35. Алёна и её скелеты

Наверное, это было сущей глупостью с его стороны, но весь вечер Андрей не мог отделаться от довольно неприятного чувства потери. Алёна не подошла к сцене во время концерта, как другие зрительницы, и не подарила ему цветов. Это было очень непривычно, потому что раньше она никогда не появлялась на его выступлениях без букета.

Когда он вышел на улицу через служебный вход, его вновь обступили фанатки: принялись благодарить за прекрасный концерт и душевно прощаться. Алёны на этот раз среди них вообще не оказалось — видимо, не стала дожидаться его появления и уже ушла. Ушла, так и не сказав ему за сегодня ни единого слова.

Андрей сел в машину, стараясь подавить в себе чувство гнетущей досады, почти обиды (“как? меня бросили? серьёзно?!”), и поехал домой. Он не хотел верить в то, что это было всего лишь хитро продуманной тактикой: начать его избегать, чтобы обратить на себя внимание. Алёна была слишком простодушна для подобных уловок… или не была? Чёрт возьми, да что он в принципе знал о ней?!

Алёну он увидел довольно скоро: она шла в сторону метро, уныло глядя себе под ноги. Андрея удивило даже не то, что он заметил и сразу же узнал её, а то, что он как будто специально выискивал знакомую фигуру на тротуаре. Поравнявшись с ней, он коротко просигналил. Алёна, вздрогнув, подняла голову и, разумеется, тут же увидела знакомую машину. Глаза у неё стали круглыми, как плошки.

Он, потянувшись, приоткрыл дверцу со стороны пассажирского сиденья и пригласил:

— Запрыгивай!

Секунду поколебавшись, Алёна села в машину. Даже в полумраке было видно, что она покраснела как рак.

— Привет, — поздоровался он как ни в чём не бывало. — Куда тебя отвезти? Ты, вроде, говорила, что в Бибирево живёшь, или я путаю?

— Да не нужно! — всполошилась она. — Я и на метро доберусь прекрасно…

— В чём дело, Алён? — спокойно поинтересовался он. — Ты теперь от меня бегаешь и прячешься?

Алёна притихла.

— Просто… не хотела быть излишне навязчивой, — выговорила она наконец. — Вы тогда правильно поставили меня на место, я перегнула палку.

— Да нет. Это я, кажется, перегнул палку, — он покосился на неё, а затем снова перевёл взгляд на дорогу. — Алён, я правда не хотел тебя обидеть. На самом деле я очень ценю твою заботу и то, как ты… как вы все обо мне беспокоитесь. Ты же знаешь, что без поклонников любой артист превращается в ноль без палочки. Где бы я был, если бы не вы? Так что… я очень благодарен вам всем, всему фан-клубу в целом… и тебе, в частности. За поддержку, за то, что верите в меня, несмотря ни на что. Да, личное пространство есть личное пространство, но я вовсе не имел в виду, чтобы ты вовсе не приближалась ко мне даже на пушечный выстрел.

Алёна неуверенно улыбнулась.

— Вы правда больше не обижаетесь?

— Я и раньше не обижался.

— Нет, — она помотала головой, — вы выглядели очень рассерженным, когда меня отчитывали.

— Ну, что мне сделать, чтобы ты поверила? Хочешь — выпьем вместе кофе? — он кивнул на яркую неоновую вывеску кофейни, мимо которой они проезжали.

Глаза Алёны едва не вылезли из орбит.

— Мы с вами? Выпьем кофе?!

— Ну да, почему нет? Мы уже несколько лет знакомы, кажется, не чужие люди, — улыбнулся он.

Алёна зажмурилась и прошептала еле слышно:

— Вы, наверное, меня разыгрываете.

— И в мыслях не было. Короче, всё, решено: мы идём пить кофе! — и он решительно направил машину на парковку.

***

Разумеется, Алёна смущалась, краснела, умирала от неловкости и не решалась сделать заказ, бормоча, что вообще-то она ничего не хочет и в принципе не пьёт кофе. В итоге Андрей сам взял для неё десерт — ванильное мороженое со взбитыми сливками и горячим чёрным кофе.

Пока они ждали заказ, он открыл мессенджер и написал Насте.

“Чем занимаешься?”

“Морально разлагаюсь, — тут же прислала в ответ она. — Предаюсь чревоугодию и смотрю фильм, между прочим восемнадцать-плюс”, — и присовокупила фотку своих ног в полосатых шерстяных носочках на фоне экрана телевизора; на коленях у неё стояло блюдо с виноградом и мандаринами.

“Всё ясно, значит, не скучаешь, — набрал он. — Я немного задержусь, не теряй”.

Жестокая Настя прислала ему на это ликующую восторженную эмодзи.

Пока он переписывался с дочерью, Алёна старательно делала вид, что всё в порядке, что для неё это в принципе обычное дело — сидеть за одним столом со своим кумиром, но подрагивающие руки и алеющие щёки выдавали её волнение. Наконец им принесли заказ, и Андрей притворился, что полностью поглощён своим эспрессо, чтобы дать ей возможность спокойно съесть десерт, не краснеть и не давиться от случайно брошенного в её сторону взгляда.

Постепенно Алёна и в самом деле расслабилась. Она начала улыбаться, поддерживать лёгкий разговор, а затем, облизнув ложечку, даже призналась:

— Очень вкусно.

— Хочешь ещё? — предложил Андрей, но она тут же испуганно отказалась.

— Алён, а как вообще так получилось, что ты стала слушать мои песни? — спросил он. — Ну, как бы… мы с тобой из несколько разных поколений, в твоём возрасте девушки обычно предпочитают иную музыку, а не этот… нафталин, — он улыбнулся, вспомнив Настю.

— Мама слушала, — бесхитростно отозвалась Алёна. — Я, можно сказать, на ваших песнях выросла. У неё были все ваши диски, а ещё она записывала на видеокассеты передачи с вашим участием, клипы и концерты, которые показывали по телику.

— Это… — Андрей приподнял брови, — мило. Но тогда почему на мои концерты ходишь ты сама, а не твоя мама?

— Мама умерла семь лет назад, — просто сказала Алёна. — Сердечная недостаточность.

— Прости, — он коснулся её руки.

— Это был выпускной класс, — продолжала она. — Естественно, я завалила все ЕГЭ, никуда не поступила… честно говоря, вообще ничего тогда не хотелось, какое ещё поступление? Если бы не ваши песни, я бы свихнулась, — Алёна улыбнулась ему самыми уголками губ. — А когда я слышу ваш голос, мне кажется, что мама всё ещё со мной.

— А отец… есть? — осторожно уточнил Андрей.

Алёна кивнула.

— Отец есть, но его всё равно, что нет. В отличие от меня, он не справился. Спился, — жёстко добавила она. — Его постоянно выгоняют с работы, куда бы он ни устроился, потому что он запойный. Иногда на него снисходит просветление, и он послушно позволяет поставить себе капельницу, после чего у нас наступает пара спокойных недель. Он клянётся, что ни капли больше в рот не возьмёт, рыдает и кается, просит прощения, обещает, что устроится на хорошую работу и мы заживём по-новому… до ближайшего срыва.

— А на что вы живёте? — спросил Андрей. — Прости, если вопрос бестактный.

— Да всё нормально, — отмахнулась Алёна. — Я работаю продавцом-консультантом в магазине. На жизнь, в целом, хватает. Да и что это за жизнь… унылые серые будни, никакой радости. Кроме вас. Вы — единственное яркое пятно в этой тошнотворной повседневности.

— Но это же ненормально, — осторожно высказался он. — У девушки твоего возраста должно быть много увлечений, помимо… помимо полузабытого попсового исполнителя прошлых лет. Друзья, какое-то хобби, любовь…

— Меня это не интересует, — спокойно отозвалась Алёна как о давно решённом деле, и старательно доскребла ложечкой остатки десерта.