Глава 40. Лера

Вид из окна оказался действительно превосходным. Это единственное, что я запомнила. Остальное было словно в тумане.

Вот я стояла у окна, и Костя подошёл сзади. Его руки — на моей талии, губы — на моей шее. Я не отказывалась, просто молча принимала его.

— Лера, ты такая красивая, такая необычная...

Костя бубнил всякие нежности, пока его руки прижимали меня спиной к ярко ощутимому стояку.

Мне хотелось скинуть его руки и уйти, но я этого не делала. Словно карабкалась на гору, надеялась, что вот-вот появится вершина, на которой меня осенит, и я безвозвратно влюблюсь в идеального Костю.

— Я с ума схожу, — глухо выдохнул Костя и развернул меня к себе лицом.

Был поцелуй. Довольно слюнявый.

Пока его язык шарил по полости моего рта, я вспоминала другой, совсем не такой поцелуй.

Тот был с напором, но нежный, страстный и требовательный. Тот поцелуй кричал «ты моя!».

«Это не Гриша!» — завыла сирена в моей голове.

Но именно в тот момент, когда я призналась себе, что думаю о Грише, целуясь с Костей, из меня вырвался довольно громкий стон. И Костя тут же подумал, что это его слюни так воодушевляюще действуют на меня.

Потом мы оказались в спальне.

Мартас у него был отменный. Я даже подумала прервать прелюдию (если её можно было так назвать) и спросить, где он купил это чудо ортопедологии?

Костя вдруг резко отстранился, разрывая поцелуй. Поднявшись с кровати, на полном серьёзе (или, как бы Гриша сказал: «На полных щах») сказал:

— Тебе вешалка для платья подойдёт без плечиков?

— Ч..что? — Я приподнялась на локтях, чтобы понять, послышалось мне, или Костя действительно спросил меня про вешалку для моего платья.

— У меня только вот такие, — он открыл шкаф и достал деревянную вешалку.

Я даже не поняла, как взяла её в руку.

Опять эти флешбэки из прошлой жизни с Сёмой... Тот не ложился в кровать, пока носки не были сложены левый к левому, правый к правому. А я сейчас смотрела и видела перед глазами бывшего. Пыталась отогнать эту мысль, но получалось плохо.

— Тебе помочь? — поинтересовался Костя.

Когда я перевела на него свои широко раскрытые глаза, то поняла, что просидела с вешалкой в руке добрые пять минут, потому что Костя уже стоял в одних трусах.

— Ага, — произнесла я, не понимая до конца, зачем вообще это делаю?!

Зачем соглашаюсь на секс? Я ведь даже не была возбуждена. Мало того, между ног у меня было так сухо, словно я под вентилятором до этого месяц стояла.

Движения Кости были, конечно же, нежными и размеренными. Он помог мне снять платье, и... сам повесил его, предавая этому действу намного больше внимания, чем мне.

Мне даже показалось, что Костю возбуждало приводить всё вокруг себя в порядок.

— Я без ума от тебя, — прошептал он мне в губы, когда разобрался с нашими вещами.

«А я нет», — подумала я, но промолчала, просто глупо улыбнулась.

Мы вновь оказались в кровати. Я так хотела предаться страстным поцелуям и горячим объятиям, что решила немного проявить инициативу. Обвила его шею руками и несильно укусила за нижнюю губу.

— Валерия, — ошарашено произнёс Костя, глазея на меня так, словно я ему сказала, что я мужчина.

Но хуже всего было то, что снова ощутила себя «Валерией». Именно так меня называл Мурзин, когда выражал своё недовольство. Ещё и смотрел, словно я ему в тарелку нагадила.

— Прости, тебе не понравилось?..

— Ты позволишь мне быть сегодня главным? — произнёс тихо Костя, глядя мне в глаза.

«Вот оно! Да!» — заверещало моё естество, когда в груди ёкнуло от его слов.

Да, именно этого я хотела — находиться в руках мужчины, который был бы главным и при этом думал о моём комфорте.

— Да, — выдохнула я с наслаждением.

И блаженно закрыла глаза, отдавая себя и своё тело на милость Константина...

Три минуты. Три, грёбаных, минуты он был во мне.

Все эти слова про главного и мои мечты об оргазме развеялись в дым, когда его губы накрыли мой сосок. Это было... щекотно.

Я думала, что хуже быть уже не может, но, когда рука Кости добралась до моего клитора... Я снова захихикала, ощущая дикий дискомфорт. Это было ужасно, больно и обидно. Пришлось просить его быстрее войти в меня, не от дикого желания, которого было ноль, а чтобы побыстрее избавить себя от этих пальцев, которые, наверное, решили, что у меня между ног балалайка.

Костя не спешил, рассказывал, какая я узкая и горячая, а я попросту была сухой и холодной. Имитировала стоны и считала минуты. Когда он начал ускоряться, я поняла, что пора дать бедняге то, что он так хотел дать мне, и после этого сразу валить из его квартиры.

Из его жизни.

Изобразить оргазм у меня получилось отлично. Костя же кончал, словно ему мошонку придавили кирпичом. Кряхтел и мычал, продолжая дёргаться на мне. Боже, как же мне хотелось засмеяться.

— Это было замечательно, — пытаясь отдышаться произнёс Костя, пока я мысленно уже сидела в такси. — Тебе понравилось?

— Да-да, это было... хорошо, — натянуто улыбнулась я и дала себе ещё минуту.

Я считала про себя.

Пятьдесят восемь...

Пятьдесят девять...

— Кость, я, наверное, поеду.

— Что? Я думал, ты останешься на ночь, — удивлённо глянул на меня он.

— Прости, я разве не сказала, что пообещала завтра подруге помочь? Рано утром. Да. Мне надо быть у неё в семь утра.

— Ты могла бы поехать прямо от меня...

— Прости, мне нужно быть в спортивной одежде. Да, в спортивной.

Костя попытался ещё раз меня переубедить, но я уже натягивала платье, проклиная тот день, когда решила ответить этому скорострелу в «Мамбе».

— До встречи? — с надеждой в голосе спросил Костя, провожая меня до двери.

— Ага, до встречи, — я быстро чмокнула его в щёку и без лишних слов выбежала из квартиры.

Тяжесть собственной глупости настигла меня уже в такси.

Пытаясь не зареветь на заднем сидении прокуренной машины, я прокручивала события минувшего дня. И чем больше я думала, тем сильнее мне хотелось кричать от душевной боли.

Я обманула друга, кинула его в последнюю минуту, провела вечер с живой реинкарнацией бывшего, ещё и согласилась на ужасный секс. Хотя я же заведомо понимала, что секс будет ужасным!

Расплатившись за такси, я вышла из машины и первым же делом посмотрела в Гришино окно.

Темно.

Возможно, он ещё не вернулся с вечеринки.

Я быстро зашла к себе, приняла душ, чтобы смыть со своего тела воспоминания о трёх минутах позора, переоделась в любимую домашнюю пижаму, прихватила плед и вышла на балкон.

Мне хотелось увидеть Гришу. Объяснить ему всю ситуацию. Извиниться, и... чёрт, поплакаться в жилетку со словами: «Ты был прав…».

Ох, как же он был прав, когда говорил про Константина…

Я просидела на балконе в одиночестве пару часов, но мой сосед так и не появился. Сон и усталость брали верх, и я решила, что ждать дальше смысла уже нет. Гриша наверняка вовсю веселиться, а я торчу тут, как дура.

Впрочем, я и чувствовала себя полнейшей дурой.

Что ж, как говорится, утро вечера мудренее — пора было идти спать.