Глава 12. Назад в прошлое (часть вторая)

Родителей дома не было: у отца лекции до вечера, а мама уехала в ресторан. Оно и к лучшему: не придется объяснять, как Ева снова оказалась втянута в круг семьи Пристли. Хотя поинтересоваться у мамы, почему они с Домиником Пристли в таких хороших отношениях, надо бы. Но это уже завтра. Сегодня Ева заедет к ней, поздоровается и отправится на ужин: ей всего-то ночь простоять да день продержаться.

Ева переоделась к ужину и поехала в «Чиллини» – мама не простит, если узнает о приезде постфактум ночью. Оставив машину на парковке, Ева обошла ресторан, чтобы зайти со служебного входа.

– Мистер Пи, здравствуйте, – поздоровалась с худощавым мужчиной, нервно дымившим сигаретой. – Мама на месте?

– На месте, – кивнул он. – Головы отрубает.

– Людям? – пошутила Ева.

– Скоро начнет и людям.

Она сочувственно улыбнулась – знала, что характер у миссис Джеммы Кьяри тяжелый. На кухне творился творческий ад полнейшей автократии: мама раздавала заказы, сопровождая их смачными комментариями и замечаниями: у кого откуда руки, у кого какие пальцы, а у кого волосы сыплются в салат.

– Еще раз, и будешь лысым! – услышала Ева, прежде чем поздороваться. – Ева, детка, ты откуда?

– Приехала в гости, нельзя?

– Что за глупости, – отмахнулась Джемма. – Почему не позвонила?

Ева не предупредила именно потому, что не хотела заранее объясняться. Лучше вот так, на бегу.

– Меня пригласили в гости. Очень неожиданно пригласили.

– Кто пригласил?

– Я занимаюсь свадьбой одной семьи из местных, – улыбнулась Ева. Очень тонко она намекает и подводит к припадку.

– Что за семья? – задумалась Джемма. Она в Принстоне жила с рождения и всех знала.

– Пристли, – пискнула Ева. Ну все, пора убегать.

– Что?!

– Я побежала. Люблю тебя.

– Ева Луиза Кьяри, а ну стой!

– Мама, давай потом. Я на ужин опаздываю.

– Но…

– И ты мне как раз потом расскажешь, как вышло, что вы с дедом Шона теперь лучшие друзья.

Пока мать переваривала информацию, Ева убежала. Отбила первую атаку, так сказать. Теперь осталось пережить ужин, точнее, ужин-то ладно, а вот с Шоном стало еще сложнее общаться. Да что там общаться! Ей дышать с ним одним воздухом стало трудно.

В гостиной особняка Доминика Пристли мягко горели свечи и настенные бра. Марта велела подать ореховый торт, кофе, бренди – мужчинам и терпкий ликер – женщинам. Ужин прошел достаточно непринужденно, только вот Шон не сводил с Евы глаз. Это даже становилось неприличным. А может, ей просто кажется? Может, она сама не выпускает его из поля зрения? Ведь никто ничего такого не заметил. Но, когда появилась возможность, Ева улучила момент и шепнула Натану, что хотела бы ретироваться. Он предложил уединиться, чтобы ее уход не казался скоропалительным, и ему ненужных вопросов не задавали. Как итог, они взяли чипсы и пиво и сели досматривать «Игру престолов» в его комнате.

Ева выскользнула из спальни своего предполагаемого парня в два часа ночи. Натан после двух серий и двух бутылок отрубился в обнимку с подушкой. Ева же сезон досмотрела, а когда вышла во двор, сразу заметила, что не спится не ей одной. Шон расслабленно откинулся в шезлонге и неспешно тянул кальян. И сидел так, чтобы видеть парадную дверь. И Еве, чтобы добраться до выхода и своей машины, необходимо пройти мимо него.

– Не спится? – спросила нервно. Неужели правда ее караулил? Шон не ответил, неспешно выдохнув ягодную струю. Ежевика с малиной что ли? А еще он шарил взглядом по ее лицу и телу. Неужели ищет следы блуда?

– В доме пожилых людей… – протянул он. – Ай-ай-ай. Не стыдно, мисс Кьяри?

Ева на этот выпад даже отвечать не стала. Почти не стала:

– Да пошел ты, – и прошла мимо.

– Ну хоть бесплатно. Или нет?

Ева резко остановилась, круто разворачиваясь.

– Когда ты уже отстанешь от меня со своими деньгами?! – Шон поднялся, готовый схлестнуться. – Я вернула тебе эти чертовы десять тысяч! А то, что ты их футболишь, не мои проблемы! Отвали уже от меня! – Ева ткнула ему пальцем в грудь.

– Думаешь, мне нравится цепляться к тебе? – Шон перехватил ее руку. – Я тоже хочу развязаться с тобой, но я не могу! Просто не могу!

– Пошел к черту! – не выдержала Ева и с силой выдернула руку. Она поскользнулась на белом мраморном бортике. Шон попытался поймать ее, не вышло. Они вдвоем упали в бассейн. – Ты что сделал?! – вынырнув, возмутилась Ева. – Вообще уже!

– Ты сама свалилась! – прорычал Шон. – И меня потянула, пигалица.

Ева выплыла и, подтянувшись, выкарабкалась на сушу. Мокрая, как курица: волосы облепили лицо, с юбки текло, а топ неприятно льнул к телу.

– Все! – выдохнула Ева. – Я так больше не могу! Ты победил. Я не могу бесконечно сражаться с тобой. Не могу! – Она покачала головой. – Больше ты меня не увидишь. – Ева развернулась и бросилась к выходу. Да пошло оно все! И Шон Пристли в первую очередь!

– Ева, стой, – он догнал ее, останавливая.

– Ненавижу тебя! – выплюнула она, оказавшись к нему лицом.

– А я тебя! – Что произошло дальше – просто не поддается логике. Магнитная буря, космические войны, природные катаклизмы, или, вообще, война миров. Их губы просто встретились, а мозг отключился. Голые инстинкты. Страсть и ненависть. Разомкнуть объятия стало невозможно. Шон крепко стиснул ее бедра, покусывая губы, и подхватил под ягодицы. Беседка была рядом. Он усадил ее на что-то деревянное и гладкое, а сам оказался меж ее широко разведенных ног. Ночь была прохладной, но тело Шона – это пожар. Ева чувствовала жаркие губы у себя на шее и жадные руки на груди. Она ногами обхватила его бедра, прижимаясь к паху. Мягкие трикотажные брюки, в которые он переоделся после ужина, облепили тело, и Ева остро ощущала, насколько Шон напряжен. Чувствовала, как его твердый член упирается ей в промежность. Только ее мокрые трусики и ткань штанов отделяли их от пропасти. Его рука нырнула меж ее ног, огладив бедро, и прикоснулась к тонкому кружеву. Шон, отодвинув узкую полоску, прошелся пальцами по влажным складочкам и глухо застонал. Ева отозвалась томным вздохом, потершись о его пальцы. Благоразумие? Нет, не знаем.

– Черт! – Шон оторвался от нее резко, ошарашив опустошением. Черт! Черт! Черт!

Ева и сама, с трудом приведя в порядок мысли, повторяла про себя: боже, боже, боже! Что же они чуть не натворили?!

– Прости, – хрипло проговорил Шон, – я не знаю, что на меня нашло.

Ева поспешно кивнула, хотя она-то понимала, очень хорошо понимала. В иной ситуации она ни за что бы не спросила, но сейчас ей нужно было знать:

– Шон, зачем ты делаешь это? Зачем женишься?

Он медленно повернулся и внимательно посмотрел на нее, словно пытался осмыслить такой, в сущности, легкий вопрос.

– А зачем люди женятся?

– По разным причинам: от любви, по расчету, от скуки и одиночества. По залету, наконец!

– Ну вот и выбирай любую причину, – загадочно шепнул он, показывая, что откровенничать с ней не собирается.

– Ты ведь не хочешь жениться, – Ева не спрашивала – утверждала.

– Да что ты знаешь обо мне и моих желаниях? – Шон снова приблизился, положив руки по обе стороны от ее бедер. Не касался, но был рядом, обжигая дыханием.

– Я не говорю, что знаю тебя, – ответила, абстрагировавшись от его близости. Ева пыталась говорить с человеком, а не с мужчиной. – Но я видела много пар. Знаешь, во что такие браки превращаются через пару лет?

– И во что же?

– В тоску смертную!

– Предлагаешь жениться на тебе подобной, чтобы собачиться без конца? – насмешливо поинтересовался он, полностью придя в себя.

Ева вспыхнула красным. Кретин несносный! Да причем тут вообще она!

– Что значит «мне подобной»? – с вызовом спросила она. Как он достал со своими оскорблениями! Навешал на нее ярлыков и любуется!

– Да с тобой же вообще невозможно нормально диалог строить! Ты либо язвишь, либо мы просто ругаемся.

– Что же ты тогда прохода мне не даешь? Даже в Принстон меня затащил!

– Раз уж встречаешься с Натом, то лучше будь под присмотром. Нечего тебе одной по Манхэттену шататься.

Ева открыла рот, задохнувшись от негодования! Как можно быть таким… таким…

– Знаешь, кто ты?

– Знаю, – улыбнулся Шон. – Тот, от кого ты, как кошка гулящая, с ума сходишь!

– Нужен ты мне! – Ева оттолкнула его и спрыгнула, как оказалось, с декоративной деревянной бочки. – Ты, конечно, кретин невозможный, – она решила не доказывать с пеной у рта, что он ее не волнует: во-первых, это ложь, во-вторых, равнодушие – оружие покрепче! – Вопреки всем твоим дурацким домыслам, я не желаю тебе плохого. Как и Эмили. Она очень хорошая. – Ева обняла себя руками – стыд и раскаяние запоздали, но все же пришли.

– А Натан что, плохой? – Шон резко развернул Еву. – Как ты можешь спать с ним и так отвечать мне?!

– А ты? – Она снова оттолкнула его. Ну все, достал ее этот самец орангутана! – А ты как можешь? Или скажешь что-то тупое, вроде: я же мужчина! Или что я сама напросилась! Ну давай! – Ева напирала на него, злясь за это вечное перекладывание ответственности: улыбнулась, надела слишком облегающую одежду, сделала яркий макияж или, о боже, выкрасила ногти возмутительно алым! Все, соблазнила мужчину, а он, вообще, бедный-несчастный и просто не смог устоять против уловок очередной самки и охотницы!

– Ева, – Шон схватил ее за руки и завел за спину. Слишком уж разъяренной она выглядела.

– Как у тебя вообще встал? – Ее уже было не остановить. – Я ведь такая неприятная, непривлекательная уродина.

– Что?! – непонимающе воскликнул Шон. – Что за бред ты несешь?

– Слова твои повторяю! – Она дернулась, высвобождаясь и отворачиваясь.

– Ева, ты красивая и очень сексуальная, – Шон подошел сзади и положил горячие руки ей на бедра. – Ты рядом, – его голос упал до шепота. – И я хочу тебя. Это больше невозможно отрицать. А ты хочешь меня.

– Да я лучше через шеренгу портовых грузчиков пройду, чем с тобой! – Ева сбросила его руки и, не оглянувшись, выбежала из беседки. В понедельник она сделает все, чтобы мистер Симонс не отказался от решения взять ее помощницей. Затем уедет и больше никогда не встретится с Шоном. Свадьба подготовлена, осталось только проконтролировать, а этим может заняться Сара. Ева уговорит ее, обязательно. За половину гонорара та точно согласится выручить поехавшую головой подругу!

Ева убежала, а Шон, опершись о пресловутую бочку, закрыл глаза. Нужно поймать дзен. Но вместо необходимого спокойствия только вкус ее губ во рту. Они у нее мягкие и нежные, а тело невыносимо податливое. Упругая грудь с острыми сосками, бархатная кожа с потрясающим запахом лесных ягод. Ева хотела его. Она была такой горячей между ног. Черт! Схлынувшая волна возбуждения снова накрыла, унося рациональные мысли. Ну и как ему пережить ночь? Шон бросил взгляд на темные окна второго этажа. Там спала Эмили, его невеста, и ведь он мог пойти к ней. Забыть в ее объятиях пагубную страсть к другой женщине. Но это сублимация оскорбительна для всех трех участников шекспировской драмы под названием «жизнь». Точнее, четырех участников. Есть еще Натан, которого, получается, тоже обманывает Шон. Не Ева, а именно он. Как легко было бы на нее переложить ответственность, но это стало бы диким самообманом. Шон не привык прятать голову в песок: его приучали решать проблемы и оценивать ситуацию трезво. Ева не соблазняла его и не очаровывала, не пыталась разрушить жизнь или сорвать свадьбу. Она просто была. И ее присутствие отразилось на нем весьма странно. Оценить сексуальность и красоту женщины – это одно. Даже предоставить возможный секс с очаровательной девушкой – вполне бывало. А вот приступить к активным действиям – это другое. Шон не был праведником и грешил сексом без обязательств до решения остепениться, но сейчас-то он без пяти минут женат! Он вышел из беседки: ледяной душ и спать. А с Эмили он обязательно поговорит до свадьбы, но для начала ему нужно внутренне определиться, каким будет этот разговор.

***

Проснувшись, Ева поспешила собрать вещи, которые вчера сдуру разложила. Все, для нее уикенд закончился. Бежать. Бежать в большой город. В маленьком они с Шоном притягивались друг к другу, как бешеные магниты. Ева даже не знала, как смотреть на него: очевидно же, что он заметил, как она реагирует на его близость. Ева боялась, что в последствии он использует это против нее же. Увы, в их отношениях, в отношениях, в сущности, двух неплохих людей, завязалась странная токсичная борьба: Шон считал ее дешевой аферисткой и боролся всеми способами, но при этом и сам превращался в человека с размытыми представлениями о чести и морали. Они определенно плохо друг на друга влияли. Необходимо разорвать этот порочный круг. А ведь была еще и Эмили, перед которой стыдно и неловко. Очень, очень стыдно. Но, признаться, Ева к их браку давно относилась со здоровым скепсисом, сейчас же радар человека, видевшего не одну пару будущих супругов, просто вопил о скором разводе! Если вообще эта свадьба состоится. Ева желала им счастья, обоим, но была не уверена, что они подарят это самое счастье друг другу. Но это, конечно, не ей решать и, вообще, в ее интересах, чтобы свадьба все-таки состоялась.

Ева схватила дорожную сумку и принялась спускаться. Сейчас еще и с матерью объясняться. И ведь уехать просто так нельзя. Сегодня компания собралась провести день у бассейна – коктейли, солнце, купальники, – и Ева сказала, что участвует. Но она уже вчера искупалась. С нее достаточно. Но и сбежать, не попрощавшись, нельзя. Тем более что она обещала Марте показать свои эскизы – бабушка Шона, оказывается, очень большая модница. Ева заедет, извинится и уедет: она придумала себе срочные дела в Нью-Йорке, и постарается отделаться этими «делами» ото всех.

– Ева, дочка, ты дома, а я узнаю об этом только утром, – посетовал отец, наливая молоко в мюсли. – Есть каша и омлет, что будешь?

– А ты что, уже уезжаешь? – вмешалась мама, достав из духовки пышный омлет из взбитых белков.

– Я буду омлет, – Ева поставила сумку на последнюю ступеньку, подошла к столу и принялась засовывать хлеб в тостер. – Да, срочные дела появились, надо ехать.

– Дела, говоришь, – подозрительно спокойно повторила мама. Видимо, спалила ее желание избежать объяснений. И у Евы такая возможность действительно была: при отце семью Пристли не обсуждали. Он не был в курсе драмы, случившейся восемь лет назад.

– Спасибо за завтрак, – отец начал подниматься, и Ева тут же активизировалась.

– Я тоже побегу.

– Ева останься.

– Мам, я позвоню, – она поцеловала ее в щеку и, подхватив сумку, поспешила на выход, потому что взгляд матери прямо говорил: будь у нее возможность наложить домашний арест на непокорную дочь, то сделала бы тут же.

К особняку Пристли Ева подъехала в одиннадцать часов. День обещал быть очень жарким: уже сейчас припекало, и ехать без климат-контроля невозможно. Вчера была почти осень, сегодня – лето вернулось!

– Здравствуйте, миссис Пристли! – крикнула Ева, завидев бабушку Шона в зарослях шиповника.

– Здравствуй, милая, – Марта погладила ее по плечу, когда Ева приблизилась. – Молодежь уже у бассейна. Иди, переодевайся.

– Не могу, – мягко ответила Ева. – Я заехала попрощаться.

– Как попрощаться?! Что-то случилось?

– Да нет, ничего такого, просто по работе нужно вернуться в Нью-Йорк.

– Как жаль, – искренне расстроилась Марта. – Это не терпит отлагательств?

Еве стало так стыдно обманывать миссис Пристли, проявившую к ней доброту и неподдельный интерес, но если остаться – станет только хуже. Ева чувствовала это.

– Ну, надо бы поехать.

– Ты иди к ребятам, а там уж решите. Но я все равно скажу, чтобы барбекю и на тебя делали. Ты ведь не ешь мясо? Я с утра за свежей рыбой Келли посылала.

– Спасибо, – Ева даже растрогалась. – Марта, вы замечательная!

Черт, старшее поколение семьи Пристли такие хорошие люди, а она с их почти женатым внуком ночью в беседке обжималась. Гореть ей в аду. Точно гореть.

– Привет, – сдержанно поздоровалась Ева, оглядывая картину. Черт, а ее не предупредили, что будут еще гости. Чета Нортонов пожаловала. Вот и в сборе пять демонов Евы Кьяри. Эмили Роуз6 и не снилось.

– Ева, наконец-то! – воскликнул Натан. – Я звонил тебе, ты куда пропала?

– Да телефон где-то в сумке. У вас гости, я смотрю.

– Ева! – Джуди в закрытом купальнике с молочным коктейлем в руке спешила к ним. Она что, уже родила? – Привет! – Они даже обнялись.

– Джуди, ты уже родила?! Выглядишь потрясающе! – Никто не выглядит через максимум месяц после родов супер, но Джуди была вполне и вполне. – Кто у вас?

– Девочка, Мелисса.

– Поздравляю!

Ева улыбнулась, но, заметив, что к ним идет Паркер с бутылкой Хайнекена, улыбка стала более чем принужденной. Не нравился он ей, на уровне инстинктов отторжение вызывал.

– Ева! – Он подошел близко, нагло врываясь в ее личное пространство, но с такой приторной улыбочкой, словно старого друга увидел. – Не ожидал встретиться, но очень рад.

– Поздравляю, – сдержанно произнесла она. – Вы большие молодцы, – и снова посмотрела на Джуди.

Эмили вышла из зоны барбекю, от которой подымался ароматный дымок, и приветственно помахала. Шона видно не было.

– Выпьешь чего-нибудь? – предложил Паркер, пытаясь всучить ей свое пиво. Даже Натан свел брови, заметив излишнее внимание к «своей» девушке.

– Нет, спасибо, – отказалась Ева и обратилась к Натану: – Мне нужно вернуться в Нью-Йорк. Я заехала предупредить.

– Как вернуться?

– В смысле?

Мужчины были не в восторге от ее заявления, а вот Джуди молчала. Эмили, заметив суету, тоже подошла.

– Ева, ты чего? Оставайся! Ну какая работа в субботу. Все в понедельник! – Она обняла ее и принялась рассказывать, какое потрясающее барбекю делает Шон.

«Ага, жарить он умеет», – про себя заметила Ева, качая головой. Что за мысли у нее дурацкие?!

– Оставайся! – Паркер положил ей руку на спину, ничего такого, по-приятельски даже, но Ева поспешила отступить. Не нравилось ей это внимание, и тактильность его не нравилась. – Отказы не принимаются!

Ева под напором общественности сдалась. Не хотела выглядеть фифой, которую все уговаривают, но в любом случае у нее нет с собой купальника, не брала, поэтому все, кто вознамерился позалипать под пивко на ее задницу – в пролете.

– Хорошо, останусь, но мне до вечера еще надо успеть по делам смотаться, – Ева обняла Натана и шепнула: – Ты не против, если я в бар с другом приду? Он обидится, если я не встречусь с ним.

– Да ради бога.

Ага, конечно, Кевин будет просто счастлив! Идти в бар с людьми, которых не знаешь, а тех, кого знаешь, терпеть не можешь, а некоторых даже ненавидишь заочно – перспектива супер!

– Я пойду к Марте, покажу эскизы. – Ева улыбнулась девушкам и, проигнорировав сальный взгляд Паркера, пошла в сад.

– Миссис Пристли, я принесла для вас эскизы. Самый топ!

Марта довольно хлопнула в ладони. Перспектива выбрать что-нибудь шокирующе стильное очень волновала ее. Ведь в бутиках многие вещи были не по возрасту и статусу, но если их можно сшить, почему нет? Ева узнала еще вчера, что к портным она обращалась исключительно ради идеальных костюмов в духе Коко Шанель, в остальном к их помощи не прибегала.

– Бабуль, только не надевай кожу, ладно? – Шон с большим контейнером, полным мяса, появился из ниоткуда.

– Почему это? – удивилась Марта. – Мне всего лишь восемьдесят, я еще в поисках себя!

Ева не выдержала и звонко рассмеялась. Какая она классная! И такая легкая во взглядах на жизнь, возраст и старость! Да, жизнь на пенсии есть!

– Ева, а ты видела когда-нибудь настоящий винтаж от Шанель?

– Нет, – призналась Ева.

– Пойдем ко мне, покажу.

– Баб, Ева догонит, пусть сначала с рыбой мне поможет.

Марта кивнула и неспешно поднялась на крыльцо.

– Ева, – он произнес имя тихо и с какой-то несвойственной ему мягкостью, – ты хотела уехать?

– Не беспокойся, – оборвала она все заигрывания. Они оба понимали, что нужно Шону. Гарантии. – Ничего не было. Забыли.

Ева поспешила к Марте, делавшей вид, что изучает, насколько чисты окна в парадной, но обернулась, тихо добавив:

– И я даже не возьму с тебя денег за молчание.

Она показала ему язык, чтобы просто разрядить обстановку. Им еще целый день и вечер контактировать: нельзя показывать, насколько напряженные отношения между ними.

Шон хмыкнул, с тоской рассматривая ее гибкую фигуру в шортах и топе, ноги ее умопомрачительные, волосы, мягкой волной лежавшие на спине. Где его виза? Куда платить, чтобы Ева улыбалась ему постоянно? Он ведь всегда считал ниже мужского достоинства платить женщине за секс и тем более за «любовь». Сначала это был максимализм, замешанный на мачизме, затем чистый расчет и природная брезгливость. Ну, и ситуация с Евой, конечно, оставила осадок. Стоны могут быть фальшивыми с любой партнершей, но с эскортницей ты за них еще и платишь! Подарки, досуг и деньги на расходы подруг Шон платой не считал, это элементы любых отношений. Потом они с Эмили решили остановиться друг на друге, идти по жизни вместе. Так он познал, какими могут быть отношения с самодостаточной эмансипированной женщиной. Мачизмом Шон давно отстрадал, поэтому ему было вполне комфортно в картине мира, где муж и жена равны в правах и обязанностях на сто процентов. Но вот поди ж ты! Появляется Ева и все: принципы летят к чертям собачьим, тестостерон бьет в голову и не только в ту, что наверху, а о морали даже говорить не приходится. Он готов и платить, и к ногам падать, а ведь было время, когда зарекся и близко не подпускать к себе продажных сук. Особенно Еву Кьяри. А теперь щенком бездомным вслед ей смотрит.

Шон взял контейнер с мясом. Когда возле тебя больше одной женщины – жизнь в ад превращается. Лучше уж барбекю заняться. Хотя внутренний голос все равно будет смачно жарить его в мозг, а совесть углей подсыпать. Везде засада!