ГЛАВА 23

В это же время…

Роан Альвьер

Роан резко осадил коня у ворот поместья. Пар от разгоряченного животного смешивался с его собственным тяжелым дыханием. Он соскользнул с седла, чувствуя, как ноют мышцы после недель в пути.

Рядом с ним спешился Лераш.

— Ваше святейшество! Его высокопреосвященство будет ждать вас с докладом…

— Подождет, — отрывисто сказал Роан и, бросив поводья конюху, направился к поместью. Его сапоги вязли в ноябрьской грязи, а плащ был покрыт дорожной пылью.

Недели поиска и никаких вестей. Розамунда словно провалилась под землю.

Он ненавидел это. Ненавидел чувство беспомощности. Ненавидел отсутствие результата.

Бросив взгляд на видневшуюся вдали конюшню, Роан вспомнил их первую встречу – лунный свет, выхватывающий из темноты ее силуэт, запах страха и... чего-то еще.

«Кто ты такая?»

«Неважно, кто я такая»

Ее голос, дерзкий и испуганный одновременно. Ее горячее дыхание на его шее.

Он вспомнил, как она цеплялась за него в темноте, как ее тело прижалось к его груди – не в страхе, а в…

Роан сжал кулаки.

Кроме последних трех месяцев он был довольно равнодушен к женщинам. И ни одна не заставляла думать о себе более получаса - времени достаточно для удовлетворения физических потребностей. А потом его словно прокляли.

Сначала его бестия-невеста, оставившая его в дураках и сбежавшая с ребенком в утробе.

А затем… эта госпожа Брамс…

Как бы Роан не сопротивлялся, как бы ни говорил себе, что у него есть беременная невеста, как бы ни старался держать себя в руках - эта чертовка притягивала его взгляд. На нее невозможно было не смотреть.

Марисель Брамс вызывала целую лавину вопросов.

Откуда она такая взялась? Грамотная вдова, потерявшая мужа в кораблекрушении, о которой никто ничего не слышал. Что заставило ее пойти счетоводом к этому старому мерзавцу Фробу? Почему она, рискуя своей жизнью, хотела помочь его умирающей жене? И почему так испугалась Роана, увидев его впервые?

Был ли это страх перед высоким саном? Нет.

Роан умел читать людей. И мог отличить благоговение перед его должностью, или страх перед ним самим.

С ней что-то было не так.

Она поселилась в его разуме, но как бы он ни пытался вспомнить ее лицо, оно ускользало от него. Колдовство? Возможно.

Слишком много вопросов, тревожащих его покой, его идеальную глыбу самоконтроля. Он пытался найти ответы и не находил. Однажды ему даже пришло в голову, что госпожа Брамс и была его Розамундой. Но он знал, что это невозможно. Ни одна магия не могла скрыть кольцо Альвьеров. Он бы почувствовал его.

Да. Госпожа Брамс влекла его - отрицать было глупо. Но поддаться этому влечению было бы отвратительно. Тогда Роан окончательно потерял бы уважение к себе.

— Ваше святейшество, — камердинер почтительно склонил голову, приветствуя господина. — Леди Альвьер ожидает вас в синей гостиной. С купцом Бартоломью Вейном.

Роан замер. Купец Бартоломью. Отец Розамунды.

Еще несколько месяцев назад Роан хладнокровно принял приказ Его высокопреосвященства.

«Розамунда Вейн станет твоей женой».

Церковь была меркантильной. Роан это знал. И знал, что однажды жадность Отца коснется и его. И не ошибся.

Приказ есть приказ. А свадьба - не такое больше дело, чтобы сопротивляться. В конце концов Роан хотел сдать молодую жену под опеку матери и просто продолжать делать то, что он делал всегда - служить Церкви.

Теперь все изменилось. И Роан ненавидел это - это чувство беспомощности. И то, что ему нечего будет сказать отцу его невесты, кроме как «вестей нет».

Леди Альвьер сидела в кресле у камина, ее осанка была безупречной, а лицо — холодным, как мрамор. Напротив нее, сгорбившись, сидел Бартоломью Вейн — некогда пышущий здоровьем торговец, теперь постаревший на десять лет. Его пальцы сжимали миниатюру в рамке.

— Наконец-то, — леди Альвьер подняла на сына ледяной взгляд. — Мы ждем тебя уже два дня.

Роан проигнорировал упрек.

— Бартоломью, — он кивнул купцу, не проявляя ни радости, ни раздражения.

— Ваше святейшество… — голос Бартоломью дрожал. — Я…

Ее светлость поджала губы.

Нахождение купца в ее доме было недопустимым. И ее явно раздражал тот факт, что он и без того задержался в поместье больше, чем на два дня - а теперь сидел с таким видом, будто никуда и не собирался.

— Ее все еще не нашли? — смог выговорить Вейн, глядя на Роана в тщетной надежде.

— Нет.

— Я… Я просто не понимаю… — пробормотал Бартоломью. — Рози так желала выйти за вас…

— Да. Это нам известно, — вставила Ее светлость.

Но купец не обратил внимание на ее слова.

— Она всегда носила при себе ваш портрет… Ума не приложу, с чего бы ей сбегать. Может, кто-то ее напугал здесь?

Роан промолчал. А мотивах невесты хотел бы знать, и он сам.

— Мать передала… Портрет нашей девочки, может, поможет в поисках…

Напоследок сжав небольшую рамку, что крутил в руках, он протянул ее Роану. И тот, ненавидя то, как хочется увидеть ее , пусть даже на простом портрете, перевернул рамку, но…

Там была изображена совсем другая девушка - круглолицая, со светлыми локонами, улыбающаяся. Ничего общего с той, чье лицо не давало ему покоя

Сжав зубы, Роан посмотрел на купца.

Нет. Ответ у него все же был.

— Сожалею, господин. Но ваша дочь погибла в кораблекрушении.

— Что? — пробормотал он помертвевшими губами и будто сразу совсем сник, постарев еще лет на пять. — Как?.. Но вы же говорили… Она спаслась… И сбежала…

— Нет.

Роан отшвырнул портер, сжимая пальцы в кулаки.

— Мы ошибочно приняли спасшуюся девушку за Розамунду, поскольку у нее было родовое кольцо.

— Воровка? — купец смотрел на Роана так, будто не верил своим ушам. — И все это время вы искали какую-то преступницу, когда моя дочь осталась на корабле? А что если она не погибла?! — вскричал он, поднимаясь.

Ни один мускул не дрогнул на ледяном лице Роана.

Ее светлость же сидела в кресле ни жива, ни мертва - с побелевшим лицом и сжатыми в ниточку губами.

— Наше кольцо! У какой-то воровки! — дрожащим от гнева голосом произнесла она.

Ее пальцы впились в подлокотники кресла, будто пытаясь сдержать ярость. Ногти оставляли царапины на дорогой ткани.

— Немедленно, Роан! — ее голос сорвался на высокой ноте, непривычной для всегда сдержанной аристократки. — Немедленно вели магам Церкви прийти и провести ритуал возвращения кольца!

Бартоломью зашатался, будто получил удар в грудь.

— Моя девочка… — он слепо зашарил по полу в поисках портрета, а найдя, прижал его к груди. — Она… она действительно погибла?

Роан стоял неподвижно, лишь пальцы слегка сжались в кулаки.

— Это просто немыслимо! — леди Альвьер вскочила, ее тень заколебалась на стене, будто живая. — Я едва смирилась с тем, что в нашу семью войдет торговка. Но воровка и простолюдинка! Ни за что!

Ее взгляд впился в сына, требуя ответа.

Но Роан молчал.

В голове проносились обрывки воспоминаний: тепло ее тела в конюшне, запах дыма и шелковицы, ее стоны в темноте.

— Роан! — мать ударила кулаком по столу. — Ты слышал меня?!

Он медленно поднял глаза — золотистые, холодные, как зимнее солнце.

— Нет.

Леди Альвьер замерла.

— Что?

— Нет, — повторил он, и в голосе впервые за этот разговор прозвучала сталь. — Никаких ритуалов.

— Ты… ты не понимаешь, что говоришь! — ее шепот был страшнее крика.

— Я понимаю.

Роан развернулся к двери, его плащ разлетелся позади, словно крыло.

— И мое решение окончательно. Я продолжу поиски моей невесты.

Стук в дверь отвлек Роана от написания отчета Его высокопреосвященству.

— Ваше святейшество, к вам господин Лераш, — доложил камердинер.

— Пусть войдет.

Роан стиснул перо так, что побелели костяшки пальцев. На пергамент упала клякса.

Прошло еще три дня. Новостей по-прежнему не было.

Это подвешенное состояние сводило Роана с ума. Он привык быстро получать результат и незамедлительно действовать. И не мог понять, как беременная женщина, которая раньше вероятно было обычной служанкой, умудрялось уже три месяца не попадаться на глаза его патрулям и людям.

Хотя… Обычная служанка?

Нет. Та девушка была кем угодно, но не обычной служанкой. Роан скорее поверил бы в то, что она была профессиональной воровкой. И даже так он был не намерен ее отпускать. Кольцо Альверов выбрало ее не просто так - Роан знал ее, потому что на уровне обостренных инстинктов знал, что она не такая, как все.

И по сравнению с этим меркло все. Неважно, что она его обманула. Неважно, что сбежала. Роан должен найти ее и вернуть - точка. Он должен показать ей, что она вне опасности, и что ей ничего здесь не угрожает.

Однако в последнее время он все чаще возвращался к одной мысли… Люди не исчезают просто так. Значит, где-то они должны появиться - а отличать их будет то, как не подходят они для этого места.

Например, как госпожа Брамс.

Снова раздался тихий стук, дверь открылась, и на пороге появился Лераш. На его лице виднелись следы усталости, под глазами залегли тени. И был он явно бледнее обычно.

— Садитесь.

Странной нетвердой походкой подчиненный добрался до стула, опустился на сидение и уставился на гору книг, которая занимала большую часть стола последние два дня. Роан искал доказательство своей слепоты. Он был уверен, что чистая магия церкви и магия рода Альвьеров сильнее любого колдовства ведьм. Но теперь искал доказательство обратного, и знал, что найдет.

— Докладывайте.

Подбородок Лераша дернулся. Он сглотнул.

— Госпожа Марисель Брамс мертва.

В кабинете воцарилась тишина, орудуя кнутом и нагоняя напряжение. Закаменев Роан впился взглядом в Лераша, а тот, потея, все еще смотрел на стопку книг.

— Тебе был дан четкий приказ. Присмотреть за ней, — голос инквизитора прозвучал ужасающе тихо.

— В-верно, ваше святейшество. Я оставил людей, но ситуация внезапно вышла из-под контроля. Люди стали называть ее ведьмой, по моим сведениям этому способствовал господин Фроб. Когда госпожа Брамс ехала из шахт, толпа нашла ее и…

— И?

— Сожгла.

Кулаки Роана разжались.

Его грудь словно стянули цепями, но в то же время, он испытал странное облегчение, одновременно смешанное с сожалением. Не она. Марисель Брамс - не была его невестой. Кольцо Альвьеров не дало бы ей навредить.

— Фроб. Разберись с ним, заставь его прижаться.

Наконец, Лераш посмотрел на Роана. В его взгляде испуг мешался со слабым сопротивлением.

— Но Его высокопреосвященство велел не…

— Выполни мой приказ, Лераш, — отрезал инквизитор жестко. — Пока я не решил, что ты ни на что не годен.

Тот поджал губы, словно проглатывая все возвращения, и, поднявшись, кивнул.

— Слушаюсь, Ваше святейшество.

Лераш едва успел покинуть кабинет, а камердинер снова стучал с докладом.

— Ваше святейшество, Ее светлость желает поговорить с вами.

Роан кивнул.

Госпожа Марисель Брамс мертва. Слова звенели в его ушах.

Ее сожгли.

Все повторилось - тихий стук, дверь открылась.

Его мать вошла в комнату, держа в руках небольшую коробочку. Дойдя до его стола, она опустила коробочку на столешницу и уставилась на него, выжидая.

— Это срочно? — голос прозвучал неожиданно глухо.

— Срочно.

Желая покончить с этим и остаться наедине с собой и странными чувствами, рожденными после доклада Лераша, Роан взял коробочку, и открыл ее.

В ней было кольцо - семейная реликвия дома Альвьеров.

Кольцо, которое должно было быть на пальце его беглянки.

— Знаю, ты переживал из-за ребенка, дорогой. Но что взять с воровки? Она никогда не смогла бы выносить малыша и родить. Ты был против, но я все равно наняла магов, и мы провели ритуал. Кольцо пришло быстро, дорогой. Похоже эта девка потеряла твоего драгоценного ребенка. Гляди, шлялась по борделям. Да, и сама поди заразилась чем-то. Маги сказали, что кольцо пришло слишком быстро, будто…

Глаза, обычно золотые и холодные, потемнели. Голос матери превратился в далекий шум.

Роан отстраненно смотрел на кольцо, лежащее на мягкой подушечке, затем поднял взгляд на мать.

— Роан… — ее губы дрогнули.

Ее светлость нервно сглотнула и отступила, будто перед ней стоял не сын, а чудовище, готовое разорвать ее на части.

— Роан, пойми…

— Выйди.

Мать замерла.

— ВЫЙДИ!

Никогда. Никогда Роан не повышал голос. И Ее светлость ужаснулась тому звериному бешенству, которое сверкало в золотых глазах.

— Я просто хотела как лучше, дорогой… — пролепетала она на ходу, спеша к двери.

Дверь хлопнула.

Но одиночество не помогло. Почему-то… Почему-то Роан не мог сглотнуть. Его горло словно стянуло раскаленным железным обручем. Он дернул подбородком и поднялся, сжимая в пальцах коробочку так, что та треснулась и сломалась.

Кольцо рода Альвьеров было не единственным в своем роде. Каждое знатное и достаточно приближенное к Церкви семейство имело такое. В большинстве случаев, оно было символом помолвки. Но иногда оно, словно живя своей жизнью, само выбирало пару для наследника и, выбрав ее, начинало работать как оберег.

Выбор кольца не всегда устраивал знатный род. И для таких случаев был придуман особый ритуал призыва кольца обратно. Только вот такой ритуал возможен, если женщина не носит под сердцем дитя.

Три месяца. Его ребенку в утробе было только три месяца. Он никак не мог родиться.

И оставалось только одно объяснение.

«Как прекрасно было бы твоё дитя! — звенели в его голове слова ведьмы. — Как чертовски прекрасно! Но оно родится мёртвым! Холодным! Синим!»

Та гребаная ведьма. Она прокляла его.

Роан долго стоял неподвижно, глядя в одну точку, до посинения сжимая в руках сломанную коробку. Если бы он убил ее с самого начала. Если бы она не посмела раскрыть свою грязную пасть…

В ушах звенели приказы Его Высокопреосвященства - Отца, настолько озабоченного идеей контроля, что он не видел дальше собственного носа. Его гребаные эксперименты над ведьмами проваливались, еще ни разу ему не удалось подчинить ведьму и заставить служить на благо Церкви. Это все был ничем не подкрепленный фанатизм.

Чертов фанатизм, из-за которого умер его ребенок.

А вероятно не только ребенок. Но и она.

Невозможно найти мертвого среди живых.

Роан долго стоял, уставившись в одну точку на полу. И когда, наконец, поднял взгляд - он знал, в нем что-то сдвинулось. Сдвинулось безвозвратно.