Глава 15

Было неприятно признавать, но в кои-то веки Матвей оказался прав. Дорога превратилась в сплошное месиво из грязи и воды, из-за чего я никак не могла разобрать, на какой полосе нахожусь. А фары дальнего света едва подсвечивали путь. С трудом совладав с автомобилем, я остановилась на обочине. Колючий страх начал медленно пробираться под кожу. Вместе с мыслями о том, что какая-нибудь дальнобойная фура не справится с управлением и влетит в меня. Зажмурив глаза, уткнулась лбом в руль, стараясь избавиться от неприятных картинок, подбрасываемых воображением. Вздрогнула, когда в стекло постучали. Широко распахнутыми глазами вглядывалась в тёмную фигуру, молясь, чтобы это был Матвей, а не какой-нибудь сумасшедший мародёр. Выдохнула лишь тогда, когда увидела лицо бывшего мужа. И схватив сумочку, тут же выскользнула из машины. – Какого хрена ты творишь, Дружинина? Моим надеждам быстренько оказаться в безопасности его тачки, видимо, не суждено сбыться. Матвей прибил меня спиной к машине Игоря, зажав в капкан своими руками, и смотрел так яростно, будто перед отъездом я подожгла особняк. – Какого я творю? Это какого хрена творишь ты! Ты что, заделался в извращенцы? Зачем тебе понадобилось, чтобы я оставалась наедине с тобой и твоей невестой? Матвей прожигает меня совершенно дикими глазами. Будто я сотворила нечто за гранью разумного. Снова. – Зачем? Разве ты не выполняешь свою работу? – Брови Матвея ползут на лоб, демонстрируя его праведное удивление. Я завороженно наблюдаю, как по его лицу стекает вода. Как дорожки бегут по щекам, спускаясь к волевому подбородку. С трудом сдерживаю дурное желание коснуться его тёплой кожи. – Оставаться с вами в отеле на ночь не входит в мои обязанности! Может быть, ты меня ещё в ваш номер для новобрачных пригласишь? Слова льются из меня, и я уже не могу остановить этот поток. Вся эта ситуация, усталость и страх размыли все мои опорные конструкции. Хотя мне прекрасно известно, что для собственной безопасности необходимо держать язык за зубами. – Зависит от того, как хорошо ты будешь себя вести, – заявляет Матвей так спокойно, будто в его словах нет даже доли шутки. А я пялюсь на него во все глаза. Никогда в жизни не считала, что конфликты можно решать силой. Но почему-то он вызывает во мне самые низменные потребности. В том числе желание сделать ему физически больно. И стереть это самодовольное выражение с лица. – Какой же ты мерзавец, – едва сдерживаю себя, сжав кулаки. Мокрая одежда противно липла к коже, ещё больше холодя. От напряжения и дрожи меня начало буквально подбрасывать. И если бы не руки Матвея на моих плечах, мне кажется, я могла бы, как лягушка, ускакать обратно в Москву. Судя по тому, как брови Матвея сошлись на переносице, он тоже это заметил. – Поехали. За своё поведение ты ещё понесёшь наказание. Разворачивает меня и ведёт в сторону своей машины, как настоящий конвоир. – Чего? – Пытаюсь сбросить с себя его руки, вновь не соображая, он шутит или так издевается надо мной. Едва я оказалась в тёплом нутре автомобиля, меня начало ещё сильнее потряхивать. – Тоже мне благодетель. Пока ты не приехал, я не была такой мокрой. Жмусь к креслу с подогревом, пытаясь хотя бы чуточку согреться. Матвей бросает на меня мимолётный взгляд. Он сам промокший до нитки, но не выглядит так паршиво, как я. Вместо ответа вышел из машины. И спустя пару минут всучил мне сухую майку и шорты. Похоже, его одежда для спорта. – Переоденься, – отдаёт приказ и смотрит на меня в упор. – Где? Здесь? – хлопаю ресницами. – У тебя есть ещё варианты, Дружинина? – разговаривает со мной как с дурочкой, заводя автомобиль. – Кстати, зачем тебе понадобилось менять мою фамилию? Новый вопрос сбил с толку. – Отвернись хотя бы, – цежу сквозь зубы. Матвей сделал вид, что внимательно смотрит в боковое окно. Пока я, пыхтя, пыталась снять с себя прилипшую одежду. Давно не испытывала этого ощущения, но, кажется, у меня поднялась температура. По щекам растекался жар. Начинало ломить кости. Оставалось лишь молиться, что мне удастся поскорее оказаться под одеялом. Я не столько стеснялась, сколько не желала демонстрировать мужу шрам от кесарева. Хотя он тонкий и почти незаметен. Но зрение у него всегда было отменным. А умение подмечать важные детали было его отличительной чертой. Выкинула свою мокрую одежду на заднее сиденье, оставшись в сухой одежде бывшего. – Я всё. Челюсть сводило, как от судороги, из-за дрожи. Матвей прошёлся по мне внимательным взглядом. Мне казалось, в темноте машины он способен просканировать меня не хуже аппарата МРТ. Фамилию мне не разрешила бы оставить его матушка. Чтобы ничего нас с Матвеем не связывало. – Твоя мама заявила, что нас ничего не должно связывать. У тебя впереди светлое будущее. Которое я не должна омрачать, – отвечаю и сама не понимаю, неужели я произнесла это вслух. Матвей вперился в меня взглядом. Будто для него новость, что его семья была не в восторге от нашего брака. А возможно, в его глазах отражались совершенно иные мысли. Я не могла их понять, потому что мои путались и терялись в сознании. Когда пальцы Матвея коснулись моей щеки, я едва не застонала, млея от того, как приятно они холодят пылающую кожу. А спустя мгновение мне уже хотелось, чтобы он немедленно их убрал. Потому что в тело возвращался холод. Андрианов выругался себе под нос. Казалось, машина ускорила ход. Хотя дождь всё ещё стекал с лобового стекла быстрым потоком. Но уже спустя пару минут я увидела знакомые ворота, из которых выезжала час назад. Матвей помог мне выйти из машины, закрыв меня от дождя зонтиком. На пороге отеля стояли Игорь и Наташа. Несмотря на своё состояние, я без труда прочитала по лицу невесты Матвея часть мыслей, посетивших её голову. И острое недоумение от открывшейся ей картинки. – Матвей, как это понимать? – спрашивает, глядя на то, как я прижимаюсь к боку её жениха. А я бы и рада отлипнуть от него, но мне чертовски холодно. Но Наташа смотрит на меня так, будто я посягаю на то, что принадлежит лишь ей. Вызывая во мне горькое чувство ревности. Отталкиваюсь от Матвея, с трудом ощущая собственные конечности. И падаю прямо в объятия обморока.