Глава 35. Пора жениться

Левон с самого утра готовился к встрече со своей будущей семьей.

Да что там будущей? Настоящей! Самой, что ни на есть.

Дочь его? Его. Женщина его? Еще как! От макушки до пят. Каждый ее волосок и каждый ноготок – все его. Левон к ней никого и на пушечный выстрел не подпустит. Значит, они – самая что ни на есть настоящая семья. А что там написано в документах, так это просто детали, которые он скоро исправит.

После того как Кира так мило с ним переписывалась ночью, Левон полностью уверился в том, что она уже практически готова его простить. В самом деле, разве стала бы она благодарить его, если бы до сих пор злилась? Злые женщины не благодарят, они шипят, как кобры, и жалят ядом. И, уж конечно, не пишут сообщений глубокой ночью.

Ей спать надо, а она строчит ему в мессенджер. Значит, ей не спалось, значит, думала о Левоне. А он и подавно жил одними мыслями о ней и дочке.

Все ладилось, пазл с картиной «Свадьба состоится» вот-вот должен сложиться.

Все-таки прав был отец, когда говорил – женщину нужно почаще одаривать, и тогда она будет ласковая, как котенок.

Левону очень хотелось, чтобы Кира снова стала с ним ласковой, как в первые месяцы их отношений. Душу грела мысль, что он на верном пути.

Он очень ждал новой встречи. За ночь дико соскучился, да к тому же не терпелось выложить Кире все, что накопилось на сердце. Сегодня Левон заговорит с ней о будущем, обрисует перспективы. Нет, нет, давить не будет… Но мягко намекнет, что уже пора бы стать его законной женой.

Он провел пару часов в магазине, изучая вопрос детских кресел для автомобилей. Выбрал добротное, отвечающее всем требованиям безопасности. Собирался уже сегодня катать свою королевну в самом комфортабельном и модном кресле. Малышке наверняка понравится. Да и Кира должна оценить его заботу.

Еще купил рюкзак-слинг. Хорошо, что ему подсказали такую полезную вещь. Взял черный, крепкий, надежный. Кира сможет легко носить в нем малышку, да что там, Левон и на себя его надеть сможет, когда они будут гулять, что и планировал сегодня опробовать.

Когда вопрос с экипировкой был решен, он порулил к дому Киры.

Позвонил, ласково пригласил:

– Спускайтесь, красавицы, карета подана.

Очень скоро главные женщины его жизни показались из подъезда. Сердце привычно ухнуло, а потом забилось в ускоренном ритме, едва увидел своих ненаглядных.

Кира все в том же пуховике, зато Каролина в купленном им вчера ярко-розовом зимнем комбинезоне. Пригодился подарок! Приятно. А для мамы он шубку купит, можно прямо сегодня, после судьбоносного разговора.

Он привез их на пляж. День выдался что надо. Хоть и зима, а термометр показывал плюс десять, ярко светило солнце. Идеальное время для прогулок.

Вскоре Левон уже вышагивал с любимой по песчаному пляжу, гордо нес в рюкзаке-слинге обожаемую дочь. Рукой придерживал спинку малышки. Вроде бы конструкция надежная, а все равно страшновато.

– Милана не возражала против лишнего выходного? – спросил Левон. – Ты ей скажи, что эту смену ей зачтут как оплачиваемый день отгула, ничего не нужно отрабатывать.

Кира кивнула:

– Скажу. Честно говоря, сегодня так не выспались, что она была рада лишнему выходному.

– Кстати, это нормально, что девочка так мало весит? – сменил он тему, прикидывая, сколько в Каролине килограммов.

Очень уж легкой она ему показалась.

– Конечно, – усмехнулась Кира. – Она же еще маленькая. Вырастет, оглянуться не успеешь.

Он кивнул, втайне желая, чтобы дочка подольше оставалась маленькой на радость папе и маме.

Каролина первые пару минут что-то агукала, а потом уснула, доверчиво прижавшись к отцу. И одним этим сделала его очень счастливым. Совершенно очевидно, что он понравился девочке, будто почувствовала в нем родную душу. Наверное, так и было.

– Как тут красиво… Давно не выбиралась посмотреть на море, – сказала Кира.

Левон же не замечал ни красоты моря, ни свежего бриза, ни солнечных лучей, что ласкали лицо. Ничего и никого, кроме Киры, в этот момент не видел. Любовался улыбкой дорогой сердцу женщины и таял, таял. До того нежной показалась ему эта улыбка, что защемило сердце.

С полчаса они гуляли на свежем воздухе. Кира рассказывала ему про дочку, а Левон сыпал вопросами. Очень хотелось как можно подробнее узнать о первых месяцах жизни собственного чада.

Так незаметно они подошли к ресторану. Собственно, Левон заранее продумал маршрут прогулки.

– Приглашаю тебя на обед, – сказал он с довольным лицом.

– Обед? – брови Киры взлетели. – Я как-то не рассчитывала слишком долго гулять…

Слова любимой больно задели. Не рассчитывала она, видите ли. Зато рассчитывал он!

«Э, нет, милая, так просто ты от меня не отделаешься», – тут же решил Левон.

Поход в ресторан значился в его графике как обязательный пункт. В самом деле, не на улице же ему говорить с ней о поездке в Москву? Он уже делал ей спонтанное предложение в коридоре ее квартиры. И что вышло? Ничего хорошего. Теперь он хотел все сделать по-человечески и по праву ожидал строго положительного ответа.

– Кирочка, – начал он ласково, – удели мне всего час времени. Съедим что-нибудь вкусное, еще пообщаемся. Хорошо ведь проводим время…

Она подумала немного, а потом все-таки кивнула, чем немало его обрадовала.

Их маленькую компанию проводили в отдельную кабинку, которую он забронировал заранее. Обед он тоже заказал предварительно, основываясь на прошлых предпочтениях Киры.

Левон помог ей снять куртку, потом они вдвоем стащили с Каролины теплый комбинезон, и полусонная малышка перекочевала на руки к матери.

Очень скоро на стол поставили обожаемый Кирой салат с морепродуктами, стейк из семги. Сам же Левон предпочел говяжий стейк с деревенским картофелем.

Он с величайшим удовольствием наблюдал за сидевшей напротив Кирой. Ласкал взглядом любимую, наслаждался звуками ее голоса, когда она ворковала с сонной малышкой.

Прямо мечта, а не день.

Пока обедали, все крутил в голове прошедший год. Ведь еще недавно и предположить не мог, что будет вот так по-семейному сидеть с Кирой и дочкой, ловить кайф от общения. Жил как в черном, ядовитом тумане, и будто только-только из него вынырнул.

Солнечный свет щедро струился сквозь оконное стекло, освещая дорогую сердцу женщину. Сегодня она казалась ему похожей на ангела – мягкие черты лица, улыбка, большие карие глаза, блестящие волосы распущены по плечам. До чего красива! И до чего невинна, прямо Мадонна с младенцем.

Теперь Левон решительно не понимал, как мог обвинить ее во всех смертных грехах, окрестить изменницей и предательницей. Невооруженным взглядом видно, что невиннее этой женщины еще поискать, пусть давно успел попробовать ее в постели.

А как приятно ему было наблюдать за тем, как Кира, засовывала в рот маленькие кусочки рыбы, при этом щурилась от наслаждения. Баловать эту женщину вкусненьким – отдельный вид удовольствия.

Когда кусок семги почти исчез из ее тарелки, Левон решил – пора.

– Кирочка, – начал он ласково. – Как думаешь, на какое число лучше заказать билеты?

Она удивленно на него посмотрела:

– Билеты куда?

– В Москву, конечно, – сказал он как само собой разумеющееся. – Я думаю, нам уже пора возвращаться домой.

Как только Левон произнес слово «Москва», Кира застыла с круглыми глазами. Потом она резко закашлялась, отложила вилку и громко сглотнула.

Спросила обалдевшим голосом:

– Левон, ты совсем уже? Какая Москва?

– Обычная, – проговорил он с невозмутимым видом. – Девочка моя, я думаю, уже пора, мы и так столько времени потеряли…

– Я тебе не девочка! – воскликнула Кира. – И тем более не твоя! Ты что там себе опять надумал?

– Я ничего не надумывал, – заявил он, игнорируя ее резкий тон. – Как чувствую, так и говорю. Нам пора пожениться, милая!

Кира снова застыла, захлопала ресницами.

– А ты меня спросить не забыл? – наконец отмерла она.

– Вот сейчас и спрашиваю, – кивнул Левон, посмотрел на нее долгим, пронизывающим взглядом и проговорил с чувством: – Кир, давай поженимся? Я очень этого хочу…

– Я не выйду за тебя замуж! – тут же ответила она возмущенным тоном. – С чего ты вообще решил, что я соглашусь?!

Он немного подвис, обиженный тем, что она даже не потрудилась подумать над его предложением. Потом прокрутил в голове события вчерашнего вечера, ночи и сегодняшней прогулки. Неужели неправильно истолковал ее поведение? Не угадал настроение?

Он закашлялся, прочищая внезапно пересохшее горло, и ответил:

– Ну… Ты так мило со мной общалась, переписывалась. Согласилась провести время. Вот я и подумал, что ты больше не злишься на меня и готова…

– Не путай обычную вежливость с желанием выйти за тебя замуж! – фыркнула она, смерив его строгим взглядом. – Я не давала повода…

Левон насупился, посмотрел на нее с прищуром:

– Какая такая вежливость? Я что, по-твоему, слепой? Ты была со мной мила, как раньше…

– А мне надо было грубить? – перебила его Кира.

Ее резкий возглас не понравился Каролине, она недовольно скуксилась, готовая заплакать. Кира тут же сменила выражение лица на приторно-нежное, засюсюкала с малышкой, дала ей соску. Потом снова вперила строгий взгляд в Левона:

– Давай договоримся раз и навсегда, темы свадьбы мы больше не касаемся! Ты просил позволить тебе видеться с дочкой, я позволила. Это максимум отношений, на которые ты можешь рассчитывать. После всего, что было, я ни за что к тебе не вернусь. Точка.

Левон запыхтел как паровоз, шлепнул ладонью по столу и прогудел:

– Не разбрасывайся такими словами!

Теперь уже его резкий тон не понравился Каролине. Она выплюнула соску, и та повисла на специальной цепочке. Кира снова проделала те же манипуляции, успокоила дочь.

– Не кричи, ты ее пугаешь, – процедила она. – Я ничем не разбрасываюсь. Это мое осознанное решение Левон, и я его не изменю.

О, как много ему хотелось высказать ей в ту минуту… Прокричать, да что там – проорать, прорычать.

Не стал. Сдержался.

Левон тяжело вздохнул, мысленно досчитал до пяти и спросил почти спокойным голосом:

– Ты все еще злишься на меня? Хочешь, я извинюсь. Я могу тысячу раз извиниться…

– Дело не в извинениях, Левон, – покачала головой она. – А в том, что мы не подходим друг другу. Я это давно поняла…

– Ты мне очень подходишь, – тут же заявил он. – Ты мне обалдеть как подходишь!

– А ты мне нет, – отрезала она.

– И давно ты стала так думать? – процедил он с каменным выражением лица.

– Скоро год как… – ответила она со вздохом.

– Но подожди… – Левон скривил лицо. – Это ведь все случилось из-за недопонимания. И еще недавно, до того, как все выяснилось, ты сама приходила ко мне мириться!

Кира уставилась на него, не моргая.

– Это когда? – спросила изумленным голосом.

– Ну… Когда ты в первый раз пришла ко мне в номер, мы еще целовались, ты сказала, что родила дочь, а потом убежала. Я подумал, ты приходила с желанием помириться…

– Ты неправильно подумал! – она ткнула в его сторону указательным пальцем. – Тогда я пришла просто сказать тебе про дочку, я никогда не хотела с тобой мириться! С чего бы?

– Как это с чего? – возмутился он, насупившись. – У нас ведь дочь! У нас чувства…

– Да, у нас дочь, – вздохнула Кира. – И это единственная причина, по которой я тут с тобой сижу и разговариваю. Иначе и слова бы от меня не дождался. А по поводу чувств… Я давно к тебе остыла.

То, с какой твердостью она проговорила последнее, очень больно задело Левона. Он потер виски, пытаясь уместить в голове ее слова.

Его план вернуть семью в Москву рушился прямо на глазах.

– Кира, – проговорил он сдавленным голосом. – Если ты думаешь, что мне было нормально весь прошлый год, то ты глубоко заблуждаешься. Мне было невероятно хреново после нашего расставания. Я ночами не спал, я есть перестал, мне на стенку лезть хотелось. Мне было невероятно больно после твоего ухода…

– В том-то и дело, что я не ушла, Левон! Ты меня выгнал. Помнишь?

Ее слова сочились такой сильной обидой, что ему стало не по себе.

– Выгнал, – кивнул он. – А потом умирал без тебя… Мне так хреново в жизни не было. Если бы ты только знала, как я мучился, сколько выстрадал…

Думал, эта речь хоть немного проймет ее, но нет. Показалось, даже наоборот.

Кира вдруг строго прищурилась и принялась цедить сквозь зубы:

– Сколько ты выстрадал? Да ты понятия не имеешь, что такое настоящее страдание. Я допускаю, что ты действительно меня приревновал, поэтому выгнал. Но то, что пережил ты, не идет ни в какое сравнение с тем, каково пришлось мне. Меня в буквальном смысле выгнали с работы из-за беременности, мне пришлось искать новую, с которой тоже выперли, наверняка для того, чтобы не платить декретные. Я считала каждую копейку…

– Кир… – попытался он ее перебить.

– Ты высказался, теперь моя очередь! – резко сказала она. – Знаешь, как у меня мозг взрывался после того, как ты меня выгнал? Все гадала, чем не угодила, чем заслужила такую жестокость. И потом… Я не знаю, как после всех этих нервов родила Каролину здоровой! Это, мать твою, чудо!

Левон набрал в грудь побольше воздуха, чтобы ее перебить, но Кира снова ткнула в его сторону пальцем и продолжила свою речь:

– Я в роддоме бесконечно телефон в руках крутила, позвонить тебе хотела, а перед глазами рожа твоя стояла надменная, когда ты мне заявил, чтобы не смела с тобой связываться. Мне врач чуть ли не в открытую сказал: дай на лапу. У меня был выбор – либо на лапу, либо кроватку ребенку. Знаешь, как я боялась потом рожать? Я икала от страха, что мне что-нибудь не так сделают… Мы с Миланой неделями вручную стирали пеленки, потому что у нас не хватало денег на эти чертовы подгузники. Я ночами не спала, когда Каролину мучили колики, а потом шла на работу с гудящей головой, меня трясло от усталости. Ты мне жизнь сломал своей ревностью! Еще хочешь поговорить о страданиях?

Левон замер, переваривая услышанное. Этой своей речью она ему будто грудь на живую вспорола, так ему стало больно, так невыносимо. Чувство дикой, удушающей вины накрыло с головы до пят. И без ее слов понимал, что девчонке пришлось несладко, но не думал, что все было настолько плохо.

– Кир, я тебе это восполню… – прохрипел он, сморщив лицо.

– Спасибо, не надо! – отчеканила она. – Мне от тебя ничего не надо. И я никогда не соглашусь снова тебе довериться. Ты ненадежный! Ты эгоист! Думаешь только о себе…

– Это не так… – простонал он с болью.

Но его слова никак не подействовали на Киру.

Она лишь отмахнулась, а потом заявила гробовым тоном:

– Я хочу домой.

– Подожди, какое домой? – воскликнул он с мольбой. – Мы же еще не договорили.

– Я тебе все сказала, – упрямо заявила она.

Левон вздохнул, силясь сообразить, что бы такого ей ответить. Он не мог везти ее домой сразу после такого. Необходимо было хоть как-то сгладить ситуацию. Но как ее сгладишь?

Ляпнул первое, что пришло в голову:

– Но мы же еще не ели десерт.

– Я не хочу и лишней минуты сидеть тут с тобой, – сказала она строго.

Левон всмотрелся в лицо любимой, и ничего, кроме злости, в нем не увидел. А ведь еще недавно она ему улыбалась, они весело проводили время, общались. Куда что делось?

Как он умудрился так талантливо все испортить? Что год назад, что теперь…