Глава 13

Элинор

Восточная галерея была пустынна в этот час. Я стояла у стрельчатого окна, сжимая в руке тот проклятый артефакт, пока лунный свет вырисовывал на моих пальцах причудливые узоры. Камень был холодным, почти ледяным, но горел в моей памяти жгучим стыдом.

— Вы уверены? — мой голос прозвучал резче, чем я намеревалась. Где-то за спиной Торакс вздрогнул — старый, поседевший на моей службе, редко слышал эту ноту в моём голосе.

— Феникс видел всё, ваше величество. Она взяла его прямо из алтаря в руинах Северной башни.

Я сжала камень так сильно, что синие искры вырвались между пальцами, обжигая кожу. Он отозвался. После трёхсот лет молчания.

— Она не понимает, с чем играет, — прошептала Лирея, моя камеристка. Её дрожащие пальцы теребили подол, девчонка всегда боялась магии.

Я медленно повернула камень, наблюдая, как лунный свет играет в его глубинах. Внутри, будто в застывшей воде, плавали осколки воспоминаний…

Я была молодой, едва получившей власть. В Большом Зале собрались все — драконы в человеческом обличье и они — Ведьмы Крови. Их Старшая, Морван, стояла перед моим троном с таким же камнем в руках. «Союз наш нерушим,» — говорила она, а камень в её руке пульсировал в такт словам. Мы пили из одной чаши, смешав кровь и магию…

А потом был тот день. День, когда наш Совет решил, что их сила стала слишком велика. Когда мы окружили их башни, пока они спали…

— Ошибаешься, — я с трудом вернулась в настоящее. — Она понимает.

Торакс сжал рукоять меча.

— Что прикажете делать? Мы можем отобрать камень до испытания…

— Нет.

Камень в моей ладони внезапно стал горячим, будто упрекая меня. Я ощутила его голод, тот самый, что когда-то поглотил целый род.

— Пусть оставит его. Пусть использует на испытании.

Лирея ахнула:

— Но если она сможет его контролировать…

Я повернулась к ней, и девушка сразу замолчала, побледнев. В моих глазах, знала я, вспыхнуло то самое пламя — то, что видела Морван перед смертью.

— Если сможет — значит, я ошиблась. — Каждое слово обжигало горло, как признание. — Тогда… пусть будет по-её.

Торакс замер. Старый воин, видевший ту резню, понял меня без слов.

— А если не сможет?

Я разжала пальцы. Камень лежал на ладони, безмолвный, холодный, коварный.

— Тогда он поглотит её. И мой сын увидит истинное лицо её рода.

Я швырнула артефакт в дубовую шкатулку. Дерево тут же покрылось инеем, а замок щёлкнул сам.