10

На приеме во дворце у королевы Каспеи собрался весь цвет светлой магии. Белоснежный зал с колоннами, увитыми хрустальными лианами со сверкающими цветами, был полон магичек разных возрастов. Они все находились в окружении полуголых атлетов с ошейниками на шеях. Кто-то из мужчин стоял на коленях, кто-то держал своих хозяек на руках, но их всех объединяло обреченность, опустошенность и сломленность. В зале не было ни одного мужчины, кто хоть как то проявлял эмоции. Даже, когда раба открыто унижали или даже избивали, никто не желал показать свое недовольство, про сопротивление и вовсе молчу, как будто все происходящее воспринималось ими как давно привычная норма. Оно и понятно, что если пропадешь в немилость хозяйке, то распрощайся с подпиткой, а вместе с ней силой, здоровьем и жизнью.

Многие леди подходили к нам, чтобы поздороваться с Ларией и познакомится со мной. Кто-то предлагал дружбу, некоторые подходил из любопытства, кому-то даже захотелось купить моего Арни. От этого предложения я еле удержала себя в руках, но Лария сориентировалась быстрее и, переведя все в шутку, смогла тактично отказать.

Когда появилась вдовствующая королева сухенькая маленькая старушка с совершенно седыми волосами, золотой короной на голове и золотом платье, все магички выстроились в ряд. Королева прошлась вдоль всего ряда. С кем-то просто здоровалась, рядом с кем-то останавливалась и о чем-то разговаривала, затем продолжала путь дальше, пока не дошла до нас.

Леди Лария представила меня королеве, как свою дальнюю родственницу, прибывшую из глубинки. Сначала Ее Величество не проявила ко мне интереса, но, чем дольше она меня рассматривала, тем больше чувствовалась ее заинтересованность. Ее прищуренные глаза и оценивающий взгляд внимательно изучал меня. Даже показалось, что она видит меня изнутри и догадалось о моей тайне, но обошлось, потому что Каспея отвлеклась и оживилась, когда Лария попросила ее предоставить мне в управление одно из заброшенных поместий. Чуть поразмыслив, она громко, чтобы все присутствующие услышали, сказала:

— Дарую тебе поместье Каменный цветок и привязанных к нему рабов, если таковые там остались, ранее принадлежавшее леди Розалии, — и, устремив взор на одну из женщин в шеренге, обратилась к ней: — Леди Розалия у вас есть возражения? — не услышав таковых, продолжила: — Так тому и быть. Леди Лария, как старшая родственница обеспечь привязку сохранившихся в поместье рабов. Поздравляю милочка с приобретением первой собственности.

Я постаралась как можно сердечнее поблагодарить королеву за проявленную щедрость. Затем она удалилась, а в зале началось местное «веселье»: танцы, игры на рабов, игры с рабами, игры рабами. Эти развлечения чередовалось с поглощением закусок и напитков, которые были выставлены на столах по периметру зала. С приходом темноты, некогда залитый сверкающими лучами света зал превратился в пристанище порока. Приглушенный свет от множества свечей играл на обнаженных телах, распростертых тут же на полу, на который предварительно разложили, огромные объемные одеяла и подушки, мягкие покрывала и шкуры. Отовсюду были слышны стоны и вскрики, свисты плетей и звуки ударов. Воздух пропитался запахом кожи, пота и возбуждения. Мое сердце колотилось, как пойманная птица, смесь шока и тошнотворного ужаса сжимала грудь. Сострадание к чужим рабам накатывало волнами, потому что видела в них себя: таких же сломленных, беспомощных, чувствующих стыд и отвращение к себе.

Единственным выходом для меня был бы побег, но я была лишена этого. Мне нужно было доказать свою принадлежность к этому проклятому обществу, поэтому мы с Арни, Ларией и ее подругами оккупировали одну из темных ниш и старались отгородиться от всего происходящего игрой в карты. Кто бы знал, что обычные, земные карты с тузами, валетами и королями могут стать для меня настоящим спасением.

Закончился тот ужасный день красочным фейерверком, когда чернота ночного неба озарялась разноцветными огнями и ночь стремилась превратиться в день.

Уже, когда я лежала в кровати и пыталась забыть, то, что лицезрела весь вечер, то натолкнулась на мысль, что живя у Ларии или, находясь у Оливии, ни разу не видела такое отношение к своим рабам. Они относились к слугам и рабам скорее, как строгие руководители и не было в их домах ни оргий, ни унижений, ни рукоприкладства (если только в воспитательных целях).