Глава 7

— Здравствуй, дом! — перво-наперво сказала я в полумрак, ничуть не чувствуя себя глупо. — И спасибо тебе огромное!

И тут же вспыхнул свет! Яркий и какой-то подвижный, что ли.

Я подняла голову: на искусно выполненных из белого металла рожках, увенчанных кристаллами, исходящими тёплым ровным светом, трепетали светящимися крылышками мотыльки.

Не совсем понимая, зачем я это делаю, я подняла руку тыльной стороной ладони вверх. И на неё тут же спикировал один из мотыльков. Самый маленький, и, стало быть, любопытный.

— Вау! — только и смогла вымолвить я.

Было ощущение, что на меня смотрят. Но этот взгляд не пугал. Смотрели как-то мягко, неназойливо. По-доброму. Причём сразу со всех сторон.

«Живой дом!» — пронеслось в голове и тотчас возникло ощущение, что тот, кто смотрит, улыбается.

Я принялась с упоением обследовать своё пристанище на ближайшее время. Кухню, столовую, гостиную с камином, гостевую… На кухне вышел казус — дверь захлопнулась следом за мной и не открывалась, пока я не выпила стакан козьего молока и не пообещала клятвенно, что утром поем, как следует. Продукты в холодильнике оказались самыми обычными. Если не сказать, привычными. И подозрительно знакомыми, из чего я сделала вывод, что их доставили из моего мира. И (подозреваю) из моего холодильника.

Спальню, приготовленную для меня я нашла и узнала сразу.

Хотя бы потому, что кровать была заправлена любимым постельным бельём, а на подушках гордо восседали мои плюшевые медведи. Массимо — из Палермо. Джонни — из Оксфорда. Жанет с крохотным бантиком у правого уха — из Парижа. И, кстати, ни одного «зверя», подаренного мне Генри, не было.

Но чему я порадовалась больше всего — так это двум моим собственным чемоданам в серо-розовую клетку и сумке ручной клади. Со всеми вещами, что я сама упаковала для отдыха на Мальдивах. Заглянув в тот чемодан, что стоял ближе, я хмыкнула, убедившись, что несмотря на идеальный порядок, здесь не было ни одной вещи, подаренной Генри. И вот слава богу!

Спустя полчаса довольная и расслабленная от горячей воды и ароматного пара, переодетая в пижамные шорты и майку, с полотенцем-тюрбаном на голове, в любимых тапках с помпонами, я вышла из душа.

Клянусь, я чудом не завизжала, вовремя закрыв ладонью рот!

Потому что прямо на кровати сидел тот самый красный дракончик из храма! И со стойки в кафе, кстати.

Дракончик, нагло ухмыляясь, смотрел на меня. Морда у него была довольная, что у деревенского кота, дорвавшегося до сметаны.

— Ну что, умылась-осмотрелась? — начал он без приветствия. — Дом тебе понравился, я посмотрю? Ты ему тоже, кстати. Барахло твоё, опять же, приволокли. Скромненько, не спорю (я вообще-то и не думала с ним спорить!), но со вкусом. Ничего. Завтра можешь прошвырнуться по магазинам. Тут, конечно, не Таха, но кой-чего модного прикупить можно. Я со своими гениальными советами буду рядом. Я не говорил, что я — ведущий эксперт в мире моды? Ну, это итак понятно. Это потому, что я красивый. И умный, такой, что тебе и не снилось…

— Так это всё твоих рук дело? — умудрилась я вклиниться в его хвалебную оду самому себе.

Дракончик изумлённо поднял бровь (да-да, сама поражена наличием на драконьей морде оных!) и скрестил на груди лапки.

— За вещички твои, что ли? Спасибо потом мужьям скажешь.

— Они всё это время были со мной, — помотала я головой, и, плюнув на приличия, подошла к кровати и, откинув одеяло, забралась под него. Подушки были мягкими, очень удобными, одеяло — пушистым и невесомым одновременно. — Так что даже не думай, что я тебе поверю!

Дракончик следил за мной с явным одобрением на мордочке.

— Молодец, не теряешься, — похвалил он, и я, пожав плечами, закуталась в одеяло, как гусеница в кокон. Дракончик же по-куриному склонил голову набок и осклабился: — Анжи, детка! Неужели ты думаешь, что мне есть дело до всего этого твоего барахла? Нет уж. Теперь пусть о тебе мужья заботятся. Я своё дело сделал.

— Что же ты тут тогда делаешь?

Дракончик развёл лапки в стороны.

— Как это что? Отдыхаю. У меня отпуск. Между прочим, заслуженный. Суртуры и нефелимы впервые за двадцать лет вступили в переговоры, а я, к слову примерно столько же не был в Лисьей Лощине. Хорошо тут, душевно. Что скажешь?

— Ничего не скажу, — упрямо ответила я и неохотно добавила: — Как-то не было времени пока осмотреться.

— Так, а я о чём? — воскликнул дракончик. — Завтра вместе осмотримся! По магазинам прошвырнёмся…

— И не мечтай, — мстительно улыбнулась я. — У меня, если ты не заметил, тоже отпуск. И я не собираюсь тратить его на шоппинг, как будто с мамой отдыхать поехала!

— Меньше всего я похож на твою маман, — обиделся дракончик.

— Вот и я так думаю.

— У меня, кстати, и денег местных нет, — проговорила я задумчиво. — Но это и неважно. Холодильник полон, вещи есть, где жить — тоже. Чего ещё желать…

— Это как это у тебя денег нет?! — возопил дракончик.

— Эм… А откуда они у меня? Кошелёк с карточками в кафе остался. Да и не думаю, что здесь они пригодились бы.

— Ты — жена сразу двух повелителей! — патетично заявил «земноводное». — Ты в самом деле думаешь, что тебе нужно беспокоиться о деньгах?!

Я отмахнулась.

— У меня всего две недели в волшебном мире, — продолжала я. — А то и меньше. И я не буду бездарно спускать их на тряпки. У меня этого добра — вагон.

— Ну, положим, не вагон, а два крохотных чемоданчика, — дракончик оглянулся на мои баулы. А потом ка-ак подпрыгнет на месте!

— Это каких ещё две недели?! — возопил мой визави. — А, я понял! Дэмиар и Аум дали тебе время на осмотреться, а сами тем временем подготовят кланы и Совет, чтобы устроить повелительнице достойную встречу!

— Какой ещё повелительнице! — воскликнула я. — Две недели у них на то, чтобы договорится с Гранями и добиться нашего развода. А у меня, соответственно, на отдых и на взращивание морального духа перед неизбежной встречей с родственниками…

При мысли о предстоящих объяснениях как-то взгрустнулось.

Дракончик прищурился.

— С Гранями они полетели договариваться, как же, — откровенно нагло ухмыльнулся он.

— Думаешь, соврали?

— Не думаю. Но какие могут быть переговоры с Гранями, когда меня нет на месте? Я вообще-то представитель Темнейшей. Её воля, если так тебе понятней. Так что чёрта им лысого, а не развод.

— Вот ты бессовестный! — разозлилась я. — Ну-ка беги быстрее, ну, или катапультируйся к этим самым Граням!

— Угу, разбежался, волосы назад, — цинично ответили мне и свернулись клубочком. — Сказал же, у меня отпуск. Я молодец, я заслужил!

— И долго ты планируешь отдыхать?

— Тридцать лет и три года, — заявил этот наглец. — И ещё тридцать три раза по столько же.

— Ну тогда спокойной ночи, — буркнула я.

— И что, даже истерики не будет? — дракончик даже голову приподнял. — А кто будет меня умолять, просить, пресмыкаться передо мной, умным, великим и грозным?!

— Вот ещё, — фыркнула я и мстительно добавила: — Спи ты уже, мне вставать рано.

— Это ещё зачем? Праздник ведь! Новый Круг!

— Праздник-не праздник, а раз я застряла здесь надолго, пойду завтра работу искать. Жить-то на что-то нужно.

Дракончик даже подпрыгнул, спруживнив хвостом.

— Какую-такую работу?! — возопил он. — Ты думаешь, повелители позволят своей жене работать?

— А это мы посмотрим! — усмехнулась я, и, протянув руку, щёлкнула выключателем прикроватной лампы.

Взгляд нечаянно упал на мерцающие в темноте стрелки часов. Полночь. Ровно.

— Нифига себе, — вырвалось у меня. — Это мы сутки сюда ехали?!

— Не-а, — ответили мне, снова сворачиваясь клубочком. — Это всё та же самая новогодняя ночь. Ладно уж, спи.

И я тут же уснула.