Глава 74. Гриша

— Гриш, ты как?..

«Хуёво, Ромка. Хуёво», — хочется мне сказать или даже скорее заорать.

Но я молчу.

Молча натягиваю балаклаву, молча влезаю в шлем. Молча проверяю вшитые в потайные карманы на куртке ёмкости с воспламеняющейся жидкостью. Молча прогреваю моц.

Всё — молча.

Световики носятся, как ебанутые, в поисках нужной точки подачи света. Трое операторов, один из которых тоже мотоциклист, что-то нервно настраивают в своём оборудовании. «Хлопушка», как всегда, считает ворон. Илюха Фишман на кого-то орёт благим матом. Режиссёр отчитывает кого-то из массовки. Ромка скачет вокруг меня с такой рожей, от которой я бы в другой ситуации ржал ещё долго.

Только вот мне не до смеха.

Не помню, где был ночью. Чё пил, скока курил — тоже хз. Видимо, ровно столько, чтоб ваще нихуя не помнить. Даже если выебал какую-то шкуру по пьяни — и то бы забыл. Хотя это — вряд ли. Боюсь, меня ещё долго будет воротить от одной мысли сблизиться с одной бабой.

Наелся. Наелся я этого дерьма по самые брови.

И надо же… Надо же! Во второй раз. Во второй!

Я ведь знал, что вся эта дичь добром не кончится. Знал, что залезаю ногами в жир, откуда хуй выберешься. Знал, что снова пизданусь башкой в столб… И всё равно полез.

Зачем?..

Влюбился?..

Идиот! Недоумок! Мудак!

Ну, как ещё себя назвать в таком случае? Идиот и есть. Нихрена жизнь не научила. Нихрена уроков не усвоил. Лучше бы дальше просто трахался без обязательств — всем было бы лучше…

И Лерке тоже.

Твари этой…

Забралась мне под кожу. До самых кишок засела. Выпотрошила меня всего. А при первой же возможности полетела усаживаться на хуй пожирнее.

Правильно, в целом.

Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше.

А бляди — где поудобнее.

В этом плане я, конечно, фиговая партия. Удобности во мне как у прыща на заднице. Жить можно, но маме показать стыдно. А всем же хорошим девочкам хочется пристроиться так, чтоб потеплее и не дуло. И это точно не про меня…

— Гриш, ты язык проглотил, что ли? — взбесился Ромка и долбанул мне кулаком в плечо. — Ты готов или нет?

— Готов, — прорычал я, жалея, что не могу прямо сейчас вмазать Ромке по харе.

За что, собственно? Он-то не виноват ни в чём точно. Он-то как раз хуеву тучу раз предупреждал. Он-то опять со своей колокольни как в воду глядел…

— Гриш, ты опухший весь, — процедил Ромка, приблизившись к моему шлему и понизив громкость голоса до минималки, чтобы никто другой не услышал. — Вон глаза какие заплывшие. Не ври, что не бухал. Да и перегарищем от тебя несёт за версту. Давай я Илюхе скажу, чтоб отложил на день. Погоды не сделает…

— Я готов! — заорал я на друга.

Всё равно мой ор заглушала экипировка и стоящий кругом непрекращающийся гул техники и кучи голосов. Никто даже внимания не обратил на мою выходку. Никто, кроме Ромки.

Он схватил меня за лацканы куртки.

— Послушай, Виннер!..

— Нет, это ты меня послушай! — снова рявкнул я, содрав его руки. — Мне не нужна нянька! Иди лучше тросы проверь, а не стой над душой!

Рома зыркнул недобро, сплюнул под колёса моего байка и наконец ушёл.

— Виннер, ты чё там застыл?! Давай на исходную! — донёсся голос Фишмана.

Я захлопнул подножку, выжал газ и рывком набрал максимальную скорость. Затормозил только у самого края ограждения, от которого начиналась съёмочная площадка.

В принципе, хватит и одного дубля. Вчера у меня уже всё получалось. Вчера… Хотя бы это вчера у меня получилось. Про остальное лучше было не думать.

Но я думал…

Световики с отражателями ловили нужный ракурс. Один из отражённых лучей ударил мне в глаза.

Проклятье!..

Проморгался кое-как.

— Все по местам! — скомандовал режиссёр.

Я ещё раз оглядел предстоящую траекторию, примерился, попробовал снова посчитать в уме, где, когда, в какой момент газануть или сбросить скорость…

Но нихрена не получалось. Всё путалось в голове. Мозг гудел колоколом. Глаза жгло от пыли и вони зажигательных смесей. А прямо перед глазами стояли совершенно иные картинки — экран телефона, переписки, Лерины сообщения, Лерина ложь…

— Мото-о-ор!..

Она шла к Матвею. Она хотела меня наебать. Она была уверена, что сможет выйти сухой из воды…

— Готовы! — голоса пожарных.

— Готовы! — голоса медперсонала.

— Готовы! Готовы! Готовы! — раздавалось кругом, будто выстрелы.

Лера меня никогда не любила. Я всегда был для неё вторым номером. Я думал, что это она — «второй номер», что оставшуюся жизнь будет сидеть за моей спиной на байке и ловить один со мной попутный ветер. Но — нет, она оказалась куда хитрее…

— Гриша?!

Я поднял правую руку в воздух, сообщая о своей готовности. Молча.

— Начали! — разрезала воздух команда режиссёра.

Колёса байка взрыли землю. Железный конь разогнался на максималку всего за несколько секунд. Просто инстинкты — привычные движения, которым не нужны дополнительные стимулы. Всё происходит само собой…

Двести метров по прямой. Трамплин. Моц устремляется ввысь. Воздух заполняет всё кругом, что становится невозможно дышать.

Свободное падение. Приземление на оба колеса. Подбрасывает в седле.

Делаю резкий поворот. Огибаю преграду из взрывающихся тачек. Дым столбом.

Лишь бы не загорелись на мне пакеты раньше времени…

Миную по дуге. Массовка с бутафорскими автоматами распадается в стороны, когда я почти врезаюсь в них.

Молодцы — хорошо сработали.

Взлёт на следующем трамплине. Сейчас будет самая жара…

Ещё в воздухе чую возгорание. Рановато, но мне ещё буквально пару секунд.

Впереди стена, которую я должен пробить.

Но перед глазами снова не то. Снова… Лера.

Её видео, где она стонет, удовлетворяя себя для другого. Для Матвея. Не для меня… Я вижу, как она доводит себя до оргазма пальцами, изгибается, дышит рвано…

Сука!..

Переднее колесо налетает на огрызок стены, которую я только что пробил, уже горящий, как факел. В общем-то, пустяк, мелочь. И не препятствие вовсе для моего моца.

Надо просто въехать в зону, где меня тут же потушат…

Но вместо этого мотоцикл сворачивает в другую сторону.

Визг. Мат. Запах горелого.

Горелой плоти, потому что костюм уже не выдерживает. А меня несёт прямо в бетонный блок, за которым прячется массовка.

Блять!..

В последнюю секунду откуда ни возьмись слышу Лерины слова: «Знаешь, что, Гриша? Иди ты на хуй».

Точно. Нахуй. Туда я и лечу на полной скорости.

Чувствую удар. Чувствую, что выпадаю из седла.

А больше ничего уже не чувствую.

Тьма.