Глава 11

В голове пронеслось, что обещала дому быть к обеду, или, на крайний случай, к ужину. Также вспомнилось, что я тут вообще-то не на увеселительной прогулке, а по работе.

— Мне ролики сдать надо, — сказала я, разведя руками. — И рюкзак. И карту.

— Нааме? — понимающе кивнула дриада. — Так она вечером у озера будет, на празднике. Там и отдашь. Я пока у себя положу. Тебя Уне проводит. На пока, переобуйся. Меня, кстати, Лунет зовут.

Улыбаясь, дриада протягивала мне короткие сапожки на плоском ходу, на вид сшитые из листьев, но наощупь довольно прочные.

— Здесь недалеко. Одна нога здесь — другая там. Но на роликах неудобно будет. Они, конечно, умные, но толку от их ума на кочках.

— А куда идти надо? — я с трудом подавила зевоту. Конечно, события этого дня пронеслись, как вихрь, но сейчас, сняв ролики и переобувшись в сапожки, поняла, что устала просто адски.

— Разве я не сказала? К Уне, на ферму. Она лепуров разводит.

Лепуров? Это… этих самых зайцев-кенгуру? Я не раз их сегодня видела! В тот же миг усталость почти улетучилась. Интересно же посмотреть на чудных зверушек вблизи! Днём как-то недосуг было, к тому же прыгают они высоко, носятся быстро, не разглядеть толком.

— Да это рядом, не сомневайся! — всплеснула руками дриада и сунула мне какой-то длинный корешок. — На вот, пожуй. Вмиг силы восстановятся и настроение поднимется.

Она подмигнула.

Я приняла угощение. На вид — обычный корень, пахнет приятно. Травами и немного лимоном.

— Спасибо, — сказала я, разглядывая «угощение». — Только прежде скажи мне — ты не коп?

— Что, прости? — зелёные брови дриады поднялись.

Я хмыкнула.

— Старая студенческая поговорка, — пояснила я и осторожно куснула.

На вкус корень оказался чем-то средним между морковкой, огурцом и каким-то ядрёным цитрусовым. Кисло, аж скулы сводит, но в принципе, есть можно. К тому же ноги и вправду гудеть перестали. Настроение осталось прежним. Видимо, потому что итак было замечательным.

— А что отнести надо? — спросила я, когда дриада поставила новую отметку на моей карте. Судя по ней, предстояло углубиться в лес, обходя Лисью Лощину с северной стороны.

Дриада звонко хлопнула себя по лбу.

— Ах, я и забыла! Ну я и растяпа! Сейчас! — с этими словами она скрылась в дереве.

— Вот! — сказала она, выходя, прижимая к груди объёмную плетёную корзинку с крышкой и ремнями, как у рюкзака. Лунет поставила её на землю к моим ногам. — Смотри!

И жестом фокусника подняла крышку.

— Ой, мамочки! — вырвалось у меня. — Какой милаха!

В корзинке сидел белоснежный зверёк с длинными и розовыми, закруглёнными на концах, ушами, розовыми глазами-блюдцами и бархатным подвижным носом. Рука сама потянулась погладить. Надо же! Шёрстка мягче лебединого пуха!

— Представляешь, браконьеры в наших местах объявились! — посетовала Лунет. — Я бы этого кроху сама на ферму забросила, к Уне под крылышко, но время не ждёт. Пойду по горячим следам, и я буду не я, если не отыщу засранцев! Этот отважный кроха жался к телу мёртвой лепурихи. Понимаю, что дикий, но пока слишком маленький. Один в лесу пропадёт, а на ферме Уне какая другая маманя и найдётся.

— Так это лепур! — дошло до меня, как до жирафа. Ведь и вправду на крольчонка похож, такого пушистенького, декоративного, только уши более широкие и глаза круглые, с разрезом, как у оленёнка.

— А то кто же, — усмехнулась дриада. — Самый, что ни на есть. Причём не скажешь, что лесной. Мамка-то была пятнистая, серенькая, а вот папаша, видно, из одомашненных. Может даже с фермы Уне. У неё лучшие лепуры в Лисьей Лощине, к нам за ними специально из Таха приезжают. Да что там из Таха — из всех Семи миров! Отнеси, ладно? Мне он только руки свяжет.

— О чём разговор! — замахала я на дриаду руками. — Отнесу, конечно! А он не выскочит по дороге?

— Нет, крышка плотно прилегает. К тому же он пока совсем маленький, — заверила дриада, надевая корзинку мне на спину. — Ну, пребудет с тобой Великий Лес!

— И с тобой! — помахала я вслед стремительно удаляющейся фигурке.

Из коробки раздался еле слышный писк.

— Идём, кроха, — обернулась я. — Отнесём тебя на ферму к Уне.

Ферма обнаружилась спустя два часа блужданий по узким лесным тропкам (если бы не маршрут на карте, давно бы сбилась с пути), моего пыхтения (лепурёныш, конечно, маленький и лёгкий, но это только первые полчаса, как оказалось) и писка детёныша. Писк и гнал меня вперёд, терзая предположениями, что малыш, должно быть, голоден и устал. И вообще, может им вредно ездить в коробках?

Поэтому, когда карта показала, что я на месте, а деревья расступились и обнаружился вольер с невысокой оградой, за которой мирно паслись несколько лепуров, я была почти счастлива. Ещё бы корзину снять…

— Анжи! — из невысокого домика под зелёной крышей (подозрительно напоминающей прямо-таки гигантский листок) выскочила дриада, тоже зеленоволосая и татуированная по подбородок, и устремилась мне навстречу. — Ты быстро! Нет-нет, в вольер не заходи, лепуров перепугаешь, вон, в ту калиточку, ага!

Избавив меня, наконец, от ноши, она поставила корзинку на землю и склонилась над детёнышем.

— Какой махонький! — воскликнула она, доставая возмущённо попискивающего зверька. — Узнаю свою породу. Значит, говоришь, маманя его была из лесных?

Передав Уне рассказ Лунет, я спросила, можно ли посмотреть на лепуров вблизи.

— Иди в стойло, — показала дриада, махнув рукой. — Подходи осторожно, руками-ногами не размахивай, не кричи, не вертись! Лепуры — существа нежные, к ним подход надо иметь. Там справа ящик с морковкой, мытая, можешь угостить. Лошадей когда-нибудь кормила? Тогда разберёшься. Протягивай лакомство в распахнутой ладони! Без пальцев, конечно, не останешься, но цапнуть могут. А я пока пойду, сироте нашему попробую маманю найти…

Вблизи лепуры оказались бесподобными! Розовые уши, подвижные носы, глаза-блюдца! Морды — такие, что каждую расцеловать хочется! Похожи на кроличьи, ага, но не сильно. Скорее что-то среднее между кроликом и толстощёким британским котиком. Такие умилительные, что даже их размеры не шокируют: в среднем каждый зверёк на две головы выше меня, и это учитывая, что они сидят, в основном, на задних лапках.

От поцелуев я, понятно, удержалась, мало ли, как зверушки их переносят, Уно предупреждала не нервировать их. Я едва успела всех угостить морковкой, что было непросто, поскольку зверки сердито, совсем по-заячьи стрекотали и распихивали друг дружку лапками, как вернулась Уне.

Вид у неё был печальный.

— Плохо дело, — вздохнула она. — Не принимают мои мамаши подкидыша.

Я покосилась на макушки деревьев. На землю как-то незаметно спустился вечер, по небу, один за другим, плыли три первых месяца.

— Может, помощь нужна? — предложила я.

— А ты разве не спешишь на праздник, к озеру? — прищурилась дриада.

— Не настолько, чтобы бросить маленького на произвол судьбы, — заверила я.

— Тогда пошли. Покажу, где молоко согреть, покормишь из бутылочки. Честно, очень выручишь!