Глава 44

Буквально физически ощутила, как атмосфера в воздухе меняется. Он становится влажным, потрескивающим, наполненным озоном. Словно следуя настроению Андрианова. До грозовых облаков над его тёмной макушкой. – Бывшей женой, ты хотел сказать, – Игорь буквально повторил мои мысли. Поднялся, преграждая ему путь в мою сторону, явно раздражённый бесцеремонностью гостя. Матвей завис, рассматривая его. Я тут же напряглась, ощущая, что обстановка ухудшается несколько быстрее, чем мне казалось ещё секунду назад. А когда Андрианов поднял руку, то вовсе не для рукопожатия. Игорь рухнул на землю от удара кулаком, ошалело переводя взгляд со своих пальцев, которыми он вытирал кровь под носом, на бывшего друга. Я тут же подлетела к Сухому, шокированная поведением бывшего мужа. Потому что он выглядел так, будто не собирается останавливаться на одном ударе. – Ты свихнулся? – закричала на него, ощущая унижение и беспомощность. Вокруг закрутилась суматоха, поднятая родителями пострадавшего. Матвей смотрел на меня совершенно бешеными глазами. Словно я должна была прочитать в его молчаливом гневе ответы на все свои вопросы. Но больше всего меня волновало, что Мишка стал свидетелем столь уродливой сцены. Правда, похоже, сам сын так не считал. Потому что смотрел на всё широко распахнутыми, но не напуганными глазами. Игорь, шатаясь, поднялся, показывая, что не планирует прятаться за юбкой невесты и матери. – Нам надо было давно поговорить на этом языке, – сплёвывая кровь, прохрипел, явно намереваясь врезать «другу» в ответ. – Прекратите, – сорвалось с губ, но никто не обращал на меня внимания. Мужчины, словно натравленные друг на друга бойцовские собаки, наконец сорвались с цепи. Морали, рамок общества и внутреннего контроля, когда гнев превысил чувство самосохранения. Будто им снова семнадцать лет. Они в буквальном смысле дубасили друг друга, пока отец пытался их разнять, а мать вызывала полицию. Теперь уже чётко пришло понимание, что в этой семье мне больше не рады. Потому что на меня они смотрели как на виновницу «торжества». Мать Игоря пыталась испепелить меня взглядом, будто перед ней стояла Мария Магдалина. Блудница, явно не нашедшая в себе сил остановиться на одном мужчине. Попятилась, хватая за руку сына, планируя сбежать с вечеринки. Меня никто не останавливал. И казалось, даже не заметил бегства. – Мама, мама, а почему они дерутся? Они что-то не поделили? – восхищённый этим тестостероновым представлением, спрашивает Мишка. Будто, листая каналы на ТВ, случайно наткнулся на бой эм-эм-ай. Намеренно ограниченный мной в доступе для сохранения его детской психики. – Наверное, – собственный голос дрожал. От едва сдерживаемого гнева, который я не имела права выпустить из себя при ребёнке. Мишка, может, и не выглядел травмированным, но всё же не заслуживал, помимо чокнутого отца, ещё такой же чокнутой мамочки. Пытаясь отвлечься, открыла приложение для вызова такси. Но телефон показывал, что ждать машину предстоит как минимум минут двадцать. Даже не услышала, как к нам приблизился автомобиль. Водитель опустил стекло. Чтобы я помогла полюбоваться на его разбитую бровь. – Садитесь в машину, – куда более спокойным тоном, чем я ожидала, попросил Матвей. Да, именно попросил. Не угрожал и даже не пытался принудить. Я посмотрела на него, надеясь, что он способен по моим глазам прочитать, как далеко ему стоит проваливать. Со всей ненавистью, которая только имелась в моём теле. Продолжила путь. Но попутчик не внял моему мысленному приказу. – Мамуль, я устал, – Мишка скорчил умильную рожицу. Но я даже не сомневалась, что он симулирует утомление. Просто ему хочется оказаться со своим героем в одной тачке. Качнула отрицательно головой. Гнев по-прежнему бушевал во мне с такой силой, что я боялась, что не удержу язык за зубами. И всё накопленное выльется из меня наружу. И без того едва слышный двигатель замолчал. Затем последовал звук закрывающейся двери. Матвей обогнал нас, пойдя спиной вперёд, а к нам лицом. Я с ужасом наблюдала за тем, как по его виску струится кровь. И её вид выводил меня из себя ещё сильнее. – Варя, пожалуйста. Нам нужно поговорить, – снова этот извиняющийся голос. Такой незнакомый. И чужой. Совсем не свойственный Андрианову. – Нам не о чем говорить, – прошипела едва слышно. Хотя больше всего мне хотелось устроить истерику. Последняя нервная клетка висела на волоске. И как только она сорвётся – я за себя не отвечаю. – Скоро здесь будет полиция. Прошу тебя, – Матвей поднял брови, повторяя то самое умильное выражение лица, что минутой ранее демонстрировала его маленькая копия. Только это лишь усилило кровотечение. И кончину моих нервных клеток. Но он прав. Скоро здесь будет полиция. А я не хотела, чтобы ребёнок видел задержание своего буйного папаши. – Отвези нас домой, – сдалась, направившись к автомобилю. Матвей подготовился. Заднее сиденье было заботливо оборудовано детским креслом. Хотя эту машину я видела впервые. – Я виноват, – произнёс он тем же раскаивающимся тоном, делая звучание голоса таким непривычным. – Рада, что ты это понимаешь, – язвлю, не в силах оторвать глаз от его разбитых костяшек. Они гипнотизировали меня, заставляя чувствовать боль. Его боль. И я совершенно не понимала своих чувств. Будь я хорошим человеком, одумавшись, вернулась бы в дом родителей Сухого. И принялась искупать свою вину, смывая с его ран кровь. Но у меня не было подобного желания. Наоборот. Раны Матвея вызывали куда больше отклика в теле. Украдкой смахнула подступившие дурацкие слезы, не в силах признаться себе, что я испугалась. За него. – Надо обработать раны. Останови машину. Матвей послушался. Припарковался у обочины. Должно быть, управлять транспортом, когда глаза заливает кровь, оказалось не слишком удобно. Найдя в аптечке всё необходимое, я принялась стирать кровь с его лица и рук, пока смиренно принимал мою помощь. Испуганно замерла , когда мимо пронеслась полицейская машина с включённой сиреной. Очевидно, по нашу душу. Но Матвей так на меня смотрел, будто ничего не заметил. Будто мы только сейчас первый раз встретились с момента развода. И он никак не может на меня насмотреться. Заново узнавая. Вспоминая. Отчего я вдруг ощутила непонятное смущение. Надеюсь, мы оба понимали, что после случившегося будет разбирательство. В каком состоянии он оставил Игоря? – Я не про это, – отмахивается. Теперь голос бывшего мужа принял куда более знакомые ноты. – Сухой заслужил. И даже больше. Я про то, что отпустил тебя. Тогда. Опускаю с раны на виске взгляд к его глазам. Начиная сомневаться, что русский язык мне хорошо знаком. И возможно, прямо сейчас мне требуется переводчик. – И я намерен искупить вину, – заверил он меня, действительно выглядя как человек, полный решимости. Только всё это звучало как бред. – О чём ты? – наконец нахожу силы открыть рот. – Всё просто. Мы снова поженимся.