5

…Воздух плавился, как плавится во время летнего зноя. Вот только в помещении было прохладно, а от белых стен исходил какой-то иррациональный мороз. Нечто такое, чего на самом деле не должно существовать.

– Саша?

Парень дернулся, обернулся и широко улыбнулся. Он стоял в коридоре, зеленые стены которого перекатывались, напоминали туман.

– Ты какая-то грустная, – он протянул мне руку. – Все ведь хорошо.

– Хорошо, – я согласилась, переплетая свои пальцы с его и проходя сквозь стену, оказываясь у сестринского поста. – Вот только все это не настоящее.

– В каком смысле ненастоящее? – он рассмеялся так звонко, что в первые мгновения мне захотелось зажать уши ладонями.

– Но ведь… Это больница, а мы с тобой выписались отсюда.

– Не-а, мы все еще тут, – Саша остановился, кивнул подбородком в сторону палаты. – Не веришь? Пойдем!

Он потянул меня за собой, не сильно беспокоясь о том, что я не хочу на это смотреть. А я не могла сопротивляться, остановиться. Шла, как покорная овечка на привязи.

Стены разошлись, дверь просто растворилась. А в палате оказалось настолько светло, что из глаз невольно брызнули слезы. Мир приобрел свои очертания только через мгновение.

И через это мгновение я увидела лежащую на кровати светловолосую девушку. Она не шевелилась. Казалась мертвой. Это пугало.

Нет! Это не может быть правдой! Это сон! Длинный страшный сон!

Я вырвала руку из Сашиных пальцев, отскочила назад, стараясь не смотреть в сторону больничной койки. Ущипнула себя и…

Не почувствовала боли!

– Это сон! Это все сон!

– Да, – Саша во сне казался моложе. – Но ты не сможешь проснуться, пока не завершишь начатое.

– Я ничего не начинала, – шептала я, отступая к двери и продолжая скручивать кожу на руке между пальцами, ничего при этом не чувствуя.

– Мы начинали, – покачал головой он. – И пока не закончим, выхода не будет. Думаешь, мне хочется тут находиться?

Он в мгновение показался старше. Таким я его запомнила в кофейне. И что-то такое прочитала в его глазах, что не смогла спорить.

– Что я должна сделать?

– Расскажи о себе, – криво усмехнувшись, проговорил Саша, жестом предлагая присесть на больничную койку.

– Нет-нет, я постою, – смотреть на бледную себя не хотелось.

Меня всегда пугали фарфоровые куклы и восковые фигуры. Именно такой сейчас я видела девушку на кровати. И приближаться к ней не было никакого желания.

– Меня зовут Полина, двадцать пять лет, есть старшая сестра. Родители погибли, близких родственников нет, по образованию…

Я, зажмурившись, тараторила все, что могла сказать о себе. Слова смешивались, путались, вырывались изо рта рывками. Но он слушал меня, кивал, соглашаясь, и улыбался. А я говорила и говорила, уже сама не уверенная в том, что все происходящее на самом деле сон.

И это пугало.

– Достаточно, – Саша прервал меня через несколько мгновений. А может минут. Часов. Или даже дней. – Теперь мой черед.

Я дернулась, не совсем понимая, о чем он говорит. На какое-то мгновение даже забыла о том, где нахожусь и что происходит.

Этот сон казался до того реалистичным, что мне хотелось поскорее из него вырваться, открыть глаза, посчитать мелкие цветочки на потолке и отправиться пить кофе.

Саша прошел по палате, заложил руки за спину, остановился у изголовья кровати, на которой лежала вторая я и заговорил.

Но произнесенные слова не долетали до меня, повисали в воздухе полупрозрачными облачками, отдаляли нас друг от друга. А мне почему-то до безумия хотелось услышать, что он говорит. Понять. Узнать его.

А потом понимала, что мне это ни к чему. Потому что я уже знала все. Уже все о нем знала.

Вот сейчас он говорит о том, как после школы часто ходил на какие-то кружки: футбол, тхэквондо, легкая атлетика, даже фигурное катание. Но нигде долго не задерживался. Не было интереса.

А вот теперь рассказывает про отца, тот силком впихнул в бизнес, который развил еще в 90-х. Но Сашу совершенно не прельщала должность гендира в этой компании, ведь это скучно. Прибыльно, но безумно скучно. И кажется ему, что просиживает он свою жизнь зря.

А сейчас о том, как во время произошедшей аварии, летел на срочное заседание. Не успел затормозить на красном. И очень сожалеет о произошедшем.

Но в то же время рад познакомиться со мной. Рад…

Напоследок он улыбнулся, махнул рукой и растворился. Вместе с девушкой на кровати и больничной палатой…

Я вскрикнула, села на постели и протерла кулаками глаза. Все было как обычно: письменный стол в углу, рассвет за окном и цветочки на потолке. Кошмар, навеянный пережитым за последние несколько недель, медленно рассеивался в лучах зимнего солнца. Превращался в мутное воспоминание, которое хотелось поскорее оставить в прошлом.

В подростковом возрасте мне часто снились кошмары. Я научилась их забывать очень быстро, точнее – менять. Я воспроизводила все приснившееся в своих воспоминаниях, но меняла детали.

Вот Саша не берет меня за руку и не ведет за собой. Он только улыбается и уходит куда-то, а я бреду по больнице, нахожу выход из нее и просыпаюсь.

Выдохнув сквозь сжатые зубы, я во второй раз открыла глаза и улыбнулась.

Кошмар отпущен, скоро настоящее сновидение сотрется из моей памяти, как ложное воспоминание. Удобный трюк, его мне несколько лет назад посоветовала соседка по парте, с которой я поделилась своими проблемами. Ее отец был известным психологом, а дочь часто интересовалась его работой.

А потом жизнь нас разбросала. Слышала только, что Юлька пошла по стопам отца. Вроде тоже сейчас помогает людям.

Где-то на этой мысли я спустила ноги с кровати, накинула поверх пижамы халат, и поплелась на кухню. Сегодня была моя очередь готовить завтрак. Хотя «готовить», это, конечно, громко сказано. Ни я, ни Ленка особо не любили этот обязательный утренний ритуал. Обе были согласны на чашку кофе перед тем, как окунуться в мир за дверями квартиры. Но родители приучили нас, что завтракать надо обязательно.

Поставив чайник, я вытащила из шкафа коробку с хлопьями, две глубокие миски и пакет молока.

Когда сестра вошла на кухню, ее уже ждал завтрак и чашка кофе. А я сидела на стуле, грела пальцы о стеклянные стенки и смотрела в одну точку.

– Не выспалась? – Ленка потянулась, зевнула и опустилась за стол напротив. – Опять сны?

– Нет, – я мотнула головой. – Кстати, я, кажется, работу нашла. Загадывать пока не буду, но меня пригласили на собеседование. В понедельник поеду.

– О, правда? Что за фирма? – сестра заинтересовалась, отпила из чашки. – Даже без стажа возьмут?

– Насколько я поняла, это кто-то новенький, – я улыбнулась, – потому стаж не требуют. Разузнаю что там да как и, если все хорошо, то наконец буду при деле.

– Не рано ли, – с сомнением протянула она. – Только из больницы выписалась. Тебе бы недельки две отлежаться, отдохнуть от всего этого.

Отчасти Ленка была права. Отдых бы не помешал – хотя и уставшей меня сложно было назвать. Но с другой стороны, мне было скучно, тяжким грузом давили обязательства, сливались с личными амбициями и желаниями. В пустую голову лезли ненужные мысли. То о Русе и его странном поведении, то о Саше, который приходил ко мне во снах, а после знакомился на улице.

Нет-нет-нет! Это все нужно выкинуть из головы и начать строить свою жизнь заново. Раз с хобби не сложилось, то пора двигаться в сторону работы, которую мне так любезно предложила судьба.

– Да я в больнице належалась, – усмехнулась я, стараясь перевести все в шутку. – Куда уж больше?

Лена не оценила юмор, укоризненно покачала головой, но больше ничего не сказала. Вновь сделала глоток кофе, встала с табурета и подошла к окну. Выглянув во двор, она тихо фыркнула:

– Смотри, кто пожаловал!

– М? – мне было так лениво отрывать свою задницу от стула, что я просто перевела взгляд на сестру.

Но ответить она мне не успела. Вместо нее это сделал телефон, лежащий на подоконнике. Он завибрировал, ударился корпусом об горшок с фиалкой и разразился знакомой до дрожи мелодией.

Рус.

– Он приехал? – я протянула руку к телефону, но обрывать его вопль не спешила.

– А ты сама посмотри, – сестру происходящее почему-то позабавило, хотя я не находила ничего веселого.

Мне не хотелось видеть его. Не хотелось слышать. Не сейчас. Я еще не остыла. Не простила его. Не поняла. Не задушила внутреннюю обиду.

Но несмотря на все эти «не», я нашла в себе силы поднести телефон к уху.

– Слушаю.

– Доброе утро, моя принцесса, – голос выдавал улыбку. – Впустишь?

Я молчала с мгновение, собираясь с мыслями, пытаясь понять, чего хочу больше: впустить или послать ко всем чертям. А Ленка прожигала взглядом во мне дыру и, казалось, что ждет ответа не меньше, чем сам Руслан.

– Да.

С одной стороны раздался вздох, а с другой удовлетворенное похмыкивание.

– Тогда я поднимаюсь, открывай дверь, – проговорил он, а я услышала, как динамик сообщает об открывшейся подъездной двери.

– Впустишь в квартиру, я за себя не ручаюсь, – проговорила Ленка, открывая воду и подставляя под струю чашку.

– Лен…

– Никаких «Лен», кроме меня, – огрызнулась она. – Если увижу его наглую морду в этих стенах, быстро расскажу, что такое «покой больного» и как важно соблюдать «рекомендации врачей». Мог бы и подождать со своими заскоками.

Я промолчала о том, что сама его спровоцировала на тот разговор, и направилась к двери.

Щелкнув замком, вышла в тамбур, прикрыла дверь, открыла вторую, да так и замерла. Рус держал перед собой огромный букет разноцветных роз и молчал.

Честно говоря, если бы не ноги в черных брюках, торчащие из-под охапки цветов, я бы и не сразу поняла, что тут есть кто-то еще.

– Я хотел бы извиниться, – опуская розы, проговорил мужчина.

Светлые брови сошлись на переносице, взгляд виноватый и выжидающий.

Вздохнув, я вышла на площадку, прикрыв за собой дверь. Если Рус и удивился тому, что я не пригласила его в квартиру, то виду не подал.

– За что извиниться? – я слышала в собственном тоне злые нотки, но ничего с собой поделать не могла.

Я до сих пор сердилась на Руса за сказанное им несколько дней назад

– За то, что повысил на тебя голос. За то, что смел чего-то требовать. За то, что заподозрил в низком поступке. Прости меня за это, Полин. Я был не прав.

Выдохнув, я протянула руку и вместе с букетом приняла его извинения.

И мне захотелось поверить. Понять. Простить. Понадеяться, что человек все осознал и изменил свое мнение.

Рус улыбнулся, вытащил из внутреннего кармана пальто пачку сигарет. Закурил.

Я чувствовала, как острые шипы впиваются мне в пальцы, через плотную целлофановую обертку, и ждала. Но мужчина молчал, смотрел куда-то в сторону окон подъезда. Словно собирался с мыслями.

Я не торопила его. Рассматривала профиль со скошенным подбородком, носом с небольшой горбинкой и сильно выступающим кадыком.

– Так что, простишь?

– А это что-то изменит? – я только через мгновение поняла, что мой вопрос прозвучал слишком дерзко, с вызовом.

– Ты что-то хотела бы изменить? – он выдохнул облачко дыма.

– Рус, ты ведь знаешь…

– Знаю, – он отбросил окурок на ступеньки, не удостоив вниманием пепельницу в стиле «банка из-под кофе». – Но давай поговорим об этом не сейчас. Правда. Я все понимаю, Полин. Не хочешь сегодня вечером составить мне компанию на корпоративе? У одного из директоров день рождения, приглашены лучшие работники нашего отдела.

Переход с темы на тему был настолько резким, что я на мгновение опешила. Не знала, как на это ответить. Почему-то надеялась, Рус не станет увиливать, обсудит со мной то, что рушило наши отношения.

Но ошиблась. Опять.

– Хорошо.

– Тогда я заеду за тобой в пять, – Рус привычно улыбнулся, немного криво, но привычно. – Коктейльное платье. То, что мы покупали на день рождения моей мамы.

От напоминания о том дне меня бросило в дрожь, но виду я не подала.

– Хорошо, – повторила все тем же безжизненным тоном, сама не до конца понимая, зачем соглашаюсь на это.

То ли я верила, что это поможет нам прийти к соглашению и понять друг друга. То ли надеялась, что смогу оправдать все поступки Руса, когда мы окажемся в непринужденной обстановке.

Все же проблемы в отношениях лучше обсуждаются за бокалом вина, чем в прокуренном сером подъезде.

– Отлично, тогда до встречи, – он бросил взгляд на часы, – а то опаздываю уже. Эти цветочные будто специально к вечеру открываются.

Руслан шагнул ко мне и мазнул поцелуем по губам, не сильно заботясь о том, что помял розы. А после вызвал лифт и скрылся за двумя сомкнувшимися пластиковыми дверцами.

 А мне оставалось только вернуться домой, поймать подозрительный взгляд Ленки и поставить цветы в воду.

– Помирились? – она размешивала сахар в кофе, явно не торопясь на работу.

– Не сказала бы. Скорее временное перемирие и подготовка к новым боевым действиям.

– Ох, Полин, горбатого только лопатой по дефектам бить надо. Чтоб выпрямился.

Ответить на это мне было нечего. А Ленка и не стремилась продолжать нотации. Понимала, я и сама в курсе характера своего жениха.

Если бы мне кто сказал тогда, что моя сказка с прекрасным принцем, который будет восхищаться моей красотой, сорить деньгами и обещать звезды с неба, превратится вот в это, я бы в жизни с ним знакомиться не стала. Хотя, нет, я вру сама себе. Стала бы. Просто из-за того, что без участия в моей жизни Руса, я бы не познакомилась с Сашей.

Так стоп! Как этот мужчина попал в мои мысли?

Нет-нет-нет! Хватит.Он мелькнул в моей жизни и пропал. На этом все. Баста!

Раздраженно выдохнув сквозь сомкнутые зубы, я села за ноутбук, открыла вкладку с соц.сетью и выпала из реальности. Не слышала, как ушла на работу Ленка, не видела, как медленно двигаются стрелки на часах, приближая вечер пятницы. И только когда сработал будильник, поставленный на три часа дня, я выползла из сети и направилась на кухню. Стоило перекусить перед тем, как начинать сборы.

Если Рус говорил, что заедет к пяти, то так оно и будет. Он не опоздает и на минуту, будет ждать подобной пунктуальности и от меня.

Потому собираться я начала за два часа до выхода: приняла душ, высушила волосы, уложила их локонами, вынула из шкафа короткое черное платье с золотистой металлической нашивкой на талии.

Наряд был куплен на юбилей матери Руслана. Именно тот обед с его родителями я вспоминаю до сих пор с дрожью.

Валентина Павловна почему-то решила, что я во что бы то ни стало подарю им с десяток внуков и сразу с порога начала учить меня, как обращаться с детьми. Я около трех часов выслушивала о том, как правильно пеленать, чем мазать режущиеся зубки и что все прививки, которые будут предлагать врачи, делать не надо, ведь природа-матушка сама защитит дитяточку, если того захочет.

Словом, уже минут через пятнадцать того милого семейного ужина я готова была бежать, куда глаза глядят. Но Рус крепко держал меня за руку и любые поползновения побыстрее свалить в закат пресекал на корню.

Встряхнув платьем, я отогнала жуткие воспоминания и открыла косметичку.

К моменту, когда зазвонил телефон, я уже застегивала черные ботинки на высокой шпильке и доставала из шкафа дубленку. Последнюю стоило давно заменить на новый предмет гардероба. Но пока не позволял бюджет.

– Прекрасно выглядишь, – проговорил Рус, когда я опустилась на переднее сидение и захлопнула дверь.

Отражение в зеркале говорило то же самое, но почему-то это не приносило былой радости. Вообще никаких эмоций.

– Спасибо. Как прошел день?

– О, ты даже не представляешь…

Но я представляла. Представляла, как он сейчас будет жаловаться на тупых клиентов, возмущаться по поводу странных звонков и недалеких коллег. Я затронула ту самую тему, о которой трепаться он мог бесконечно.

Пусть выговорится сейчас, расскажет все то, что накипело за день, а уже на самом корпоративе мы сможем обсудить более насущные вещи. То, что касается напрямую нас и нашего будущего. Окружение не позволит повышать голос и бить посуду – и это плюс.

На город опустился вечер, по салону автомобиля раздражающим бурчанием разносился голос моего жениха, а я старалась не вслушиваться в его слова, потому что все их уже давно слышала. И не раз.

Неужели это конец? Все? Я так устала от человека, что даже слушать его не хочу?

Но ответ на этот вопрос никак не желал находиться. Автомобиль затормозил перед двухэтажным белым зданием, выполненным в форме средневекового замка. Тонкие башенки-свечки устремлялись тонкими шпилями к ночному небу, в небольших окошках горел яркий свет, а к главному входу вела вульгарная красная дорожка.

Рус вышел из машины, закурил, дождался пока я выберусь из салона и поставил авто на сигнализацию. Наконец, замолчал и теперь эта тишина казалась мне оглушающей.

– Пойдем, – он галантно предложил локоть, отбросив окурок на клумбу.

Поморщившись от запаха табака, я приняла его руку и направилась ко входу. Дорожка, покрывающая асфальт, заглушала стук каблуков. Дверь перед нами открыл одетый в черное лакей, пропустил внутрь.

В подобных ресторанах я бывала нечасто. Да что там! Если два раза с тем же Русом и заходила, то хорошо. Потому уже с холла, стены которого были увешаны зеркалами, начала чувствовать себя неуютно.

Сдав верхнюю одежду в гардероб, мы на мгновение замерли перед одним из зеркал. Этого времени хватило, чтобы оценить отразившуюся в нем пару.

Что ни говори, но вместе мы смотрелись хорошо. Высокий пепельно-русый мужчина в фирменном костюме стального цвета и худенькая блондинка, которая, несмотря на десятисантиметровый каблук, едва доходила ему до подбородка.

Да, мы определенно хорошо смотрелись вместе. Но на этом наше «хорошо» и заканчивалось.

Само торжество проходило в одном из залов на первом этаже, оформленном под средневековый стиль: белоснежные стены с лепниной, тяжелые алые шторы на окнах, небольшие круглые столики в хаотичном порядке. На белых скатертях столовое серебро и тяжелые подсвечники, над сверкающим чистотой паркетом огромные стеклянные люстры. И только барная стойка из темного дерева выбивались из атмосферы сказки про Золушку.

По помещению растекалась тихая мелодия скрипки, сам музыкант стоял на небольшом возвышении недалеко от барной стойки и с упоением водил смычком по струнам.

– Это наш столик, – Рус указал рукой на пустующий белый островок возле окна. Сервирован он был на четверых, а это значило, что поговорить, когда придут соседи, нам не удастся. – Пойдем.

Стоило опуститься на стул с высокой спинкой, как тут же подоспел официант, поставил перед нами на столешницу два бокала с шампанским.

– Мы приехали рано? – я обхватила пальцами прохладное тонкое стекло и засмотрелась на маленькие прыгающие в напитке пузырьки.

– Нет. Так принято, – напряженно отозвался мужчина. – Хозяева часто приходят через полчаса, а то и больше. Постарайся меня не опозорить, хорошо?

– Что? – я дернулась, натыкаясь на холодный взгляд темных глаз.

– Меньше разговоров, больше улыбок, – подсказал Рус, словно не заметил, что задел меня своими словами. – Мне важно получить повышение. Сегодняшний банкет может на этом сказаться. Ладно?

Ответить на это я не успела. К столику подошла немолодая пара. Мужчина пожал руку Руслану, кивнул мне, представил свою спутницу. Но я не слушала. В ушах шумела кровь, руки сами сжимались в кулаки, а злость затапливала рассудок.

Первым делом хотелось вскочить с места, стянуть со стола скатерть, разбить посуду. Но умом я понимала, что это настолько же глупо, насколько и недальновидно.

Надо улыбаться и кивать впопад. Обо всем происходящем мы поговорим потом. Уж поговорим так, что никому мало не покажется. Или к черту разговоры?

Я уже жалела, что согласилась на этот ужин. Жалела, что простила его, приняла цветы, открыла дверь. Да, именно в таком порядке. Но вернуть уже ничего было нельзя.

Потому мне оставалось смотреть на пухленькую женщину, что накрасила губы ярко-алой помадой, улыбаться ее супругу и время от времени отвечать на простые вопросы. К еде я так и не притронулась. Второй бокал шампанского стоял передо мной осушенный наполовину.

Момент, о котором я мечтала так долго, наступил слишком внезапно. Наш сосед по столику отправился сплетничать с другим похожим на него как две капли воды мужчиной, а его спутница, тем временем, сбежала в «дамскую комнату». Мы остались одни.

Рус выдохнул, откинулся на спинку стула, ослабил галстук:

– А ты хорошо держалась, молодец.

Его похвала прозвучала как плевок. Пощечина. Но не это стало последней каплей.

– Полин, что скажешь, если после окончания банкета поедем ко мне? Останешься на ночь...

Это был первый раз, когда он предлагал задержаться у него до утра. Видимо, я и впрямь «хорошо держалась».

– Так что? – Рус придвинулся, положил мне руку на талию и широко улыбнулся.