Глава 33

Морозная свежесть мягко ударила в лицо, принялась пощипывать щёки. Кристально чистый воздух только что не звенел! Под моими ногами простирались бескрайние снежные холмы, зеркала замёрзших рек…

Мы стояли на вершине пологого холма — со всех сторон доносились звуки возни, довольные крики… Народ целой кучей-малой катался с ледяных горок, а потом, расправляя крылья, взмывал на вершину снова. Кто покрепче и поупрямей взбирался на своих двоих. Справа мерцало ртутью и разноцветными огнями круглое, как тарелка, озеро — по нему неслись на бешеных скоростях пары на коньках…

С самых высоких гор нёсся народ на сноубордах, балансируя руками и крыльями.

Демоны, оборотни, дриады и гоблины строили снежные крепости, вели нешуточные баталии, засыпая противника снежками.

Больше всего, пожалуй, было дворфов. Ладные фигурки дворфиек в коротких, отороченным мехом, шубках, плечистые силуэты их спутников.

Здесь царило гулкое, праздничное, какое-то обезбашенное веселье, кутерьма!

— Где мы? — вырвалось у меня.

— Это Белая Гряда, сладенькая, — с тёплой улыбкой ответил демон. — Дворфы живут по собственному календарю. Новый Круг празднуют с запозданием чуть ли не в два месяца.

— И сегодня… — дошло до меня.

Повелитель суртуров кивнул.

— Кто-то жаловался, что её оставили одну в Новый Круг, — с коварной улыбкой пояснил он, и, прежде, чем я успела возмутиться, примиряюще поднял руки: — И жаловался справедливо! Поэтому я решил…

Внезапно мной овладел порыв обнять демоническую заразу. Порыв был безжалостно подавлен, но судя по пламени, сверкнувшему в глазах моего визави, незамеченным не остался. Не успела я как следует смутиться, как демон взмахнул рукой жестом фокусника…

И тут уж я не удержалась, завопила:

— Зефир!!! — и, взвизгнув, повисла на шее… у лепура. Прижалась щекой к мягкой, как пух, шёрстке, вдохнула запах трав и морковки.

— Куда ж без него, — проворчал повелитель немного уязвлённо.

А у меня потеплело на душе. После того, как оба повелителя поняли, что к драгоценностям и прочим знакам внимания я в общем-то равнодушна, «брали крепость» впечатлениями. Вниманием. Поступками. И, надо сказать, у них это получалось. Но… Новый Год на землях самых настоящих дворфов? С катком, горками, санями, лыжами и сноубордами?! Согласитесь, это впечатляет.

— Догоняй! — крикнула я, запрыгивая на спину к Зефиру и направляя лепура по протяжённым возвышенностям Белой Гряды.

Мороз, кусающий за щёки, волна свежести, бьющая в лицо. Радость, просто сумасшедшая радость любимого, обожаемого и вообще самого лучшего лепура в мире, транслируемая мне прямо в мозг… Шальная улыбка демона, несущегося на кожистых шипастых крыльях рядом. Нежность и тепло в его глазах…

Я забыла о тоске, не дающей спать по ночам, обо всех, сводящих с ума, тревожных, депрессивных мыслях. О том, что меня переиграли. О том, что я вынуждена прогнуться под обстоятельства. Обо всём.

Мы катались на коньках, с визгом (ладно-ладно, визжала только я) обстреливали друг друга снежками, неслись на воздушных подушках с ледяных гор, подпрыгивая на трамплинах, съезжали с горных вершин на сноубордах!

Вокруг царил праздник. Рукой тёк терпкий медовый эль и горячий, пьянящий и согревающий в своих пряных объятиях душу, глинтвейн… Но хмельной эффект тут же улетучивался, рассеивался, особенно, если сочетать подогретое вино с горячими пирожками с хрустящей корочкой.

У меня просто не было слов, как выразить своё счастье, свой восторг, свою благодарность демону.

Как, оказывается, мне не хватало этого моря снега, пронзительного света, который кружит тебя, и ты, смеясь, тонешь в молоке с потрескивающей на морозе пенкой. Врезаешься доской в гору, переворачиваешься в воздухе, скользишь на плаву, рассекая пространство руками… Падаешь, поднимаешься, и снова летишь вперёд в зеркальной маске. Под ней никто не видит твоих глаз, только покрасневший кончик носа, и ты ощущаешь себе я по меньшей мере Дартом Вейдером.

Ловишь и вдыхаешь силу ветра, лавируешь в сумасшедшем белом потоке, высвобождая скрытые, тайные грани восторга своей души. На свободу. Полную, абсолютную, безбашенную…

— Ты довольна, Энжи? — тихо, но всё же каким-то чудом проникая сквозь окружающий гвалт шумного, празднующего люда (хотя, скорее, нелюда) спросил суртур.

Мы сидели в небольшом уютном (но забитом донельзя) кафе, пили горячий травяной отвар и закусывали — кто хорошо прожаренным стейком, а кто ароматными сырными булочками. Утомившийся Зефир изо всех сил изображал из себя декоративную собачку, не пожелав ждать снаружи, в загоне вместе с другими питомцами и жался к столику, хрустя морковкой. Я вскинула взгляд на повелителя.

Довольна ли я? Не то слово. Счастье, полное, абсолютное, на грани с безумием — вот, пожалуй, то слово.

Судя по взгляду огненного, мой ответ вслух и не требовался. Эмпат, чтоб его!

Демон протянул мне руку, распахнув ладонь.

И я, поколебавшись, но недолго, накрыла её своими пальцами.

В следующий миг мы уже стояли на снежной вершине. Совершенно одни. День успел незаметно сменить вечер и звёздное небо было так низко, что казалось, только протяни руку — и коснёшься звезды. Голова закружилась и Аум подхватил меня, не давая упасть.

Наши взгляды встретились, и в следующий миг демон накрыл мои губы своими.

Аум целовал нежно, едва ощутимо, давая мне привыкнуть к нему.

Охваченные волнением, словно колеблющиеся касания раздразнивали, туманили голову, отдавались слабостью в коленях. Нежность медленно, но верно переходила в исступление, волнение — в лихорадочное желание!

И меня влекло к нему! Тянуло. Всем существом, всей сутью…

Эмоции от близости демона захлёстывали с головой, подбрасывали на волнах жгучего, сметающего всё на своём пути, желания.

Дыхание перехватывало, сердце пропускало удар за ударом, низ живота наливался томительной слабостью.

Свежий, леденящий воздух, тлеющее пламя под моими пальцами, бесстыжие, полные какого-то упоительного, хмельного волнения, поцелуи, чуть шершавая мужская ладонь на моём лице…

Демон не принуждал. Но соблазнял так умело, с властной, хмельной, бесцеремонной нежностью, дерзко и беззастенчиво опутывая паутиной желаний. Новых. Неведомых. Необходимых, как воздух!

Казалось бы, что такого… Просто поцелуй. На залитом лунным светом холме, под мириадами звёзд…

Но я почему-то вдруг почувствовала себя в ловушке.

Меня не торопили, не принуждали… я сама летела на огонь, как мотылёк. Не могла не лететь. И осознание этого подрезало крылья!

Собственные желания, обретающие власть надо мной, подчиняющие волю, разум, чувства заставили вдруг ощутить свою уязвимость, беспомощность.

Вспышка осознания, что выбора у меня нет, причинила почти физическую боль!

— Энжи? — пробормотал демон, когда я резко, рывком отстранилась. — Энжи, маленькая моя, что случилось? Что не так?

Ах, он же эмпат, он слышит мои эмоции… То, что мной овладело какое-то странное оцепенение, а по мышцам вдруг хлынула горячая слабость, как от глотка подогретого вина, послужило последней каплей в чаше.

— Ты воздействуешь на меня, — отступая на шаг, помертвевшими губами прошептала я. — Воздействуешь….

И увидела в глазах ответ.

«Да, воздействую. А что здесь такого?!»