Глава 72. Гриша

Не думал, что будет настолько тяжко. Да и вообще — старался поменьше думать…

Но мысли лезли сами собой. Поганые мысли, зловредные, гадкие.

Вполне могло бы хватить Лериного согласия на свидание — это уже являлось реальным и неопровержимым доказательством того, с каким сортом женщины я имею дело.

А бывают ли в принципе другие сорта? Что-то мне нихуя других не встречалось…

Да, я сдуру понадеялся, что Лера другая. Совсем другая. Капитально. Навоображал себе, хуй знает что, а теперь приходилось расплачиваться. Всё-таки не зря Ромка меня постоянно напрягал своими замечаниями. Похоже, снова ему со стороны оказалось виднее. А я… Я — мудак, который во второй раз умудрился въебашиться в блядскую любовь. Или скорее — любовь с блядью. Если десять лет назад это ещё можно было списать на юношескую наивность, то теперь списывать было уже не на что и не за чем. Сам лоханулся — самому и разгребать…

И зачем я припёрся на место встречи? Вот зачем?!

Поехал бы куда-нибудь в бар, нажрался бы вусмерть. Ребята как раз звали, и повод какой-никакой имелся: всё-таки получился у меня тот злосчастный трюк, с горем пополам, но получился. Назавтра финальные съёмки назначили, так что уже можно было почти выдохнуть…

Но никого я видеть уже не хотел. Вообще никого. Тем более — Леру.

А по итогу смотрел я теперь ровно на неё, выглядывая из-за корешка книги, которую выставил перед своей рожей и следил, следил… Как какой-то ебанутый маньяк, который ещё не придумал, как маньячить собрался. То ли убить, то ли просто наорать, то ли…

То ли пришёл разочароваться в собственных убогих фантазиях. Каких именно? О-о-о! Фантазия у меня пиздец богатая!

Ща, давайте поржём вместе.

Кароч, я умудрился сочинить новую уёбищную версию, зачем Лера согласилась. Готовы? Это типа был её коварный план по отваживанию Матвея. Мол, кинуть его на динамо. Согласиться — и не прийти! А?! Классная идея?!

Блять…

Похоже, мой мозг готов был навертеть любую хуету, лишь бы не верить в очевидное: Лера согласилась и пришла на встречу, потому что она такая же сука, как Настя, как вообще все бабы!

Я смотрел на Леру почти неотрывно. Она что-то писала в телефоне, отчего мой запасной тел вибрировал в недрах мотокуртки, которую я спрятал под столом, но всё равно слышал вибрацию. Стало быть, Лера писала не мне, а Матвею. Неважно, что он и я — один и тот же человек. Сейчас вообще уже ничего не являлось важным.

Кроме того, что я видел, как Лерка ждёт своего онлайн-любовника и, похоже, очень расстроена тем, что его всё нет и нет.

Мельком я оглядел её наряд: спасибо, что хоть не стала напяливать какое-нибудь супер-секси платьишко с вырезом до пупа. Наверное, её план был ещё хитрее: даже перед Матвеем она намеревалась дальше разыгрывать из себя хорошую девочку.

А что она придумала на потом? Мутить с двумя? О, да, где-то я мы уже это видели, где-то мы уже точно такой же пиздос проходили…

Интересно, а это как вообще — норм прыгать с одного хуя на другой? Типа утром один, в обед другой — разнообразное меню…

Тьфу, блять!

Я с силой сжал книжный корешок, едва не разорвав от злости пополам довольно увесистый фолиант. Специально взял форматом побольше — ебанутый Шерлок Холмс…

Лера снова что-то написала, а через пару секунд завибрировал мой аппарат.

Сука… Снова пишет Матвею. Переживает, где он там, родненький… А Грише зачем писать? Гриша же, как дрессированный пудель, придёт вечером и будет сидеть с высунутым языком в ожидании сраной любви.

Ага… Конечно… Не на того напала, дрянь…

Мне стало вдруг противно от собственных мыслей. Я ненавидел Леру. Чем угодно клянусь, в тот момент я ненавидел её всей душой.

И продолжал любить.

По-прежнему. Нихрена не поменялось в этой любви, даже с учётом того, что передо мной уже были неоспоримые факты Лериного предательства. А я всё равно любил её, мразь. Любил. И хотел. И ненавидел. И снова любил. И хотел убить, как какой-нибудь рогоносец-Отелло. И чем больше хотел — и убить, и трахнуть — тем больше понимал, насколько вляпался.

Это лишний раз свидетельствовало о том, какой я реальный мудозвон. Но, кажется, я с этим статусом почти смирился.

Оставалось только поставить в этой уродливой пьесе финальную точку…

Время шло. Лера никуда не уходила. И я никуда не двигался.

Мрак сгущался и внутри меня, и снаружи. Конечно, это не могло продолжаться бесконечно. Кто-то должен был встать и уйти.

Первой встала Лера. Я видел, как она поднялась из-за стола, положила купюру в книжечку с чеком за единственный выпитый кофе, накинула сумку на плечо и…

Вознамерилась покинуть кафе.

Я проследил за выражением её лица. Она не плакала, нет. Но и не прыгала от радости — понятное дело.

Лера медленно побрела к выходу. Я видел её удаляющуюся спину.

Теперь точно всё. Теперь точно всё… Теперь. Точно. ВСЁ.

Опустив книгу на стол, я наблюдал за финалом нашей трагикомедии и очень боялся шелохнуться, чтобы не выскочить наперерез Лере, хотя ноги уже сводило судорогой от желания немедленно ломануться вперёд.