Глава 38. Ревнивец
Левон смотрел на Киру бешеным взглядом, а внутри все клокотало от ярости. Его женщина и с другим… Стоило это представить, и перед глазами появились красные мушки. Дикая ревность схватила его за горло и принялась душить.
Он запыхтел, немного помолчал, а потом процедил с перекошенным лицом:
– Ответь мне, ты правда собралась на свидание?
Кира на секунду отвела взгляд, а потом посмотрела на него строго:
– Даже если и так, что с того?
– Что с того?! – снова взревел он, судорожно ловя ртом воздух. – Кто он? Я его в порошок сотру, я его…
– Успокойся, Левон! – Кира вперила в него строгий взгляд. – Именно из-за такого твоего неадекватного поведения мы и не вместе!
– Моего неадекватного?! – он затряс головой, силясь привести мысли в порядок. – Это не я собрался бегать по свиданиям, а ты!
Кира уперла руки в боки и сказала:
– Я всего-то собралась в кино с другом, и совершенно не понимаю, в чем ты меня пытаешься обвинить!
– Ах, с другом… – протянул Левон, зло прищурившись. – Не пойму, ты в самом деле такая наивная? Единственная причина, по какой мужчина может пригласить женщину в кино, это для того, чтобы потом забраться к ней в трусы!
Кира отшатнулась от него, посмотрела обижено:
– Если для тебя это так, то совершенно не обязательно, что все остальные мужчины планеты Земля думают так же.
– Я, по-твоему, вчера родился? Не бывает дружбы между мужчиной и женщиной! – продолжил настаивать Левон. – А если какие-то отношения так и называются, то только потому, что мужик хочет залезть бабе в трусы, а она не дает…
– Хватит уже про трусы! – взвизгнула Кира.
– Кто он? – проговорил Левон, наступая. – Я все равно узнаю, лучше сама скажи!
– Ты псих? – спросила она, отступая. – Это не твое дело, с кем и куда я иду! Что за бред вообще…
– Как это не мое дело? – брови Левона взлетели. – Еще как мое! Если моя женщина куда-то идет, я должен знать…
– Я не твоя женщина! – прошипела она.
– Ты можешь думать на этот счет все, что угодно, но ты моя! Ты мне дочь родила, ты мне верность хранила…
И тут паршивка выдала такое, от чего у Левона волосы на затылке зашевелились:
– Я не хранила тебе верность! С чего ты вообще это взял?
– Ты сама сказала, что у тебя год никого не было! – прогудел он. – Врала?
Кира резко покраснела, а потом сморщила губы.
– Ты не так понял. У меня действительно никого не было, но это не потому, что я пыталась хранить тебе верность! Просто мне было не до того. Беременность, роды, как-то не до свиданий в такой период. Но это не значит, что я собираюсь всю оставшуюся жизнь оставаться одна.
– И не надо! – тут же взвился он. – Вот он я, отец твоего ребенка. Строй отношения со мной! Мы же начали налаживать общение, если бы ты хоть чуть-чуть пошла навстречу…
– Да как же ты не поймешь, что я не хочу строить с тобой никаких отношений! – проговорила она, громко сопя.
Левон молча изучал взглядом ее возмущенное лицо. Надеялся увидеть в ней хоть тень сомнений, хоть каплю сожаления о строгих словах. Но не увидел.
– Не вздумай никуда ходить! – процедил он, прищурившись. – Ты не имеешь права так поступать!
– О боже, – охнула она. – Левон, это ты не имеешь никакого морального права мне что-то запрещать. Ты потерял это право год назад, когда выставил меня с вещами. Я могу делать со своей личной жизнью, что хочу. И тебе придется это принять!
Ее доводы были разумны… для кого-то, но только не для него. Ничего принимать он не собирался.
Левон заскрипел зубами в очередной попытке с собой справиться, и все же прошипел:
– Я все равно узнаю, с кем и куда ты собралась, а потом…
– Вот только попробуй что-нибудь вычудить! – Она ткнула ему в грудь указательным пальцем. – Если ты хоть попытаешься что-то сделать, в следующий раз увидишь Каролину только после того, как сходишь в суд. И учти, я буду драться за своего ребенка как тигрица… Я не позволю тебе вламываться в мою жизнь и диктовать свои правила, ясно?
За живое взяла. За самое сокровенное. И сжала со всей дури.
Не хотел он с ней войны. И не потому, что боялся.
Кого тут бояться? Мать-одиночку со скромным достатком?
Он был уверен: в суде легко докажет свое отцовство, да и полную опеку сможет отсудить. Но имел ли он на это моральное право после того, как сам выгнал ее из своей жизни? Обрек на страдания и выживание? Нет, не имел.
Что бы там Кира о нем ни думала, а понятия о чести и совести у Левона были вполне четкие. Он не хотел опускаться до подобной подлости, лишать Каролину матери. А еще понимал – как только обратится в суд, все, считай, Киру он потерял навсегда. Она ему это точно не простит.
Впрочем, похоже, он и так уже ее потерял, если она собралась на свидание с другим. И это причиняло невероятную боль.
– Решила шантажировать меня дочкой? – проговорил он, смерив ее злым взглядом.
– Я ничем тебя не шантажирую, – парировала Кира. – Но то, как ты пытаешься контролировать мою жизнь, попросту недопустимо. Я разрешила тебе видеться с дочкой, и на этом все. Если ты претендуешь на большее, на этом наши добрые отношения заканчиваются. А свидания с дочкой – это моя добрая воля. Научись вести себя адекватно, наконец!
Левон почувствовал себя загнанным в ловушку львом. Вроде бы и когти есть, и зубы острее некуда, а железные прутья клетки не перегрызешь.
– Ты правда этого хочешь? – спросил он с прищуром. – Тебе так дорог этот крендель, с которым ты собралась в кино?
– Дело не в этом, Левон! Дело в том, что я имею полное право ходить куда хочу, и делать что хочу. Ты не должен диктовать мне, что можно, а что нельзя.
По ее строгому выражению лица понял, что Кира говорит всерьез.
Нет, она права, конечно. Он и вправду давно потерял право ревновать эту женщину. Но поди объясни это глупому сердцу, которое разрывалось от мысли о том, что Кира сегодня пойдет куда-то с другим. Просто кино – ага, как же. Нет, он не был настолько наивен.
– Захотелось развлечься, милая? – спросил он с надменным выражением лица.
– Захотелось! – пропыхтела она, смерив его ровно таким же надменным взглядом.
– Иди куда хочешь, делай что хочешь, – процедил он зло. – Мне вообще все равно!
– Вот и отлично! – проговорила она, задрав подбородок.
По тому, с какой скоростью Кира вылетела из кабинета, Левон окончательно понял, что она все для себя уже решила, и он в ее жизни лишний элемент.
Но как же больно было это признавать…
После ухода Киры Левон чувствовал себя так, будто из него вынули душу. Думал, ему до этого было хреновей некуда, ан нет, вот он, настоящий апокалипсис. Его личный.
Бездумно уселся обратно за стол, также бездумно стал пялиться в монитор.
«Кто он? С кем она собралась в это идиотское кино?» – пульсировали в голове одни и те же вопросы.
Левон защелкал мышкой, воспользовался паролем Баграта и залез в записи камер наблюдения, чем безбожно грешил последние дни. Хоть какой-то контакт с любимой – хоть через камеру на нее поглядеть… Тем и жил все это время.
«Какой-то новый постоялец? Служащий? Гость ресторана?» – бомбардировали его мозг самые разные предположения.
Отчего-то был уверен, ее пригласили именно сегодня.
Иначе стала бы она собираться в кино после тяжелого трудового дня? Наверняка пошла бы вчера, в свой выходной. Разве это было бы не логичнее? Но нет, она идет на свидание этим вечером.
И он выяснит, кто тот смертник, что решил позариться на его женщину.
Он за последние дни как через сито пропустил ее жизнь, изучил все ее контакты с внешним миром. Не пахло там другим мужиком. А учитывая, в каких условиях она живет, точнее выживает, то и раньше никого у нее не было. К тому же сама ему об этом сказала. Левон вспомнил ее взгляд, когда говорили про это. Сердце подсказывало, что она не врала. Может, год назад и не поверил бы, однако любимая одним фактом существования Каролины показала свое благородство души, порядочность. Так что да, он ей верил.
И тут вдруг друг.
Откуда взялся?
Левон найдет этого гада, или он не достоин носить фамилию Саркисян.
Очень скоро он убедился в своей правоте.
Обнаружил запись, где смущенная Кира проскользнула в кабинет местного терапевта с каким-то красным пакетом. Выходила уже в совершенно другом настроении, провожаемая белобрысым Аполлоном, как его называли местные горничные. Левон все подметил. И то, как любимая оглянулась, подарила этому кренделю улыбку, и то, как он смотрел ей вслед.
Стопроцентно он!
Левон запыхтел, представляя, с каким удовольствием взял бы горло этого типа в жесткий локтевой захват и зарычал на ухо: «Только попробуй на километр приблизиться к моей женщине!» О, он бы с удовольствием размял кулаки, начистил этому докторишке табло.
Только вот если хоть на секунду отключить эмоции и подключить голову… Получалось, что если Левон набьет ему морду, то это может классифицироваться как нападение с нанесением телесных повреждений.
Что ему даст расквашенная морда местного терапевта? Это как-то поможет вернуть Киру? Совсем нет… Любимая и без того считала его полнейшим неадекватом. Если он сделает что-то подобное, считай, только подтвердит ее слова. К тому же он как-то раз уже набил морду одному хмырю, приревновав его к Кире. И что из этого вышло? Разрыв длиной в год.
– Мордобой – не выход… – с сожалением пробубнил он себе под нос.
Левон понимал это, да, но лучше ему от этого не становилось.
И в этот момент в кабинет ввалился Баграт.
– Брат, что у тебя случилось с Кирой? – спросил он с порога. – Я с ней столкнулся в холле, поприветствовал, а она мало того, что сквозь зубы ответила, так еще взглядом чуть не сожгла…
Левон поднял голову, хмуро посмотрел на брата.
– Что вообще происходит? – развел руками Баграт.
Левон подскочил с места и прошипел:
– Она сегодня в кино собралась с местным терапевтом, представляешь!
– Что-о-о?! – протянул Баграт с резко округлившимися глазами. – Ты серьезно?
– Серьезнее некуда… – прогудел Левон, громко пыхтя.
– И что ты собираешься с этим делать? – спросил Баграт, прищурившись. – Запрети ей! Если бы мать моего ребенка собралась с кем-то там в кино, я бы ее дома закрыл, ей-богу.
О, Левон закрыл бы. И запретил! Будь она его женой или хотя бы невестой… Запретил бы обязательно. Да вот только не был он ей ни мужем, ни даже женихом. Что ему, похищать ее, в самом деле? Не совсем же он двинутый, хотя последнее было весьма спорным утверждением, когда дело касалось Киры.
– На каком основании я ей должен что-то запрещать? – грустно усмехнулся он. – Она мне фактически заявила, что я ей никто…
– Как это никто? – взвился Баграт. – Девчонка что, совсем глупая? Она от тебя ребенка родила, ты на ней жениться собрался, и тут вдруг никто? Что за ересь?
Левон тяжело вздохнул, скрипнул зубами и проговорил:
– В том то и дело, что предложения она не приняла.
– А, ну да… – Баграт, видно, только сейчас вспомнил обстоятельный рассказ Левона про его фиаско с предложением руки и сердца. – Но это она стопроцентно плохо подумала! Ежу ж понятно, что вы все равно будете вместе, и почему до нее это никак не дойдет?
– Не хочет она со мной никаких отношений… – проговорил Левон замогильным тоном.
– Как это не хочет? – Баграта аж всего передернуло. – Так и сказала?
– Ага, – кивнул Левон, плотно сжав губы.
– Ну ты и встрял, брат… Но я бы на твоем месте пошел к этому белобрысому козлу да втолковал, кого можно приглашать в кино, а кого нет. Хочешь, я его прямо сейчас сюда вызову, и уволим к шутам. Давай, а? Врач, конечно, хороший, отзывы шикарные, и так переманить пытались… Но ты моя семья, ты важнее. А терапевта нового наймем, раз этот такие фортели вытворяет. Пусть потом триста раз думает, кого куда приглашать, ишь ты, орел выискался…
После предложения Баграта уволить врача, Левон недовольно хмыкнул:
– Ты думаешь, он не доложит об этом Кире? Тут же доложит, и будет только хуже. Она и без того не горит желанием давать мне видеться с Каролиной. Неадекватом меня считает, говорит, я в ее жизнь лезу…
– А как не лезть? – развел руками Баграт. – Если сложилась такая ситуация…
Вот и Левон не знал как.
Меж тем понимал, что Кира настроена серьезно. И если он попытается что-то вычудить, как она выразилась, то сделает только хуже. И без того напортачил знатно.
«Иди куда хочешь, делай что хочешь. Мне вообще все равно!» – некстати вспомнились брошенные им в гневе слова.
А она будто даже поверила, да что там, обрадовалась!
Только раньше ад замерзнет, прежде чем ему станет все равно.
Левон оставил Баграта и ушел к себе в номер.
Очень скоро птичка по имени Лена, местная горничная-сплетница, сообщила Левону по смс, куда и на какой фильм пригласили Киру.
Левон проверил, что за картина.
«Любовная любовь», так ее растак. Слезливая мелодрама из тех, что обожают женщины.
– Вот же гад… – скрежетал зубами Левон, бесконечно меряя люкс шагами.
Соображал, что можно предпринять, и ясно понимал: как бы ни поступил, только выставит себя идиотом. Он ровно ничего не мог сделать.
Кира четко показала, что больше в нем как в мужчине не заинтересована, иначе зачем бы ей принимать приглашение от другого? Наверняка даже нарочно это сделала, чтобы поставить в отношениях с ним, Левоном, жирную точку.
– Как так вышло? – пыхтел он, сжимая кулаки.
Хотя как раз на этот вопрос ответ находился сразу.
По его вине и вышло!
Не выгони он ее год назад из дому, имел бы все права на эту женщину. Включи он тогда голову, заметь чертовы салаты, которые она оставила в холодильнике, или дождись ее из душа в том треклятом номере в Питере… У него была масса возможностей избежать главного фиаско своей жизни, но он все их спустил в унитаз. Сам расстался с главной любовью своей жизни и так основательно сжег мосты, что она даже из роддома ему позвонить и то не решилась.
Да и потом вел себя не лучше. Не разругайся они в пух и прах пару дней назад из-за его чрезмерного напора, может, Кира послала бы этого докторишку куда подальше. Но нет, ему надо было срочно-обморочно окольцевать девчонку, которая оказалась к такому повороту совершенно не готова. Обязательно надо было разрушить тот хрупкий мир, что установился между ними в тот солнечный день, когда гулял со своими драгоценными по пляжу. Считай, сам свою же женщину отдал в руки чужого мужика.
Своими руками им постель застелил, свечи зажег, романтическую музыку включил, разве что белье с нее не снял… На тебе, козлина, мою любовь в постель, делай с ней что хочешь.
Левона ломало и корежило, а воображение все подкидывало картины одна другой краше. Все те дикие чувства, что пережил год назад, вдруг вернулись разом и принялись пытать каленым железом.
А делать-то со всем этим что?
Самое обидное, что ничего-то Левон сделать не мог, кроме как устроить некрасивую сцену, которая еще больше отвратит от него Киру.
Самым правильным с рациональной точки зрения было бы не делать ничего. Дать Кире возможность самой определить, кто ей нужен. Этот докторишка или Левон, отец ее ребенка. Прекратить напирать, дать девчонке выдохнуть.
«Это просто кино с другом», – сказала она.
Да, пока не постель, всего лишь кино.
Любовная, мать ее так, любовь.
Но это ведь только начало! Что если после кино этот тип пригласит ее в ресторан? Левон бы обязательно пригласил. Докторишка тоже наверняка догадается это сделать. А дальше что? Позовет ее на выходные куда-нибудь за город? Или, того хуже, соберется съехаться с Кирой?
Левон с ума сойдет наблюдать за всем этим…
И ведь практически убедил себя, что нужно выждать. Запереться в номере и не делать ничего, дабы не наломать еще больше дров. Ведь он по этим делам мастер.
Однако, как только время приблизилось к началу сеанса, шустро натянул на себя джинсы с толстовкой, накинул куртку и выскочил из номера. Прыгнул в машину и, больше ни о чем не думая, порулил к развлекательному центру, куда терапевт пригласил Киру.
Припарковался так, чтобы вход был как на ладони. Уже стемнело, но большая стеклянная дверь хорошо освещалась, поэтому Левону было отлично видно, кто приходит и уходит. Зато его джип оставался вдали от фонаря, и его-то как раз видно не было. Отличный наблюдательный пост.
Левон выскочил из машины и горящим взглядом уставился на вход. Все высматривал, когда к развлекательному центру явится Кира, ведь сеанс должен скоро начаться.
Волосы трепал холодный зимний ветер, но Левону было плевать. Он не чувствовал холода. Еще бы! Ведь изнутри его жарили сто чертей, гордо носящих одно и то же имя – Ревность.