Недавно Елизавете попался в руки модный женский журнал, блестящий, словно мёдом отполированный. Такие издания еще называют “глазурными”. Потому что они яркие, броские и с приторным содержанием. Но статья ей попалась толковая, как она сейчас поняла. Известный консультант по делам семьи и брака писала, что если ваш парень скрывает вас от семьи, значит не относится к вам всерьез. И скорее всего считает недостойной своих близких. Просто проводит с вами время приятно, ничего более. Да, они всего пятый день и знакомы, но ведь она и не требовала ее представлять как свою девушку! Зачем ее вот так вот в кусты было прятать?

– Что вы, Елизавета! Как я могу вас стыдиться! — ошалел от ее слов Дилан.

Он хотел оправдаться, но не знал, как.

– Просто моя мама… она еще не знает, что я вырос.

– Почему же вы ей этого не скажете, Дилан? А еще лучше – не покажете? Сколько можно быть маменькиным сыночком? Или вам это удобно?

– Удобно? – Дилан задумался. — Скорее всего, так и есть.

– Вам нужно решить, граф, кто вы в большей степени. Преданный сын, который никак не вырастет. Или взрослый мужчина и блестящий кавалер.

– А совместить не выйдет? — спросил Дилан с робкой надеждой.

– Нет! — Лиз сказала это резко, тоном жандарма при исполнении. И сама себе удивилась. — Пока я чувствую, что ваша мама при наших встречах присутствует третьей.

Дилан подпрыгнул на месте и принялся испуганно озираться, прикрываясь букетом орхидей.

– Я образно! — вконец возмутилась Елизавета.

– Значит, вы не согласитесь пойти со мной на свидание? — голос Дилана дрогнул.

– При сложившихся обстоятельствах – нет! Да и потом, как вы объясните свою отлучку графине?

– Скажу, что пошел работать над кандидатской!

– Снова ложь! — с горечью произнесла Лиз. – Вы и вправду ведете себя так, словно совершаете нечто постыдное. Я не хочу продолжать это, граф. Прошу вас уйти. Вместе с пончиками.

– Нет уж, пончики пусть оставит! — послышалось из офисной части помещения.

Какой позор! Оказывается, полицейские все время подслушивали, и теперь наверняка смеются над ней!

Лиз закрыла лицо руками, чувствуя, как впечатывается ей в глазницу окуляр. Еще и синяк себе сейчас поставит!

– Елизавета! — прошептал Дилан.

– Не, мужик, бесполезно. Лучше иди, разберись с мамой, — вновь раздалось из участка.

Лиз услышала звук удаляющихся шагов. И когда она наконец отняла от лица руки, Дилана уже не было.

Зато ввалился Эдуард Бивик.

– О, пончики! — довольно прогудел он, хватая колечко с нежно-зеленой глазурью. Фисташковой, надо полагать.

– Нам оставь! Мы заслужили! — потребовал все тот же советчик.

– Точно, — подключился новый голос, — нас тут несколько раз чуть не стошнило лепестками роз.

– Что-то ты скуксилась, Тейлор, — тонко подметил Бивик, — ничего, сейчас я тебя взбодрю. Шеф согласился на твой эксперимент. Так что ищи хоть одно противоядие из списка, и мы с тобой отправляемся в лечебницу. Воскрешать пациентов!