Глава 8

Марк

Я шёл по ночному саду, когда услышал их голоса. Торакс, один из старейших драконов нашего клана, стоял у фонтана с парой молодых воинов. Его грубый смех резал тишину.

— … и тогда она приказала подготовить Пламя Отречения, а не простое испытание, — хвастался он, попивая из золотого кубка.

Я замер за колонной, пальцы непроизвольно впились в камень.

— Но это же смерть для человеческой ведьмы, — пробормотал один из юнцов.

Торакс усмехнулся, и в свете факелов его клыки блеснули кровавым отблеском.

— Если она и вправду сильна, как говорит Марк, то выживет. Если нет… — он сделал выразительную паузу. — … то клан избавится от слабой крови.

Камень под моей ладонью треснул. Я не помнил, как оказался перед ними. Очнулся уже тогда, когда Торакс лежал у моих ног, держась за сломанную челюсть, а двое других драконов отползали назад, их глаза широко раскрыты от ужаса.

— Повтори! — прошипел я, и мой голос уже не был человеческим.

— Твоя мать… приказала… — Торакс, глупец, попытался встать.

Я впился когтями в его горло.

— Моя мать скоро узнает, что значит, бросать вызов дракону.

Дверь материнского кабинета не устояла перед моим ударом. Дубовые створки с грохотом распахнулись, одна из них сорвалась с петель и рухнула на пол.

В комнате пахло ладаном и старыми книгами. Мать сидела у камина, её профиль чётко вырисовывался на фоне пляшущего пламени. Она не повернулась, только пальцы слегка сжали бокал с тёмным вином.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она спокойно.

Я шагнул вперёд, и мои сапоги оставили вмятины на персидском ковре.

— Тогда знай и это! — я ударил кулаком по мраморному столу, и плита треснула с громким хрустом, разлетевшись на две части.

Мать наконец обернулась. Её золотые глаза, такие же, как мои, холодно сверкнули.

— Ты забываешь, с кем говоришь.

Я позволил пламени пробежать по рукам. Рубашка вспыхнула и сгорела за секунду, обнажив кожу, покрытую переливающейся чешуёй.

— Нет! Это ты забыла, кто я!

Камин взревел в ответ, пламя вырвалось наружу, но мой огонь был ярче, белее, горячее.

Мать встала.

Её силуэт стал больше, шире, её собственная драконья сущность отвечала на вызов.

— Ты мой сын, — прошипела она. — И пока я дышу, ты подчиняешься законам рода.

Я рассмеялся, и из моего горла повалил чёрный дым.

— Законам? — я шагнул вперёд, и пол подо мной слегка обуглился. — Ты хочешь сжечь мою невесту и называешь это законом?

Мы стояли теперь нос к носу. Воздух между нами дрожал от жары, её дыхание пахло серой и древней магией, моё, яростью и грозой.

— Она слаба, — сказала мать, но в её голосе впервые зазвучала неуверенность.

Я наклонился так близко, что наши лбы почти соприкоснулись.

— Если ты поднимешь на неё пламя, — прошептал я, — Я сожгу всё, что ты любишь. Твои драгоценности. Твои книги. Твой проклятый трон!

В её глазах мелькнуло нечто, чего я никогда не видел — страх.

Я развернулся и пошёл к выходу.

— Если ты откажешься от испытания, — её голос дрогнул, — Я объявлю её недостойной перед всем кланом!

Я остановился у двери, не оборачиваясь.

— Тогда слушай внимательно, мать! — Я говорил тихо, но каждое слово падало, как молот. — Если хоть один дракон посмотрит на Викторию косо… если хоть один щенок посмеет ей перечить… — я оглянулся через плечо, — Я вернусь! И мы поговорим уже не словами.

Дверь захлопнулась за мной с таким грохотом, что со стен посыпалась штукатурка.

Я шёл по коридору, когда услышал за спиной тихий голос:

— Марк!

Феникс сидел на подоконнике, его рыжая шерсть отливала в лунном свете.

— Она не сдастся так просто, — сказал кот, вылизывая лапу.

Я оскалился.

— Я тоже!

Феникс замурлыкал, и в его глазах вспыхнул странный огонёк.

— Интересные времена наступают.