Глава 10. Мягкие ультиматумы и жесткие предложения

В престижном салоне-ателье «Nordstrom Local West Village» Ева придирчиво рассматривала плоды своей фантазии, положенные на ткань и одетые на подружек Эмили. В принципе, очень даже неплохо. Фасон необычный для свадьбы – слишком эффектно и стильно, но Эмили не стала следовать традиции «невеста – блистает, подружки – страдают» и одела их прилично. Асимметричное шелковое платье с одним открытым плечом, второе же – пышный рукав-буф; юбка скроена так, что одна нога обнажена до середины бедра, по другой струится шелк до самого пола. Цвет решено было взять розовый, но у каждой был свой оттенок: королевский розовый, жемчужно-розовый, пыльная роза. Такого же оттенка будут платки в нагрудный карман для шаферов: какая у него дама – такой и платок. Для Шона – молочно-белый, как подкладка у наряда Эмили. Платки Ева заботливо упаковала в конверты с логотипом ателье и положила к себе: им еще ехать к жениху и Ко – смотреть, как они справляются со смокингами.

Все шло отлично, пока не дошла очередь до главной фрейлины. Младшая сестра Эмили – Одри – училась за границей, в Великобритании, и мерки скинула по мессенджеру. А когда соизволила лично прилететь – семестр закончился в середине июля, а уже август вообще-то – оказалось, что девочка поправилась в талии и бедрах. Не критично, конечно, но это, черт возьми, шелк! Здесь даже трусики лишние – по большой скидке модистка разрешила надеть бесшовные. Но когда у тебя ляжки обтянуты розовым, что аж швы трепещут – извините, это не главная подружка невесты, это поросенок на вертеле.

– Это никуда не годится, – щелкнула языком Ева. – Это нужно расшить и подогнать.

– А по-моему, хорошо, – Одри покрутилась, вильнув аппетитными бедрами. – Не так уж много я набрала.

Ева промолчала, хотя хотелось сказать: жрать надо меньше! Нет, она за красоту в любом проявлении, и Одри действительно выглядит очень даже секси, но есть одно большое, просто огромное «но»! Когда горят дедлайны – любая аппетитная задница превращается в кусок свиной туши. Кто вообще перед свадьбой набирает?! Худеть надо! Хуже только если Эмили потолстеет за оставшиеся три недели.

– Одри, пройдись, – с улыбкой попросила Ева. Пусть эта фиш энд чипс на ножках сама поймет, где нормально, а где «о май гад!».

Шаг, два – платье поползло вверх. Пять – и некрасиво собралось на бедрах, оголив одну ногу почти до промежности.

– М-да, – скептически заметила миссис Вандо, хозяйка салона, лично обслуживающая свадьбу такого масштаба.

– Это ведь не проблема? – с надеждой спросила Ева.

– Конечно, моя дорогая! – мило стрельнув глазами в Эмили, увлеченно болтавшую по телефону, но кивавшую согласно на все. Ева тоже все поняла: любой каприз – только платите.

– Отлично, – Ева повернулась к Одри. – Переделаем, и будешь выглядеть роскошно! – Та довольно улыбнулась: видно, что платье ей понравилось.

Ева облегченно вздохнула: тут все более или менее гладко – две другие фрейлины блюли диету, ну или по крайней мере не обжирались на ночь.

– Готова ехать? – Еще надо проверить, как там жених с друзьями. И платки вручить.

– Вперед! – воскликнула Эмили, потрепав по белокурой голове сестру. – Останься в этом весе на следующие три недели, умоляю!

Та скривилась, но пообещала завязать со сладким. Временно.

Мужчин со свадьбы Пристли-Хоук обслуживал салон Данкана Куинна. Ева с Эмили подъехали, когда примерка уже шла, но не успели войти в ателье, как на них налетела какая-то женщина. Оказалось, знакомая и тоже собирается замуж, правда, через год. Ева даже хотела предложить свои услуги, но ей через час нужно успеть забрать из типографии таблички с именами гостей – некогда трепаться. Она даже выразительно начала постукивать ножкой, но Эмили заболталась, скача от темы к теме.

– Ладно, – шепнула самой себе Ева и показала знаком, что будет ждать внутри. Администратор проводил в зону эксклюзивной примерки. – Натан! – помахала она, рассматривая шикарный классический смокинг. – Супер! – Ева достала платок цвета королевской розы и вставила в карман. Шик!

– Красивый цвет, – похвалил он.

– А то!

Ева подходила к кабинкам, где одевались мужчины, вручала платочки и загоняла на круглый подиум, рассматривая. Кэмерону – жемчужно-розовый, а Дину – еще одному другу Шона – пыльную розу. Они отшучивались и даже хотели высморкаться. «Придурки!» – любя, выругалась Ева и спросила:

– А где жених?

– Он с портным, – сказал Натан и шепотом добавил: – Капризничает.

Ева нахмурилась: что еще за выкрутасы! И, расправив плечи, пошла решать проблемы – работа у нее такая. А еще мысленно приказала успокоиться: это первая встреча после совместной поездки в Нью-Хейвен.

– Привет, – улыбнулась она, заглядывая в мастерскую. – Все нормально?

Шон вскинул голову и опустил руки, засовывая их в карманы: вид был нарочито недовольный, но… Ей либо мерещится, либо жених рад встрече. Чего это?

– Мистер Пристли полагает, что рукава коротковаты и манжет выступает больше положенного, – деловито ответил мастер.

Ева подошла, обсмотрела Шона с ног до головы, покрутила и повертела, придя к выводу, что у кого-то нервы расшалились.

– Все идеально! – Она даже в ладони хлопнула. Выглядел Шон великолепно: смокинг подчеркивал все достоинства фигуры, ну, а недостатков у него в принципе не было; волосы уложены слегка назад, глаза, как туман в горах, а золотой Ролекс, как полуденное солнце на Мальдивах. – Мистер Пристли, – очень официально обратились Ева, – вы идеально выглядите, кроме… – Она забралась к нему на небольшой подиум и достала молочно-белый шелковый платок. – Вот.

– Чем ты мне зеркало измазала? – тихо спросил он, когда мастер пошел за другим оттенком галстука-бабочки. Этот красный цвет Шон видел у нее на губах, но разве помада бывает настолько стойкой?

– Это тинт: двенадцать часов идеальные губы!

«Они у тебя и так идеальные», – подумал Шон, а вслух уточнил:

– То есть, ты можешь пить, есть…

– Да, – сразу ответила Ева.

– И поцелуи моего брата выдерживает?

Ева на этот выпад только плечиком дернула.

– А что еще? – вкрадчивым шепотом поинтересовался Шон, тут же пожалев об этом.

Черт, да когда он стал таким озабоченным? Когда принялся мечтать, что не его невеста опуститься перед ним на колени, и он оценит податливость и мягкость ее губ на своем члене. Может, Ева – ведьма? И заколдовала его? Ну что за бред!

– Где Эмили? – спросил, чтобы Ева не успела среагировать на предыдущий выпад. Ведь и сам Шон не успел уследить за собой – мозг отключился напрочь.

– Она встретила какую-то знакомую, – Ева опустилась вниз – черт возьми, она что, исполнительница желаний? – и посмотрела отворот на брюках. – Класс! Идеальные стежки!

Шон иронично хмыкнул, только иронизировал исключительно в отношении себя, потому что Ева о нем сейчас не думала: где он, а где стежки!

– Кстати, спасибо за платье. Оно потрясающее.

– Такое потрясающее, что ты обратно его отправила? На мне оно не так эффектно смотрится – размер не тот.

– Подари Эмили, мы одного роста. Уверена, ей понравится.

– Оно не в ее вкусе. – Побрякушки, кристаллы, стразы она не любила. Это Шон точно знал. – И вообще, ты ведь хотела платье от «Прада»?

– Я и сейчас хочу! – воскликнула Ева.

– Тогда в чем дело-то?!

– Я не принимаю подарки от женихов на моих, – она показала пальцами кавычки, – свадьбах. Не хочу, чтобы их потом использовали против меня.

– Ты хотя бы примерила его?

– Шутишь! Да я каждую выточку изучила. – Ева грациозно повела плечом. – Сама сошью себе платье от «Прада».

Шон коротко улыбнулся. Признаться, он никогда бы не подумал, что когда-нибудь захочет сказать Еве Кьяри, что она удивительная.

– Вот ваш галстук, – вернулся мастер и подошел к ним.

– Давайте я, – Ева взяла его и, подняв воротничок, ловко застегнула, абсолютно точно подтянув. – Нормально? – все же уточнила.

– Да, – повертев головой, ответил Шон. – Откуда такое мастерство?

– Да так, – пожала плечами Ева, понизив голос: – Однажды пришлось переспать с целой делегацией дипломатов. Потом пока каждому бабочки поправишь…

Она не успела договорить – Шон схватил ее за плечи, встряхнув:

– Зачем ты это делаешь? Зачем говоришь всякую ерунду?

– Ну ты же так думаешь обо мне! – Она вырвалась и оглянулась: еще скандала при свидетелях не хватало, но мистер Майлз делал вид, что ничего не происходит, кроме пыли, осевшей на классических ботинках, стоявших в ряд.

– Я же извинился! – тихо, но зло ответил Шон.

– Ладно, – Ева отошла, – пойдем посмотрим на вас всех, – и улыбнулась мистеру Майлзу: – Спасибо, работа безукоризненная! А швы у вас просто загляденье.

Трое будущих шаферов продолжали крутиться перед зеркалом и пить поданный бренди – очевидно, рабочий день у них больше не начнется.

Ева снова придирчиво осмотрела каждого: Натан выглядел прекрасно, Кэмерон тоже, Дину она слегка привела в порядок волосы – надо бы его прическу в день торжества проконтролировать. Шон был великолепен и идеален, только вот… Ева подошла и, демонстративно поправив бабочку, шепнула:

– Улыбнись, у нас свадьба, а не похороны.

– У нас? – уточнил с иронией, но было в этом что-то, что заставило Еву внимательней присмотреться к нему. Какая-то злая насмешка, вот только над кем Шон смеялся – загадка.

– Вау! – услышала Ева и отошла от жениха. – Я даже засомневалась, за кого мне замуж выйти!

– Красавчики, правда? – добавила Ева.

– Просто невероятные.

– А почему жениху нельзя видеть платье невесты, а невесте можно? – поинтересовался Шон.

– Потому что классическим смокингом не удивить, – бросила Ева.

– Почему же? – возразил Кэмерон. – Этот смокинг обойдется мне почти в десятку. – Он на секунду задумался, затем разразился безудержным смехом, махнув не обращать на него внимания. Что же за шутку такую он вспомнил?

Но Ева тоже поняла и про себя закрыла лицо руками, избегая смотреть на Шона: кругом только десять тысяч долларов, будто других цен нет!

– Ладно, – она поцеловала в щеку Натана, – мне надо в типографию бежать. Позвоню вечером. – Разыграла для всех иллюзию отношений с братом жениха и убежала. И к Натану вопросов меньше, и к ней тоже: у нее есть парень, и на Шона Ева совсем не засматривается.

Уже вечером, на изломе рабочего дня, ей позвонила Джоан, секретарь Шона. Завтра Еву приглашали в «ГлобалКэпитал». Мистер Шон Пристли, видите ли, желает переговорить с ней.

– Как официально! – фыркнула Ева. Странно, почему он не написал или не позвонил лично? Что за вопрос такой? Но спрашивать немедленно не стала: завтра так завтра.

В пять вечера Ева, стуча тонкими шпильками, прошла через роскошный холл «ГлобалКэпитал» – она уже прекрасно здесь ориентировалась, и пропуск ей сделали.

– Мисс Кьяри, добрый вечер, – Джоан поднялась ей навстречу. – Мистер Пристли уже ожидает.

– Здравствуйте, Джоан, не утруждайтесь, я знаю дорогу.

Ева прошла мимо ее стола, вошла в приемную, где уже было пусто – пчелки-трудяги личные помощники уже улетели из улья? Она коротко постучала и вошла.

Шон стоял у окна и смотрел вниз, на город, но обернулся тут же, услышав стук.

– Привет, – поздоровалась Ева, проходя внутрь. – Так официально вызвал меня, что я даже оделась соответствующе, – она демонстративно покрутилась, щеголяя нарядом.

Шон оценил и даже улыбнулся. Ева, как всегда, в своем репертуаре. Черная юбка-карандаш, блузка, туфли – вполне себе деловой стиль, вот только юбка из блестящей кожи, на тонкой блузке огромные серебристые пуговицы, а туфли потрясающего алого цвета тон в тон с крохотной сумочкой. А волосы, да, она убрала в элегантный пучок, открыв тонкую шею. Ева вся была, как броская витрина с эксклюзивными товарами, как вызов скуке, однообразию и даже здравому смыслу. Она была ярче, чем все, кого знал Шон. Ева даже пахла свободой, внутренней, дерзкой.

– Присаживайся, – Шон, поздоровавшись, предложил начать разговор в более комфортном месте – его личной зоне отдыха. Он опустился в удобное мягкое кресло. Ева присела на диван, закинув ногу на ногу и недоверчиво рассматривая печенье, кофейник, приборы.

– Что тебе нужно от меня? – спросила без предисловий.

– Может, кофе?

– Выкладывай давай, а я кофе налью.

– Эмили мне постоянно говорит, насколько ты талантливая: и эскизы создаешь, и шьешь сама, и даже поешь, и вообще, все у тебя получается. Ты ведь могла бы заняться своим бизнесом: магазин или ателье, да даже собственное свадебное агентство. Почему ты работаешь на кого-то, если можешь быть хозяйкой самой себе?

Ева настолько не ожидала, что даже растерялась и от этого стала достаточно откровенной с ним.

– Ты же знаешь, какая конкуренция в малом бизнесе. Для стартапа нужен начальный капитал. Такой, чтобы можно было развернуться и держаться, пока прибыль не появится. У меня такого нет. – Да, все банально: просто нет денег. – Но это пока. Я работаю над этим.

Шон с плохо скрываемой иронией посмотрел на нее.

– Не в этом смысле! – вспыхнула Ева. Она же продажная дешевка, по его мнению, которая зарабатывать может только шантажом и своим телом! Да, она приняла его извинения, но помнила каждое слово. Так Шон думает, а извинения – это просто слова. Ева резко поднялась – все конструктив между ними закончился.

– Да сядь ты! – Шон схватил ее за локоть. Сама что-то придумала – сама обиделась. Он ничего дурного не имел в виду. Но девушка, которая покупает сумочки и туфли по тысяче и пятьсот долларов соответственно, снимает квартиру на Манхэттене, а зарабатывает очень средне, ни на что априори накопить не сможет.

– Пусти, – возмутилась Ева. Он дернул ее на себя, и она благополучно упала ему на колени. – Отпусти! – тут же попыталась подняться.

– Ты сама на меня запрыгнула! – воскликнул Шон, но его руки очень крепко сжимали ее талию.

Ева уперлась ладонями ему в плечи: да как он смеет вообще! И о чем думает? Если кто-то войдет…

– Угомонись! – пресек попытки подняться Шон. – Если это единственная позиция, в которой ты будешь меня слушать, то сиди. – Она замерла. Пусть говорит, только быстро. – Ева, компания может профинансировать твой стартап. Я лично не сомневаюсь, что у тебя все получится.

– Что?! – изумилась она. – Ты хочешь мне помочь?

– Это деловое предложение. Сотрудничество на взаимовыгодных условиях.

– А какие условия?

– Всего одно: ты уйдешь от Натана.

Ах вот оно что! Шон просто-напросто решил подойти с материальной стороны к вопросу об ее устранении. Деньги его стихия, ведь с помощью них можно решить все проблемы. А она, Ева, определенно досадная помеха в его идеальной жизни. А подход какой выбрал! Предложить деньги не лично ей, а на ее мечту. И предложение-то заманчивое! С учетом, что никаких отношений с его братом у Евы нет и быть не может – вообще, отличное! Безвозмездная ссуда. Бери и исчезай с горизонта. Ева ничего не потеряет, кроме собственного достоинства. Она не хотела продаваться ему. Не хотела, чтобы уверенность Шона в скользкости ее натуры окрепла.

– Нет, – ответила она и, не сдержавшись, добавила: – Замужем я буду обеспечена на всю жизнь, и все мои капризы и так оплатит Натан. – Она пробежалась пальцами по плечу Шона: – И ты рядом. Как не потягать тигра за усы!

Ева отыграла на отлично: глаза Шона опасно сузились. Браво!

– Может, мне рассказать ему, что ты из себя представляешь?

– Расскажи. И Эмили тоже расскажи. Трое-четверо – одним больше, одним меньше.

– Ева, почему ты такая язвительная сука?

– А почему ты такой невыносимый кретин?

Она не выдержала и улыбнулась, не отводя от него глаз. Губы Шона тоже дрогнули в ответ. Сколько они так просидели, просто молчали и смотрели друг на друга?.. Ее руки у него на плечах, его – у нее на бедрах. И никто не пытался освободиться. Только настырный телефон вяло запищал сообщением, обрывая молчаливое перемирие.

Ева быстро поднялась и отошла на безопасное расстояние. Шон тоже встал и проверил мобильный.

– Ева, подумай над моим предложением, – сказал, не поднимая головы от экрана.

– И думать здесь нечего! Твои деньги мне не нужны.

Она порылась в сумочке и достала оттуда лист, сложенный вдвое, и ручку. Быстро написала на нем цифру и передала Шону.

– Что это?

– Я задолжала вашей семье, мистер Пристли.

Ева вот прямо сейчас не готова отдать ему деньги, но сделает это, чтобы просто освободиться от этого креста. Сейчас она просто нарисовала чек на десять тысяч долларов, но это пока.

– Зачем? – не понял Шон.

– Чтобы ты отвязался от меня со своей ненавистью и наконец понял, что мне от тебя ничего не нужно!

Шон рассмеялся так звонко и заразительно, что пришло время Еве удивленно смотреть на него. Он стремительно подошел к ней и бросил бумагу обратно в сумочку.

– Мне не нужны от тебя деньги, Ева, – сказал почти ласково. – Я сам готов осыпать тебя ими.

– Если я уйду от Натана, – закончила она.

– Именно.

– Что, недостаточно хороша для семьи Пристли?

«Хороша, даже слишком хороша», – подумал Шон, но сказал:

– Вы не подходите друг другу.

– Это кто сказал? Ты? – Прав был, прав, только думал не про то.

– Я.

– Вот еще! – фыркнула Ева и круто развернулась на каблуках. Но Шон поймал ее ладонь, не позволяя уйти: они еще не договорили.

– Отпусти меня! – она дернулась. – Что за дурная привычка хватать людей за руки!

Он действительно отпустил ее руку и перехватил за талию.

– Ева, я не хочу ссориться, правда. Просто оставь Натана. – Шон уже и сам не знал отчего это стало так важно. Но видеть Еву рядом в качестве девушки или, не дай бог, жены брата, с каждым днем становилось просто невыносимо.

– Ни за что! Я буду рядом и стану твоим самым страшным кошмаром!

– Да уж, страшным, – подтвердил он, однако улыбка была печальной, а не насмешливой.

Но Ева обиженно оттолкнула его. Она, значит, еще и уродина.

– Да пошел ты! – развернулась и выбежала из кабинета.

А Шон остался один, в облаке ее пленительных ягодных духов и с жесткой ломкой во всем теле. Какое-то чужеродное патологическое желание касаться ее – просто наотмашь било в голову. Шон отдавал себе отчет, что отношения, сложившиеся с его свадебным агентом, вышли за рамки дозволенного. Они в принципе не были в границах приличий, потому что этих самых приличий между ним и Евой никогда не было. Но сейчас… Шон резко взлохматил волосы. Черт возьми, он что, запал на Еву Кьяри? На Еву! Да как такое вообще может быть?! Она же аферистка! Она сама призналась, что с Натаном из-за денег, ну и чтобы самому Шону досадить, конечно. А он-то уже начал пересматривать к ней отношение, оправдывать даже тот поступок ее матери. А Ева смотрит на его семью все с тем же материальным расчетом. Но вопреки всем знаниям о ее продажной натуре, его как магнитом к ней тянет. Его, мужчину, который через три недели женится на самом прекрасном человеке на свете. Им хорошо с Эмили! Они понимают друг друга! Они идеально подходят друг другу!

Шон провел руками по лицу, сбрасывая паутину, которой его опутала Ева. Паучиха, чертова! Как же вырвать ее из головы? Сидит в нем, как шип, как заноза, и воспалением по организму… Все, кажется, он заболел. Но как вылечиться-то?..

***

Ева приехала домой, влетела в квартиру и, достав телефон, швырнула сумку в стену. Она вернет ему деньги и закроет эту тему навсегда. Признаться, она никогда не мечтала швырнуть эти десять тысяч ему в лицо и тихо-мирно вернуть тоже не хотела. Потому что лично она лично у него ничего не брала, но слова, как кости, уже брошены на стол. Она вернет эти деньги! И неважно, что это весь ее процент за свадьбу Пристли-Хоук, то что она заработает на этом проекте. За квартиру есть, чем платить; с голода Ева тоже не умрет, да и за другие мероприятия скоро придут комиссионные. Бар-мицва Гольденблатов!

Ева знала реквизиты его карты – сохранила на всякий случай. Спасибо Мэнни. Так: она сделала перевод и в назначении платежа большими буквами написала:

ПОДАВИСЬ!!!

Как только платеж улетел в обработку, Еву отпустило, словно она перегорела, словно зарядка доработала до конца. Осталось только упасть на пол и плакать, чтобы очиститься от негатива. И, кстати, из-за комиссии с десяти тысяч тоже можно поплакать.

На следующий день, ближе к вечеру, ей прилетело сообщение о поступлении на счет. Ева открыла мобильный банк и зависла: десять тысяч вернулись. И приписка тоже была:

Сама давись!

Нет, уж пусть забирает. В назначении платежа:

Кретин несносный!

В полдень следующего дня ситуация повторилась, только приписка другая:

Сука неугомонная.

И точка. Все, Ева не стала повторять. Эта борьба съедает ее. Не хочет забирать – пускай, главное, чтобы отстал от нее. Скорее бы свадьба: проведет ее и уйдет из жизни этой семьи. Хватит.