12. Летар

Еще в подростковом возрасте, как только во мне разглядели огромный резерв, определили в хранители и привязали к этому поместью, после привязки я ни разу в жизни не покидал его. Женщины-хозяйки менялись, только моя тюрьма нет, те же стены, тот же потолок.

Мне не везло с хозяйками. В некоторых поместьях она была одна и до конца своей жизни, у меня же они сменились уже много раз. Что им не нравилось здесь, не знаю. Когда я еще был один, то корил себя и думал, что из-за меня они бросали мой дом. Ведь я был хранителем этого места и меня, в первую очередь, нужно было им наполнять магией, а женщины этого делать не любили. Заниматься сексом со мной опасались, потому что для них я слишком большой и сильный, наверное, да и истязать меня, скорее всего, не так зрелищно, как какого-нибудь мальчишку. Но, когда появились Рик, а позже и Тим и череда госпожей не остановилась, тогда уже я стал грешить на злой рок.

Каждая новая приходила, наводила свои порядки, мы привыкали, пытаясь подстроиться под нее, но в итоге хозяйки все равно уходили и каждая последующая, была хуже предыдущей. Как только не ломал я себя под потребности новой владелицы, но эффекта не было. Поэтому когда появилась последняя Розали, я уже перестал на что-то надеяться и вел себя равнодушно и менее покорно, за что и получал потом. Она, закономерно, тоже бросила нас, оправдав этим мои ожидания. После этого я окончательно смирился и с легкостью был готов к смерти, в отличие от моих собратьев. Они все обсуждали наши промахи, укоряли за несообразительность, не услужливость и отсутствие раболепия, но потом и они смирились.

Раньше мы не были между собой дружны, но как только осознали, что новой хозяйки нам больше не видать и поэтому ждёт нас теперь верная смерть, сразу сплотились. Как оказалось, только трудности, да несчастья сближают, в горе проходит проверка на дружбу. Их я по-честному могу назвать моими друзьями. Сколько нам пришлось вместе пережить и сколько поддержать друг друга. Когда хозяйка гневалась на Рика, я пытался угодить и сгладить негатив, так же Тим готов был подставиться под наказание, уведя из-под удара этим кого-то из нас. Так и жили, распределяя обязанности, поощрения и наказания.

Мы знали, что больше никто не придет, поэтому перестали строить планы на будущее и старались как можем поддержать друг друга. Даже переехали жить в одну комнату, чтобы было удобнее: вместе не так страшно и легче оказать помощь. Лежа ночью без сна, мы много беседовали, говорили о жизни, о несправедливости, об отсутствии выбора. Ведь никто из нас не выбирал своей доли, мы не виноваты были в том, что родились с большим резервом. В период, когда совсем было туго, мы придумывали себе жизнь, какой хотели бы ее видеть, придумывали женщину, которая была бы идеальной, даже придумывали себя, какими хотели бы быть. Ведь из-за обстоятельств рабства я лично и не помнил себя настоящего, настолько привык играть роль того, кого хотят во мне видеть.

И вот, когда мы уже были готовы принять смерть, потому что в резерве уже давно ничего не осталось, и наш дом стал буквально разваливать на глазах, появилась она.

Первым процессию из двух карет на подъезде к поместью увидел Тим. Он вбежал, насколько позволяло тогда его физическое состояние, в комнату и сообщил о гостях. Я вначале даже подумал, что у него начались галлюцинации.

— «Ну, кто в здравом уме приедет в поместье, которое находится на отшибе страны, да к тому же вот-вот развалится, потому что уже несколько лет не имеет хозяйки и источника жизни?»

Но услышав звук колес по гравию, удивился. И такая злость меня обуяла. Ведь я не хотел больше жить, не хотел никаких больше хозяек, не хотел больше ни кому угождать, я ничего уже хотел. И теперь все на что я уже настроился — просто лежать и умирать, идет под откос.

Они зашли строгие, властные, с брезгливостью обвели взглядом нас и холл поместья. Одна, которая постарше посочувствовала той, которая была помладше и приказала готовиться к ритуалу привязки.

Этот ритуал я лично проходил уже много раз, поэтому особо не реагировал на ее распоряжения. Но когда он начался, думал, точно богу душу отдам. Стар, наверное, я уже стал, потому что мне он дался тяжело, в конце я даже оперся руками об пол, дабы не завалится совсем. Для моих друзей он тоже прошел нелегко. — «Тяжелая какая-то магия у нее оказалась» — подумал я тогда.

Когда все закончилось, и женщина уехала, оставив с нами нашу уже хозяйку, то злость во мне никуда не делась. Потому что девица приехала на ночь глядя, вся такая чистотой сверкающая затянутая в кожаные одежды, губы свои кривит и нос свой морщит, при ней молодой еще не сломленный мальчишка на коленях с опущенной головой стоит. И мы грязные, истощенные, потерявшие смысл жизни и если бы не сдерживающие нас ошейники, растерзали бы ее тут же и сами, наконец, умерли, чтобы освободиться, чтобы хоть после смерти почувствовать свободу.

От нее я естественно ничего хорошего не ждал, устал уже за всю жизнь ждать и надеяться на лучшее. Она и не удивила, обозвала каким-то непонятными словами за наш внешний вид и отправила мыться, стираться и убираться.

— «А кто бы ждал чего-нибудь другого?»

Единственный плюс, что с ее появлением и привязкой к нам, появилась энергия, даже дышать стало свободнее.

— «Неужто ее магия уже стала проникать в нас?» — подумал я тогда. Это было не привычно, потому что раньше магия нас заполняла только в моменты непосредственного контакта. Любого физического, будь то разговор, совместное дело, да даже наказание, о занятии сексом и не говорю. Я с женщиной уже лет десять не был. У бывших наших хозяек находились рабы получше, по моложе, по ухоженнее, по красивее, наверное. Давно уже привык сбрасывать напряжение сам в душе, как только не атрофировалось там у меня все, сам удивляюсь.

Поразило, что позже раб ее прибежал к нам и сказал, что хозяйка велела поужинать.

— «Вот те раз: подумала о нас, о нашей сытости. Хорошо, что покои свои не заставила отдраивать, видно, оценив в каком мы состоянии, побрезговала. Ее мальчишка и сам с этим справится».

После ванны, бритья, стрижки и стирки, если честно, сам себя в зеркале не узнал. На меня смотрел уже не молодой, но и не старый мужик, одичавший и злой.

За ужином у нас поднялся вопрос, что нам делать дальше, потому что дальнейших указаний никаких не было. Тут и завязался между нами спор. Я предлагал просто пойти и лечь спать. Тим наоборот настаивал остаться на месте и ждать дальнейших распоряжений. Рик вновь воспрял духом и надеялся наладить хорошие отношения с новой хозяйкой, поэтому поддержал Тима, а мне было уже все равно. Совершенно все равно накажут меня за непослушание, бросят ли меня за такое отношение, поэтому я не стал сильно спорить, а просто озвучил свое решение и пошел спать.

Тим рассуждал, что если мы все разойдемся, то хозяйка может счесть это проявлением вольности и наказать нас. Однако, в первый же день она вряд ли нас бросит. Зато такой поступок позволит нам ее проверить, лучше понять ее характер и настрой. Поэтому Тим, предложил нам двоим пойти спать, а самому остаться и дожидаться ее. Если она разозлиться, то он постарается отвести наказание от нас.

И вот уже рассвет, а Тима все нет, только звук из кухни доносится, но это не крики, не стоны, ни даже швыряние мебели.

— «Где же он? С ним все в порядке?»– думал я все еще лежа на своей кровати и прислушиваясь к звукам жизни в доме.