она, конечно, не успела переодеться в костюм официантки, но подноса в руках было достаточно, чтобы создать нужный образ. Она подошла к центральному столику заправской походкой работника общепита. А что ей привыкать? Будучи студентами, Ксения с сестрой два лета подряд подрабатывали в кафе.

Посуда была собрана на поднос ловкими движениями. Но за это Ксения и не переживала. А вот как Женька выкрутиться дальше? Теперь по сценарию шла реплика про десерт.

Сестра набрала воздуха в грудь и, обращаясь к вальяжному джентльмену, пропела:

— Хочешь сладких апельсиииинов?

Исполнила легендарную строчку Земфиры Женька как всегда проникновенно. Её чистый вокал заполнил всё пространство вокруг. Ксения бросила украдкой взгляд на Дэниэля. Видно было, что он впечатлён.

— До вечера актриса успеет выучить оригинальную фразу, про гламбунже, — заверила Ксения.

Теперь самое главное, чтобы Жене удалась актёрская игра — удивление и восторг. Отголоски её пения ещё витали в воздухе, когда на сцену вышел исполнитель роли кинозвезды.

Ксения глазам своим не поверила. Это был мужчина с фото номер четыре. Весёлый залихватски развевающийся в разные стороны кудрявый чуб, короткая густая бородка и тёплые глаза. Поднос выпал у Женьки из рук. Да она сама еле на ногах устояла. Бутафорская посуда со звоном раскатилась по полу. Сестра перестала дышать, в горящих глазах застыла смесь восторга и удивления.

— Вот это игра! — не сдержал восхищения Дэниэль.