Эпилог. Где-то под американским небом…

– Привет, Странник 2000, – улыбнулась в телефон Ева. Они с Шоном наконец обменялись самым сокровенным – никнеймами! – Если бы узнала сразу, что ты любитель «Властелина колец», никогда бы не стала спать с тобой!

– Аналогично, принцесса Лея, – шутливо ответил Шон, но после паузы добавил: – Я соскучился. Очень.

– Я тоже. Очень. – Они многозначительно замолчали. В отношениях на расстоянии учишься передавать эмоции на расстоянии, и они, как пара, в этом поднаторели. – У меня есть хорошая новость: мне наконец дали отпуск!

– Когда?

– На Рождество. Ну как, отпуск: мне нужно будет поработать, потом Рождество, потом снова поработать, затем возвращаться.

Почти четыре месяца они жили на две страны. Точнее, Шон жил – он прилетал в Милан каждые выходные. У Евы это будет первое возвращение в Нью-Йорк. Было тяжело. Очень тяжело. Хотелось каждую секунду проводить вместе, а получались только редкие, но безумно желанные встречи. Шон и Ева не просто жили в разных странах, они находились в разных часовых поясах. Когда она приходила домой, у него рабочий день был в самом разгаре. Когда Шон возвращался, у нее была глубокая ночь. Тонны сообщений и видеозвонков, секс по телефону и даже секстинг9 они освоили – очень подстегивает и развивает фантазию!

– Ну так что, Странник 2000, приютишь меня на пару дней? Торжественно клянусь, что через два дня освобожу твою квартиру, – Ева даже шутливо подняла руку: она говорит правду и ничего кроме правды.

– Почему только на два дня? – было слышно, что Шон хмурится.

– Мне родителей навестить нужно, у тебя, наверное, тоже планы на Рождество.

– А они у нас разные?

– Мы как-то не обсуждали, – пожала плечами Ева. Шон замолчал, и молчал он тяжело.

– Ладно, мне нужно на совещание. Когда ты прилетаешь?

– Завтра вечером буду в Нью-Йорке.

– Окей, до завтра, – Шон отключился без привычного любовного трепа. Ева досадливо прикусила щеку – кажется, у них не все в порядке.

Ева прилетела около восьми вечера по местному времени. Как только забрала багаж и пошла на выход тут же увидела Шона. Приехал! После злосчастного разговора, где она строила из себя эмансипированную самодостаточную женщину, которая ни к чему не принуждает и не обязывает любовника, они, конечно, общались – много общались, – но разговоров о прилете не заводили. И в душе Ева боялась, что Шон посчитает излишним это публичное сюсюканье: она же взрослая – сама доберется!

– Привет! – бодро воскликнула она и, поставив чемодан, бросилась ему на шею. – Я так соскучилась. – Никакая она не феминистка – пусть заботится и опекает, если, конечно, сам к этому стремится.

– Привет, – шепнул Шон и поцеловал ее, и вообще плевать, что на них люди смотрят.

– Почему встречаешь без цветов? – шутливо попеняла Ева.

– Это так старомодно, – отмахнулся он и подхватил ее багаж. Ева пожала плечами: может быть, но приятно все равно.

Она удобно устроилась на переднем сиденье его крайслера – стильно!

– Ты поменял машину? – спросила, когда Шон, бросив чемодан в багажник, сел за руль.

– «Тахо» слишком огромная для города. Она ждет своего часа в гараже.

– Понятно, – Ева даже смутилась как-то. Она так мало знала о его жизни здесь в Нью-Йорке. Они столько общались, о многом разговаривали и все равно так мало знали друг о друге. – Мы едем? – Шон продолжал молча изучать ее. – Что?

– Ева, ты сомневаешься во мне или в наших отношениях?

– Нет, я не сомневаюсь. – Она действительно не сомневалась! Но боялась. Боялась громких слов и крутых поворотов. Боялась, что может проснуться в мире, где его нет.

– Почему тогда не хочешь провести со мной Рождество?

– Я хочу! – воскликнула она. – Очень хочу, но я не хотела давить на тебя.

– Тогда решено: в Принстон едем вместе. Пора знакомиться с родителями. Мои тоже там будут.

– Я твоих знаю, – ее пугала перспектива встречи с ними. Сначала она была организатором свадьбы, потом подругой Натана, теперь девушка Шона – внушительный послужной список, и мистер Доминик Пристли еще дополнить его сможет при желании.

– Я тоже знаю твою маму.

Ева улыбнулась: Шон тоже опасался встречи.

– Поехали поедим? – Он, дождавшись кивка, плавно выехал с парковки и повез свою невозможную любовь ужинать.

– Шон, а если бы я не смогла прилететь?

Он громко хмыкнул. Вот лиса! Женщины – все им слова да признания.

– Тогда я бы прилетел.

Ева была на седьмом небе…

Когда они вошли в квартиру Шона, она ахнула: огромный букет нежных бледно-розовых роз, перевязанный бархатной лентой, лежал на столике в прихожей.

– Старомодно, говоришь! – Ева была довольна, а когда увидела, что и в гостиной, столовой и даже спальне в изящных вазах стояли цветы, просто не смогла удержаться и не захохотать в голос! – А ты знал, что большую часть углекислого газа потребляет мировой океан, а не растения?

– Какая же ты у меня умная, – иронично заметил Шон и скомандовал: – Повернись.

– Зачем?

– Никаких вопрос, детка.

Шон собрал ей волосы на затылке и попросил подержать. Шеи коснулось что-то прохладное.

– Это мне? – шепнула Ева, рассматривая чокер из белого золота с крохотными бриллиантовыми цветочками. – Спасибо, мне очень нравится! – У нее тоже был рождественский подарок, но его она преподнесет в канун праздника.

– Я рад, – он расстегнул молнию на кашемировом платье и помог снять его. Ева осталась в белье, чулках и высоких замшевых сапожках. – Не холодно так зимой? – Шон запустил руку между ног, погладив бархатистую обнаженную кожу.

– Нет, – Ева сама сняла бюстгальтер и, игриво огладив соски, неспешно спустилась к трусикам. Через гладкий шелк погладила себя, из-под ресниц наблюдая, как Шон нетерпеливо выдернул рубашку из брюк, как зорко следил за ее пальцами – ему нравилось смотреть, когда Ева играла сама с собой. У очень серьезного Шона Пристли оказалось есть фетиши в сексе. Он любил долгие раскрепощенные, даже порочные прелюдии, доминантный секс и жесткий минет – не самый шокирующий набор! Тем более, когда главное для него – партнерша должна кончить и кончить бурно. Это отличное правило!

– Сними трусики, – шепотом скомандовал Шон. Ева подчинилась и медленно спустила их до середины бедер. – На кресло.

Ей было приятно, что он поделился с ней своими желаниями, ведь чем больше в паре доверия, тем разнообразней у них секс. Вот и сейчас она послушно опустилась на спинку бархатного темно-зеленого кресла, соблазнительно раздвинула ноги и провела пальцами по промежности. Ева никогда не думала, что взгляд мужчины может так возбуждать: уже через минуту она почувствовала, как внизу живота все запульсировало и сжалось.

– Остановись, – прозвучало тихо, но властно. Через мгновение она ощутила горячие губы на ягодицах, затем между ног скользнул его язык – Ева застонала от наслаждения. Шон размазывал вдоль промежности ее соки, чередуя со шлепками, пока ягодицы не загорелись, а по телу не разлилась остро-терпкая слабость: и боль, и удовольствие.

Шон устроился сзади и легко скользнул членом между влажных складочек, наматывая на кулак длинные локоны, сгребая их и впиваясь поцелуем в шею, чередуя с укусами. Ева застонала еще громче, подмахивая ему, стараясь насадиться без позволения. Она была весьма непокорным пассивом, а Шон не самым строгим господином.

Он резко отстранился и, стиснув ее бедра, повернул к себе.

– Какая ты строптивая, Ева. – Шон ласково погладил ее по волосам, прежде чем грубо сжать горло. – Только язык, никаких рук.

Ева провела кончиком по темной головке, чувствуя на ней вкус себя самой. Шон весь был так напряжен, что казалось, его член разорвется, если она возьмет его в рот, и Ева обхватила губами головку, посасывая, Шон, сдержав яростный стон, резко натянул ее волосы, выныривая из сладостной теплоты ее рта.

– Только язык, – глядя ей прямо в глаза, строго повторил он. И Ева принялась облизывать его, как мороженое. По всей длине ствола, обводя каждую вену и впадину, словно пыталась повторить рельеф и форму, наслаждаясь его стонами и тем, как шепчет ее имя. После того признания в самолете о любви они больше не заикались. Ева опасалась произносить эти три слова вслух, хотя сердце давно принадлежало Шону. Ей удалось закрыть все свои гештальты и победить фобии, пора и с этой бороться. Какая разница, что будет дальше, если сейчас она любит?

– Шон, – Ева оторвалась от него, кожей ощущая, что пора, – я люблю тебя.

Он замер всего на мгновение и, отпустив ее волосы, ловко поднял, чтобы не смотреть на нее в этот миг сверху вниз.

– Наконец-то, – прошептал и поцеловал, глубоко и чувственно. – Ева моя. Любимая. – Шон, оттянув ее губу зубами, прервал поцелуй и, снова перекинув Еву через спинку кресла, резко вошел, впиваясь пальцами в бедра, вколачиваясь в нее грубо, но чутко прислушиваясь к ней и мягко стимулируя клитор рукой. Ева вся сжалась вокруг его члена и застонала, ловя волну наслаждения. Шон снова обхватил ее горло, привлекая к себе, и жадно завладел ее ртом, не прекращая двигаться в ней, приближая свою развязку, кончая так, что в голове пустота, а в теле вата.

– Сюда бы ковер помягче, – обессилено улыбнулась Ева, когда они свалились на пол.

– Можешь делать здесь все, что хочешь.

– Даже домик Барби? – приподнялась на локтях Ева, рассматривая его. Это что, предложение остаться у него жить?

– Мне в прихожей на коврике постели что-нибудь не розовое, и я буду доволен.

– Я подумаю.

– Подумай, – очень серьезно ответил Шон.

Следующим вечером Ева, проинспектировав производство одежды прет-а-порте – личный приказ Рафа Симонса, – прихватила с собой просекко, апероль, мороженое и отправилась в гости. С Эмили они уже общались – необходимо было объясниться, – но это было по телефону, а Ева хотела поговорить лично.

– Привет! – улыбнулась и помахала бутылкой шампанского.

– Заходи, – улыбнулась Эмили.

Ева прошла в просторную гостиную: холодные серебристые тона, стильно и дорого. Как и сама хозяйка. Эмили предлагала встретиться в ресторане, посидеть, поболтать, но Ева настояла на приватной беседе.

– Вы с Шоном рядом живете, – заметила, устраиваясь за декоративной барной стойкой. Это было правдой: они не просто оба жили в Верхнем Ист-Сайде – их квартиры находились на одной улице, в одном квартале друг от друга.

– Это не специально, – ответила Эмили. – Так получилось. Как работа? Милан?

Ева пустилась восторженно рассказывать, как сложилось в Италии, обходя тему личной жизни, которая именно в Милане начала бить ключом. Но постоянно избегать этого нельзя – она именно за этим пришла.

– Эмили, я хотела еще раз попросить у тебя прощения…

– Не нужно, – мягко прервала та, – мы все решили уже.

– Я знаю и, наверное, это будет ужасно эгоистично с моей стороны, но я очень хотела бы иметь такую подругу, как ты. Правда, не уверена, что тебе нужен такой друг, как я.

– Ты предлагаешь мне дружбу? – не без иронии поинтересовалась Эмили.

– Я знаю точно, что Шон скучает по тебе. Ты очень долго была частью его жизни, и я хочу, чтобы вы продолжали дружить. Я не хочу быть камнем преткновения.

– А ты не боишься, что Шон вернется ко мне? – Она вскинула подбородок и посмотрела с вызовом. Но Ева чувствовала, что это напускное. Эмили думает, что сама Ева не воспринимает ее, как угрозу, поэтому так спокойна в отношении дружбы своего мужчины с бывшей невестой.

– Боюсь, – честно призналась Ева. – Очень боюсь.

Эмили недоуменно нахмурилась. Не ожидала.

– Знаешь, мама однажды мне сказала, что мой мужчина никогда меня не оставит, а если все-таки оставит, то это просто не мой мужчина.

– Очень мудро. – Эмили внимательно посмотрела на нее, прежде чем сказать: – Думаю, Шон – именно твой мужчина. – Ева улыбнулась. Это было приятно. – Я не против апероля! У меня даже есть газировка в холодильнике.

Полностью отпустить эту ситуацию им обеим удастся не скоро, но начало положено. В новый год с чистым сердцем…

Рождество прошло мирно и по-семейному. Еву приняли достаточно благосклонно: Шон счастлив, что еще нужно. Ну и веское слово Доминика Пристли тоже сыграло немаловажную роль. А дед Шона к Еве благоволил. Семейство Кьяри тоже было лояльно, хотя мать смотрела настороженно – следила и бдела, как всегда! И все бы хорошо, но день отъезда близился неумолимо. Снова разлука. Снова жизнь от встречи к встрече.

– Я приеду через два дня, – сказал Шон, не стесняясь целоваться в шумном аэропорту. – На новый год.

– Регистрация заканчивается, – выдохнула Ева между поцелуями. Она не хотела расставаться и жалась к нему всем телом. Шептала, как будет скучать и что любит. Очень любит. – Пора.

Шон крепко прижал ее к себе, зарываясь носом в шоколадные локоны, пахнущие сладкими ягодами. Они провели вместе чудесную неделю – они все у них были великолепные, но эта была особенной, потому что прошла на его территории. Шон давно жил один: он не просто привык, ему так действительно было комфортно. Но за эту неделю он ясно понял, что не хочет, чтобы Ева покидала его дом. Шон хотел, чтобы она жила с ним, спала в его постели, готовила, улыбалась, любила и всегда была рядом. Он даже готов был жениться! И, аллилуйя, для осознания этого ему не понадобилось три года или пинок от родни, но, увы, разговор о серьезном пришлось отложить еще на полгода: у Евы была мечта, и Шон не хотел подменять ее мечту на свои желания. Но время, когда их стремления пересекутся, обязательно наступит…

– У меня есть новость, – успела произнести Ева, прежде чем жадные губы закрыли ей рот.

Ужин в превосходном ресторане со свежайшими мидиями и лангустинами – афродизиаки тут же подействовали на Шона, – а перед этим чувственная оперетта в Ла Скала10 – очередной великолепный уикенд.

– Какая новость? – Шон наконец оторвался от исследования весьма низкого и очень соблазнительного декольте Евы.

– «Прада» собирается запускать модную линию молодежной одежды в Северной Америке. Раф считает, что я должна поучаствовать в этом проекте.

– И? – вопросительно протянул Шон.

– Американская штаб-квартира находится в Нью-Йорке!

Шон подхватил ее за бедра и начал кружить, спотыкаясь об кресла и диванчик – гостиная была милой, но для него очень тесной.

– Ну что, Странник 2000, примешь меня? Или политического убежища мне просить у Кевина?

– Я даже отвечать не буду, кошка-кобра. – Он поставил ее на ноги и, загадочно улыбнувшись, повел в спальню. – У меня тоже есть сюрприз для тебя.

Ева сразу заметила на кровать большую стильную подарочную коробку с фирменным логотипом «Прада».

– Что это? – Она провела пальцами по шелковому черному банту.

– Открой. – Ева подчинилась: в коробке лежало платье. – Это новая коллекция, – на всякий случай уточнил Шон.

– Я знаю!

– Примерь.

– Ты уверен, что хочешь, чтобы я оделась? – игриво поинтересовалась Ева, сверкнув стройной ногой в возмутительном разрезе вечернего платья.

– Хочу. – Когда она оказалась перед ним в новом платье, Шон подошел сзади – в руке блеснуло сверкающей росписью колье.

– Что это? – с неверием шепнула Ева. – Бриллиантовая Ривьера?

– Не та самая, но сделана в точности. А еще вот, – Шон вручил Еве пакет документов. Она прочитала первый и обомлела. Это купчая на дом в Хэмптонсе, и в графе «владелец» значилось ее имя!

– Шон, я не понимаю? – в голосе Евы прорезались не свойственные истеричные нотки – высшая степень обескураженности.

– Помнишь, однажды я спросил у тебя, чего ты хочешь?

– Э-ээ… – Ева так и не смогла вразумительно ответить.

– Ты хотела виллу у моря, – Шон кивнул на документы. – Платье от «Прада», – он обвел ее изящный силуэт взглядом, – «Бриллиантовую Ривьеру», – тут правда пришлось использовать кавычки: колье было баснословно дорогим, но это все-таки реплика на уникальное украшение. – Работа в Италии, но ты и так здесь работаешь.

– Был еще мир во всем мире! – вспомнила Ева.

– Увы, это не в моих силах, но зато я могу предложить тебе вечный мир в нашей семье.

– Что? – шепнула Ева. Шон подошел ближе, привлекая ее к себе, нежно целуя в висок.

– Я хочу, чтобы ты приехала в мой дом. Хочу, чтобы он стал нашим. Хочу, чтобы ты взяла мою фамилию, со временем.

– Это предложение?

– Это предложение перед предложением, – отшутился Шон. – Ты должна сначала увидеть все мои разбросанные носки, – она улыбнулась, а он добавил абсолютно серьезно: – Я люблю тебя, Ева, но хочу, чтобы мы хорошо подумали, прежде чем заказать десять тысяч салфеток с нашими именами.

– Никаких салфеток! Только подпись на бланке «продана в рабство».

– Сексуальное?

– Очень надеюсь, – ответила она, когда Шон зубами подхватил бретельку на платье.

– Ева, теперь сними платье. Медленно…

Шесть месяцев спустя

– Шон, почему ты порой такой непробиваемый кретин! – Ева даже топнула ногой!

– А ты, любимая, неугомонная сучка, – спокойно отозвался он. Они ведь уже выбрали отель и забронировали, так какого черта она переобувается в воздухе! Пока метафорически, но самолет уже сегодня!

– Самец орангутана! – прошипела, дернув плечиком в шикарной молочно-белой блузе на одно плечо.

– Простите, я могу вам помочь? – прокашлялся мужчина. Определенно, служащий муниципалитета.

О-оу, они, кажется, привлекли внимание. Вероятно, он подумал, что они ошиблись адресом: вместо окружного суда пришли в мэрию.

– Да, – широко улыбнулся Шон, – мы с этой очаровательной леди хотим пожениться.

Мужчине нужно отдать должное: мина, при плохой игре, была хорошей. Он сверился со списком пар, регистрирующих брак сегодня, и взглянул на них поверх папки:

– Мисс Ева Кьяри и Шон Пристли?

– Да, – Шон привлек Еву к себе, властно обхватив за талию. На всякий случай. С такими ногами она, наверняка, быстро бегает!

– Прошу, пройдемте.

Они двинулись за ним, но на ухо Шон все же прошептал:

– Кошка-кобра моя.

Ева тихо фыркнула, но улыбнулась, когда его рука с талии совершенно случайно скользнула к ягодицам, обтянутым кожей с крупными стразами. Это ее линейка от «Прада»!

Когда двери мэрии распахнулись – Шон и Ева были женатыми людьми. Мистер и миссис Пристли! На ступенях ждали друзья и родня: они затаились, ожидая главного, всматриваясь в серьезные лица новобрачной пары. Новобрачной ведь? Ева не выдержала и прыснула от смеха. Шон достал сертификат и поднял вверх – женаты!

Внизу радостно загудели: Натан и Кевин бросили в них рисом; Кэмерон хлопнул бутылкой шампанского; Эмили и Сара достали бокалы. Шон подхватил Еву на руки и приник к губам. Да, у них будет традиционный ужин с семьей, гости и даже венчание, но сейчас они хотели, чтобы все прошло именно так. А вечером на Маврикий, и пусть весь мир подождет!

Щелкнула фотокамера. Журналисты? Откуда?! Но на это все махнули рукой. К тому моменту, как вышел материал, Ева и Шон были на другом континенте.

Утром в разделе светской хроники в самом центре красовался их снимок с подписью:

Финансовый магнат Шон Пристли вчера стремительно расписался с молодым дизайнером модного дома «Прада». Жених в джинсах, невеста в коже – свадебная мода сильно изменилась! Но, похоже, брак действительно по любви!

Конец.