25. Лея

В ванной я была долго, просто сидела и нервничала, настраивалась, и вот, когда находится здесь, стало хуже, чем выйти, потому что страх не уходил, а наоборот, набирал обороты, я все же решила покинуть свое убежище. Одела плотную ночную сорочку, хорошо закрывающую меня от шеи до пяток, вышла в спальню и увидела Летара стоящего в черном углу.

— Летар, почему ты там стоишь? — он не ответил, только пристально посмотрел мне в глаза.

— Ложись на кровать, — приказала я, а он медлил, будто хотел удостовериться, что не ослышался и понял правильно. — Просто спать, меня не касаться. Ты помнишь, что может случиться если ослушаешься, — разочаровала я его. Он, молча, кивнул, и лег на край постели, я легла с другой стороны. Как бы я ни нервничала, и как бы не переживала, но через какое-то время сон сморил и я уснула.

Беседы о страданиях людей всколыхнули мои жуткие воспоминания и страхи. Во сне я вновь видела черную комнату и черную стену со сверкающими металлическими перекрестиями, к которым меня пристегивали металлическими цепями и, пусть они выглядели изящными и блестящими, как бриллиантовые нити, но это не мешало им выполнять свою роль. Вновь я увидела свет от свечей, который искрился в металлических элементах и большие черные тени, надвигающиеся на меня. Горячие и потные тела прижимаются, трогают и трутся, они везде: и снаружи, и внутри приносят свой жар и мерзкую липкость. В полумраке все размыто, нет четкости, от этого еще хуже, потому что все чувства напряжены до предела и все ощущается еще острее.

Из кошмарного сна помогает выбраться какой-то размеренный, глухой стук: тун-тун, тун-тун. Во сне я цепляюсь за него, как за спасательный круг, не давая себе отвлечься, потому что знаю: стоит потерять этот ритм — и я снова погружусь в ужас, переживу всё заново. Постепенно стук становится отчётливее, тени отступают на второй план, призраки прошлого тают, и, наконец, я понимаю, что проснулась.

За окном ещё царит ночь, лунный свет очерчивает контуры комнаты, но мне не нужно освещение, чтобы осознать, что я лежу на груди Летара, а под ухом стучит его мощное сердце. Именно его стук я слышала во сне, и это он не дал мне окончательно провалиться в бездну. Я вздрагиваю, но тут же ощущаю успокаивающее поглаживание большой горячей ладони по спине — в нём нет угрозы, только тепло и защита.

Я обнимаю Летара крепче, словно утопающий хвастаюсь за верёвку, а он продолжает гладить меня по волосам и спине, даря ощущение уюта и покоя.

— Всё хорошо, девочка моя, — шепчет он. — Я никому не дам тебя в обиду. Моя нежная, ранимая девочка. Я буду охранять твой сон. Спи… — под эти слова я снова засыпаю, чтобы проснуться утром обновлённой, готовой бороться за себя, за своих рабов и за этот несправедливый мир.