Глава 30. Шок – это по-нашему
После разговора с Кирой Левон никуда не уехал.
Он спустился вниз, забрался в машину, даже крутанул замок зажигания, но потом выключил двигатель.
В самом деле, ну сколько Кире может понадобиться времени, чтобы прийти в себя? Осознать наконец, что все это было недоразумением.
Час? Два?
Лучше он тут подождет.
Он смотрел на руль, обвитый черной кожей, на свои руки, сжимающие его. А в голове все крутилась мысль: «Как я умудрился так накосячить? Это же уму непостижимо!»
Большей глупости, чем год назад, он в жизни не совершал.
По всему выходило, что любимая женщина даже не собиралась ему изменять. Ждала его дома как примерная девочка, даже приготовила для него ужин. А он что? Привел чужую бабу и уложил в их же постель.
Ну не дурень?
Дурень!
Мести хотел кровавой, больно ей сделать хотел. Сделал. Ей… и себе заодно.
А ведь он знал Киру не пять минут! Сколько было между ними разговоров переговорено, сколькими мыслями она с ним поделилась, с какой стороны себя показала. Он же видел, что перед ним чистая душа, неизбалованная, нежная девушка, которая сильно его любила. Ее чувства проявлялись даже в мелочах – поцелуи на ночь, объятия при встрече, ежедневно глаженные ею рубашки, его любимые блюда на ужин. Ее поведение кричало о том, что в ней живет большое чувство, учитывая, какую заботу она проявляла.
Левон мог бы и раньше догадаться, что Кира просто неспособна на тот жестокий поступок, который он ей приписал. В конце концов, он был в ней уверен, пока они находились в отношениях!
А был ли? Если так легко поверил в ее измену.
Теперь он мог признаться самому себе, что Кира казалась ему слишком хорошей. Он видел, как она старалась. Видел и каждый день ловил себя на мысли: «Неужели мне правда так повезло?» Но это не мешало ему следить за ней как коршуну. Он часто думал о ней, ревновал, переживал. Требовал, чтобы она всегда держала при себе телефон, непременно отвечала на его звонки и сообщения. Анализировал ее поведение. Мог строго ей высказать, если ему что-то не нравилось.
Искал подвох, которого не было.
Наконец нашел этот подвох в новогоднюю ночь. Точнее, думал, что нашел.
Он всегда был таким – строгим ревнивцем, прямо как его отец. Только в отличие от его матери-домохозяйки, Кира любила свою работу, общалась с друзьями, вела активный образ жизни вне дома.
У него и раньше были проблемы с девушками из-за его чрезмерного контроля и ревности. Иногда случалось – ловил своих пассий на изменах, бросал без сожаления. Встречался с новыми девушками, так же давил на них своим активным вниманием. Хотя раньше все-таки вел себя с противоположным полом проще. Именно в отношениях с Кирой его паранойя разгулялась на полную катушку, он стал буквально одержим своей невестой. Потому что любил ее больше других. Да что там, теперь, оглядываясь на свою жизнь, Левон мог с уверенностью сказать, что до нее не любил никого по-настоящему.
Он понятия не имел, почему среди сотен тысяч девушек, живущих в мегаполисе, выбрал именно Киру. Красивая, да, но таких много. А еще милая, добрая, нежная. Особенная.
Любил ее и одновременно проверял. Рассматривал ее жизнь под микроскопом. Считал это нормальным, ведь многие из его окружения жили так же. Контролировали каждый шаг своих жен, подруг.
Он не раз объяснял Кире, когда она на него обижалась, что он приемлет только такие отношения – когда между двумя людьми полная открытость.
Любовь к Кире была настолько сильна, что не умерла в его изъеденной ревностью душе даже год спустя. Наоборот, она сделалась сильнее, жарче. Сопротивляться ей стало невозможно. А впрочем, он уже бросил пытаться.
Без Киры ему жизни не будет – он понял это, встретив ее снова в Анапе, пусть и признался себе в этом не сразу.
Но что получилось в результате? Куда Левона привели его нездоровые закидоны и бесконечная ревность?
Он собственными руками разрушил лучшие отношения в жизни. Выгнал из дома любимую и любящую его женщину. А ведь это не так-то просто любить такого, как он.
«Доверяй, но проверяй», – часто повторял отец.
И он следовал этой установке. Ежедневно и неустанно бдел за своей невестой. Хотя стоило ли?
Он не опускался до крайностей, не проверял ее телефон. Но это было и не нужно. Невеста бросала его где попало, он у нее был даже не запаролен. И ей ни разу не пришло никакого провокационного сообщения. Больше того, она никогда не выходила из своих аккаунтов в соцсетях, хотя частенько лазила в них с его ноутбука. Открыл какой-нибудь сайт, а там профиль Киры – лазь не хочу, смотри переписку, фото. Он не лазил по ее перепискам, но сам факт – она не боялась, что он это сделает. То же самое с почтой. Она даже ни разу не удалила историю браузера.
Она была для него открыта – как на ладони.
Так ли это было нужно – следить за Кирой? Так ли необходимо?
Только сейчас до Левона дошла, казалось бы, очевидная истина – иногда нужно просто верить.
Кире стоило верить. Она это заслужила. Причем не только своей открытостью, но хотя бы тем, что даже после того, как он с ней поступил, не завела любовника, и даже не побежала на аборт. Родила его ребенка, воспитывала как могла. Без его помощи, между прочим!
Она даже назвала дочку тем самым именем, которое ему так нравилось, а он и на это умудрился оскорбиться. Собственного ребенка на руки не взял.
Как только вспомнил про дочку, в груди закололо новой острой болью. Своими глупыми действиями он ведь не только Киру подвел, он собственную дочку подвел!
Кира сегодня сказала, что хотела рассказать ему про беременность, даже попросила у него прощения за молчание о ребенке. А ведь и правда хотела признаться. Он вспомнил, как она явилась к нему на следующий день после шоу с розововолосой девицей, как предложила серьезно поговорить. А он, вместо того чтобы по-человечески выслушать, вылил на нее ведро помоев и с чемоданами отвез к подруге.
Заслужил он, чтобы ему рассказывали про дочку после всего? Нет, не заслужил.
От осознания этого Левону стало так паршиво, что хоть бейся головой об руль. А там уж как повезет – либо руль сломается, что вряд ли. Либо голова… Что тоже делу не поможет.
Что Кира от него хотела сегодня утром? Чтобы он попросил прощения? Так он готов! Созрел и жаждет. Она получит свои извинения. Да он сто раз готов извиниться. На сто первый, может, простит?
Глянул на часы – прошло тридцать минут с тех пор, как покинул квартиру Киры. Каких-то вшивых тридцать минут – а ему казалось, что сидит в машине минимум вечность.
Может, хватит сидеть?
Может, она уже ждет его? Успела остыть?
Тут он краем уха услышал, как пиликнул телефон.
Разблокировал, глянул и очень удивился переводу средств, равному той сумме, которую недавно вручил любимой в конверте.
Приход средств сопровождался сообщением от Киры же: «Засунь себе эти деньги в задницу!»
– Ты что творишь, дуреха! – в сердцах прогудел он.
Он же ей на ребенка денег дал! Неужели она не понимает, что он для Каролины все готов отдать? Все, что у него есть, и все что будет. Он для своего ребенка не пожалеет ничего, как и для любимой женщины.
Только вот, похоже, не нужна ей его щедрость. И он не нужен.
Тут наконец до него дошло, что ни часа, ни двух, ни даже ста Кире не хватит, чтобы успокоиться. Не примет она так просто его извинений, он с ними слишком запоздал.
Левон кое-как убедил себя подождать с новой попыткой объясниться хотя бы до вечера. Ничего хорошего Кира ему на эмоциях не скажет. Да и сам он на тех же эмоциях может натворить дел.
А положение и так патовое!
Нельзя ему больше ничего творить, и без того упал в ее глазах ниже плинтуса. На пару сотен километров ниже! Как говорится, пробил дно. Превысил лимит глупостей на двадцать лет вперед – это как минимум.
В данной ситуации просто необходимо отойти в сторону и включить мозги.
Как-то умудрился сам себя затолкать в слоновью задницу… Теперь надо придумать, как из нее выбраться.
Впрочем, если Левон что и умел, так это решать неразрешимые ситуации. Зря он антикризисный менеджер, что ли? Какие только неприятности на работе ему не приходилось улаживать. Да что там, он мог написать книгу под названием: «Хроники антикризисного менеджера». Вышел бы хит. Что только ни творилось в отелях временами. Он видел в этой жизни все: как один хозяин на спор голым танцевал в холле своей же гостиницы, как горничные обкрадывали постояльцев, как конкуренты подкупали работников, и те присылали гостям в номера пропавшую еду.
Со всем справлялся, и со своей личной жизнью как-нибудь справится.
Жаль, на факультете менеджмента не обучают алгоритмам решения личных проблем.
Но ведь главное – поставить цель, а потом разработать план ее достижения.
Цель понятна: вернуть Киру, жениться на ней, стать полноправным отцом для Каролины.
Средства… Их в его распоряжении масса.
Поговорит с ней раз, другой, третий. Сколько потребуется. И извинится также столько раз, сколько потребуется. Он окружит ее заботой, вниманием. Всем, чего она была лишена из-за его глупости весь прошлый год. Сделает это от чистого сердца, и, может, она проникнется.
Сроки достижения цели?
О, как бы он хотел встретить этот Новый год с Кирой. Свято верил в старинную поговорку: «Как Новый год встретишь, так и проведешь». Он встретил прошлый с разбитым сердцем и раненым эго, и каковы были следующие одиннадцать месяцев? Страшно вспомнить.
Глянул на календарь: тринадцатое декабря. До Нового года две с половиной недели. Успеет наладить отношения с Кирой?
Должен!
Или он не Левон Саркисян.
А в будущем больше никогда никаких сцен ревности он ей закатывать не будет. Считай, урок на всю жизнь. Прививка.
С этими мыслями Левон покатил обратно в отель.
Как-то попытается прожить до вечера, а там уж обратно к Кире. Объясняться, извиняться. Он очень надеялся на ее благоразумие. В самом деле, неужели ей будет лучше без него, чем с ним?
С ним однозначно лучше, и он ей это докажет.
Чтобы занять себя, Левон с аппетитом вгрызся в присланные ему файлы из бухгалтерии. Цифры всегда успокаивали. Они понятны, с ними легко. Гораздо легче, чем с Кирой… Нашел пару жирных нестыковок, доложил о них Баграту, потом занялся изучением административной работы отеля.
Дела делами, но Левон не забывал посматривать на часы. Ближе к вечеру отложил работу и направился в торговый центр.
У него же теперь дочка есть! А он ей ничего не подарил, ничем не порадовал. Осла Иа-Иа в расчет не брал, тот все же оказался для дочери великоват – максимум подушка, по которой она будет ползать. Ничем не хуже и не лучше других. Надо как-то реабилитироваться.
Но вот проблема – он решительно не знал, что можно подарить младенцу. Куклу? Мимо. Ручки для кукол у девчонки еще маловаты, максимум, что она с ней сделает, так это оближет. Мягкую игрушку? Но в голове до сих пор стояли слова Миланы про пылесборники. Говорящего робота? А вдруг дочка испугается?
Левон блуждал по магазинам и все никак не мог определиться с подарком.
Хотелось, чтобы Кира оценила, чтобы похвалила. Хоть единое доброе слово от нее услышать… Может, это помогло бы как-то загладить ситуацию.
После всех сегодняшних откровений Левона раздирали двоякие чувства. Облажался со всех сторон – это бесспорно. Но вместе с тем узнал, что любимая не изменяла. И от одной этой мысли сердце пело. Да что там сердце, ему в пляс от этой новости хотелось пуститься. Каждый раз, как вспоминал.
Сожрал себя изнутри из-за этой проклятущей ревности, а повода-то и не было.
И дочка его. Его дочка! До чего же приятно было это осознавать…
Сам не заметил, как свернул в ювелирный. Тут продавали подарки для женщин любого возраста.
«Кольцо бы купить…» – поймал себя на мысли.
Прошлое кольцо с бриллиантом, которое дарил Кире, когда делал предложение, Левон потом нашел валяющимся в прихожей на полу. Так и не понял, когда Кира его оставила. Кинула ли? Или кольцо упало с полки, на которую она положила ключи? Он в сердцах вышвырнул то кольцо в окно, так его взбесил сам факт, что любимая посчитала нормальным вернуть подарок.
Но в любом случае то же самое кольцо два раза он ей дарить не стал бы. Нужно новое. Но ведь Кира его не примет! По крайней мере, пока так уж точно.
И вообще, он пришел за подарком дочке.
– Скажите, есть ли у вас какие-то украшения для младенцев? – спросил он продавщицу.
Молодая брюнетка внимательно на него посмотрела и ответила, пожав плечами:
– Могу предложить серьги. Ушки проколоты?
О, если бы Левон знал.
– Впрочем, если не проколоты, это легко исправить, – с улыбкой продолжила продавщица. – Давайте, я покажу вам серьги-пуссеты, они безопасны для малышей.
Очень скоро перед Левоном оказалась целая витрина с самыми разными серьгами для девочек. Продавщица показывала и то, и это, всячески расхваливая товар.
Левону очень приглянулись одни совершенно особенные серьги – в форме крошечных незабудок, инкрустированные в центре сапфирами.
– Вот эти ничего, – указал он на них пальцем. – Только мелкие какие-то…
– Так у детей мочки ушей тоже крошечные, – защебетала продавщица. – Впрочем, именно у этих сережек есть и вариант больше, но он скорее для взрослых…
С этими словами она достала ему точно такие же серьги величиной около полутора сантиметров.
Левон с восхищением уставился на украшения. Идеальные! То, что надо. Но малышке и правда будут великоваты, зато ее матери очень даже подойдут.
– Упакуйте мне маленькие и большие, – кивнул он продавщице.
Выходил из ювелирного очень довольный собой.
На выходе из торгового центра вспомнил, с каким ошалевшим видом Кира на него сегодня уставилась, когда он выхватил из ее рук пирожное, зашел в кондитерскую. Купил ассорти из корзинок, эклеров и безе. Что-то да понравится его ненаглядной. Еще прихватил цветы. Сразу два букета – для дочки и для мамы.
Явился к подъезду Киры с гулко бьющимся сердцем. Чудом удерживая все купленное в левой руке, правой нажал на кнопку домофона.
– Да?
Он так и не понял, Кира это или Милана.
– Это Левон, пусти, пожалуйста.
– Пошел вон! – был дан ему однозначный ответ.
Левон застыл на месте, пораженный такой грубостью. Он понимал, что его не будут встречать хлебом-солью, а все же подобного не ожидал. Как это не похоже на прошлое поведение Киры, его мягкой и нежной девочки, до зубного скрежета вежливой.
А она ли это была? Динамик немного искажал голос.
Впрочем, какая разница, Кира или Милана. Сестрица любимой уж точно не стала бы говорить подобного без дозволения.
Если Кира надеется, что так просто от него отделается, то не на того напала!
Он снова позвонил. Потом еще и еще.
На пятый раз из динамика донеслось грозное:
– Если не уйдешь, я вызову полицию!
И как прикажете с ней мириться? Он хочет поговорить, а его стращают служащими правопорядка. Да еще таким грубым тоном.
Левон еще некоторое время подождал в надежде, что кто-нибудь пройдет, и он попадет в вожделенный подъезд. Конечно, можно было позвонить в другую квартиру, попросить впустить его. Но что потом?
Даже если Левон войдет, ему что, брать квартиру Киры штурмом?
Несолоно хлебавши, он вернулся в машину и стал гипнотизировать дверь подъезда, пытаясь переварить откровенную грубость любимой.
Не знал, сколько так просидел: десять минут? Двадцать? В груди по-прежнему клокотала обида. Как она могла так по-хамски его отшить?
А потом он вдруг увидел Киру одиноко бредущей по тротуару домой, прямо как сегодня утром. Свет фонаря как раз падал на нее.
Все-таки это не она рявкала на него из динамика домофона, и от сердца немного отлегло.
– Кирочка! – позвал он, тут же выскочив из машины.
Бросился к ней.
И снова Кира опешила при его появлении. Уставилась на Левона круглыми глазами.
– Ты что здесь делаешь? – спросила она изумленно.
Он краем глаза заметил, что она держала пакет, из которого выглядывала упаковка подгузников.
«Блин, сережки купил, а подгузники нет! Мог бы и догадаться», – мысленно поставил он себе минус.
– Кир, я поговорить, – выдохнул он, жадно вглядевшись в ее лицо.
– Днем уже наговорились, – она свела брови у переносицы. – Мне хватило!
С этими словами Кира попыталась его обойти, но Левон встал у нее на пути.
– Пожалуйста, пойдем в машину, – попросил он хриплым голосом.
– Никуда я с тобой не пойду!
– Я прошу тебя! Пять минут, ладно? Это же немного…
– В твоей компании очень даже много! – не сдавалась она.
– Я не уйду, – тут же заявил он. – Мне очень нужно с тобой поговорить! И если для этого придется разбить палатку у твоего подъезда, я это сделаю…
Кира запыхтела как паровоз, целую минуту молча переваривала его слова, а потом все же кивнула.
Левон с облегчением выдохнул и проводил ее к машине, открыл для нее переднюю дверь. Подождал, пока она усядется, и забрался на место водителя.
Кира молча обозрела розарий на заднем сиденье, но ничего по этому поводу не сказала, молча уставилась на Левона.
– Милая… – начал он хрипло.
– Не называй меня так, а то сразу уйду! – тут же взбрыкнула она.
– Хорошо, – Левон поднял ладони в примирительном жесте. – Я просто хотел сказать, что я очень рад, что Каролина – моя дочь.
– А с чего ей быть не твоей? – вдруг воскликнула Кира. – Я не понимаю, почему ты вообще посчитал меня способной на измену? Я целый день кручу в голове эту историю про чемодан и платье, и понять не могу, как ты смог так легко записать меня в девицы легкого поведения?
– Прости меня… – простонал он. – Кира, если бы я хоть на минуту мог допустить мысль, что ты не изменяла мне в Питере, у нас все было бы по-другому!
Однако эти слова ее нисколько не смягчили, она продолжала буравить Левона обиженным взглядом.
– Мы с тобой были вместе полгода! – заявила Кира резким тоном. – Неужели за это время ты не узнал меня как человека? Я ведь ни разу не дала тебе ни единого повода…
– Ты права, моя хорошая, – проговорил он с чувством. – Ты на сто процентов права…
Кира посмотрела на него с болью.
– Зачем ты притащил ту женщину в нашу постель? Тебе самому не тошно от того, что ты сделал?
– Тошно… – признался он сразу. – Особенно теперь, когда я знаю правду.
– И поделом тебе! – сказала она с укором.
– Понимаю, я натворил бед, и тебе не так-то просто меня простить, но мы ведь были отличной парой. Тебе было со мной хорошо. У нас все шло отлично!
И тут она воскликнула с нескрываемым возмущением:
– Ничего у нас отлично не шло!
Такой ее ответ больно резанул его по сердцу.
– Как это не шло? – спросил он, резко нахмурившись. – Ты что такое говоришь?
– Левон, ты редкостный ревнивец и жуткий собственник! Ты мне продыху не давал, не помнишь, что ли? Зато я отлично помню твои закидоны. Кира, ты почему ответила мне через десять минут, а не сразу? Кира, ты что, опять задерживаешься на работе? Кира, зачем тебе идти на корпоратив, я не понимаю корпоративов без вторых половин… Я позволяла тебе все это, потому что думала, что ты надежный, преданный, а ты с той розововолосой…
– У меня с ней ничего не было! – воскликнул он с чувством. – Я клянусь тебе! Почему ты мне не веришь?
Кира помолчала немного, а потом ответила, косо на него посмотрев:
– Почему я должна тебе верить? Ты же мне не верил…
– Я верю тебе сейчас! – заявил он со всей уверенностью, на какую был способен. – И я обещаю тебе, что впредь не буду устраивать сцены ревности. Я понимаю, ты сейчас очень на меня обижена, но если бы нашла в себе силы взглянуть на происходящее под другим углом…
– Это под каким же? – резко перебила его она.
– У нас дочь, если ты не забыла. К тому же мы любим друг друга, у нас есть все поводы, чтобы сойтись…
– Про какую любовь ты говоришь? – охнула она.
– Я люблю тебя! – заявил он с чувством. – Ты слепая, если этого не видишь…
– С любимыми людьми так не поступают, Левон! – замотала головой она.
– Я очень тебя люблю, – проговорил он сдавленным голосом. – Именно потому, что люблю, я так болезненно среагировал на то, что произошло в Питере. Кир, ты же должна понимать, что любой нормальный мужик повел бы себя на моем месте так же, увидев в номере невесты чужого мужика… Я натворил дел, признаю. Но может быть, мы могли бы оставить ту историю в прошлом и попытаться наладить отношения? Неужели тебе лучше одной, чем было бы за мной замужем? Подумай!
– Здесь не о чем думать, – снова замотала головой она. – Если я и решусь на какие-то новые отношения, то только с нормальным, здравомыслящим, надежным человеком…
– Так вот он я, перед тобой! – заявил он с надрывом. – Весь твой, пользуйся.
– Ты издеваешься надо мной?! – воскликнула она. – Ты неадекватен!
Последнее она сказала с такими обвиняющим видом, словно он как минимум совершил убийство или даже два.
– С чего ты взяла, что я неадекватен? – возмутился он. – Я очень адекватен!
– Серьезно? Ты считаешь себя адекватным? – Ее левая бровь взлетела.
Левон насупился, уставился на нее обиженным взглядом.
Кира его взгляд проигнорировала и выдала:
– Знаешь, как адекватный человек поступил бы на твоем месте? Он не стал бы бить незнакомому мужику морду с порога, а в первую очередь постарался разобраться в ситуации. А даже если на эмоциях и устроил драку, потом успокоился бы и как следует поразмыслил, не стал бы дальше ломать дров. Адекватный человек ни за что не привел бы другую женщину, а просто банально со мной поговорил!
Левон слушал ее, и с каждой новой фразой его будто обдавало изнутри кипятком, так сильно на него подействовала ее речь. Под конец стало совсем стыдно.
– Кир, я поступил как придурок, признаю, – проговорил он, с трудом подняв на нее взгляд. – Но я усвоил урок! Я больше никогда не буду делать такие поспешные выводы насчет тебя. Я тебе полностью верю…
– А я тебе нет! – с надрывом ответила она. – Даже вернись я к тебе, где гарантия, что через год или два тебя снова не переклинит, и ты не выставишь меня с чемоданами, да еще и вместе с Каролиной?
– Я никогда этого не сделаю, Кира! Снова не сделаю… Слышишь?
О, она слышала, со слухом у нее все в порядке. Только толку от этого чуть.
– С меня хватило одного раза, Левон, – покачала головой она. – Я не стану проверять твои обещания на практике, уж прости. Мне надо домой, Каролина ждет…
Левон немного помолчал, съедаемый изнутри дикой болью и разочарованием, а потом кивнул. В данную секунду он ничего больше не мог сделать, чтобы ее убедить, у него закончились аргументы. Видно, любимой нужно больше времени, чтобы остыть. Он потерпит. Как-нибудь…
– Иди, только подарки возьми, пожалуйста.
Он было потянулся за ними, но Кира резко его одернула:
– Не нужны нам твои подарки!
И этим ранила его еще сильнее.
– Даже не посмотришь, прежде чем отказываться? – спросил он, прищурившись. – Я старался, выбирал.
На это Кира даже не потрудилась ответить.
– Ты списываешь меня со счетов из-за одного лишь проступка, – заявил он, нахмурившись. – Так нельзя, Кира. Я могу быть адекватным.
– Нет, не можешь. Именно поэтому я не хочу иметь с тобой ничего общего, – сказала она и, одарив Левона злым взглядом, потянулась к ручке двери.
Он наблюдал за тем, как она выскочила из машины. Не знал, как сдержался, чтобы не схватить ее за какую-нибудь часть тела и не заставить сесть обратно. С гулко бьющимся сердцем смотрел, как она исчезла в подъезде.
– Неадекватный я, видите ли…
Неправда. Ей любой скажет! Левон – сплошной адекват. Почти всегда…
Что ж, если она не верит, он ей докажет. Осталась мелочь – придумать как.