59. Начало работы

Железняк позвонил ему ровно через неделю.

Андрей к тому времени уже потерял всякую надежду, хоть и пытался воспринимать это философски: ну, не получилось, и ладно. Но в глубине души его, конечно же, жгли досада и сожаление о так и не сбывшемся.

Их второй телефонный разговор получился совершенно непохожим на предыдущий, Железняк был собран, краток и деловит. Он назначил встречу в своём продюсерском центре “Starmaker Studio” на понедельник — ровно в девять утра, и сразу же попрощался.

Насте Андрей решил пока ничего не говорить, чтобы не обнадёживать её понапрасну. Он и сам не мог сказать толком, на что рассчитывает, вернее, боялся это озвучить, чтобы не сглазить.

— Ты куда-то собираешься? — удивилась Настя, когда Андрей вышел к завтраку, облачённый в костюм — белую рубашку, чёрные брюки и пиджак.

— Да так, — уклончиво ответил он, — сгоняю кое-куда по делам ненадолго…

Она покосилась подозрительно, но больше ничего не сказала, потому что торопилась в школу. У самого Андрея кусок не лез в горло от волнения, но, чтобы не обижать Настю, которая готовила для него завтраки каждое утро, он всё-таки проглотил один тост с джемом и торопливо запил его парой глотков чая.

“Starmaker Studio” можно было перевести как “Студия по созданию звёзд”, и продюсерский центр полностью соответствовал своему названию. Здесь записывались только лучшие из лучших, да и сам Железняк брал под крыло лишь избранных.

Без пяти девять Андрей стоял возле стойки ресепшена, нервничая, как перед сложным экзаменом. Улыбчивая симпатичная секретарша любезно подтвердила, что “господина Вишневского” уже ждут, и подсказала, как пройти в кабинет босса.

Великий и ужасный Сергей Львович Железняк кивком указал Андрею на кресло напротив и принялся бесцеремонно его разглядывать. Тому ничего не оставалось, кроме как пялиться на продюсера в ответ. Никакого гламурного лоска и следов пластической хирургии: обычный мужик лет пятидесяти с рядовой внешностью, впрочем, достаточно хорошо сохранившийся. Стильная, но не вычурная одежда; модная, хоть и не эпатажная стрижка… вполне демократичный стиль. Встретишь в толпе — и не узнаешь. Впрочем, вся эта кажущаяся простота тут же разбилась вдребезги, когда Андрей поймал взгляд Железняка: цепкий, пристальный, изучающий, проникающий, кажется, прямо в душу и моментально вычисляющий все его слабости, всю подноготную.

— Как ты думаешь, зачем я тебя пригласил? — спросил вдруг Железняк, не отрывая взгляда от Андрея.

Тот растерялся.

— Я думал, это вы мне скажете…

— Я-то скажу. Но у самого есть какие-нибудь идеи или, быть может, пожелания?

Андрей решил не лукавить — это было глупо.

— Ну, хотелось бы, конечно, чтобы вы со мной поработали. Как продюсер, — прямо сказал он.

— Спасибо за откровенность, — кивнул Железняк. — Тогда я тоже буду с тобой предельно откровенен… Когда ты пел восьмого марта в ресторане, мне не понравилось ничего: ни то, как ты выглядишь, ни то, как поёшь, ни, собственно, сами песни.

Как ни неприятно Андрею было это услышать, он всё же вынужденно признал правоту продюсера:

— Честно признаться, в тот день я работал буквально на автопилоте. Были… кое-какие проблемы, я не мог думать ни о чём другом.

— Ты был абсолютно никакой, — подтвердил Железняк.

Андрей проглотил и эту горькую пилюлю, уничтожающую остатки его самолюбия.

— Тогда почему вы назначили мне встречу? — спросил он.

Железняк улыбнулся краешками губ.

— На днях по телику показали концерт от “Love FM”, который состоялся четырнадцатого февраля. Я смотрел его из-за своих парней, — он небрежным кивком указал на стену, где висел огромный красочный плакат “Идолов”. — Но я не знал, что ты тоже принимал участие в концерте.

Андрей кивнул.

— Так вот, ты там был совсем другой, — продолжил Железняк. — Реально зажигал! Зрители тебя обожали. Я увидел, каким ты можешь быть, если постараешься. После этого я полез в интернет и пересмотрел кучу твоих старых видео, переслушал десятки записей… и, знаешь, ты произвёл на меня впечатление.

Андрей жадно ловил каждое его слово, не перебивая.

— В общем, — весело подытожил Железняк, — я решил тебя… скажем так, реанимировать.

— Зачем вам это надо? — не мог не спросить Андрей. — У вас же столько крутых проектов, которые сейчас находятся на пике популярности: “Идолы”, “НеКуклы”…

— Потенциал, который в тебе есть, — отозвался Железняк. — К тому же, это красивая подводка под рестарт: фееричное возвращение угасшей звезды! Дело пахнет большими бабками, а я, знаешь ли, очень жадный до денег.

Андрей засмеялся.

— Ты же сейчас не связан ни с кем контрактными обязательствами, верно? — уточнил Железняк.

— Нет.

— Не обижайся, но я пробил по тебе инфу. Даже когда ты был на вершине славы, я мало что о тебе знал. Вы с Пятановой всегда держались в стороне от тусовки, хотя работали мы с вами в одно время.

— Да, мы особо ни с кем не сближались, — признал Андрей. — К ней в шоу-бизнесе относились настороженно.

— Ну, ещё бы! — воскликнул Железняк. — Прискакала какая-то тёмная лошадка из Америки, к тому же баба, и объявила себя продюсером!

— Она была замечательным продюсером и прекрасным другом, — сказал Андрей. — Впрочем, прекрасным другом она осталась и сейчас, несмотря на то, что больше не живёт в России.

Железняк задумчиво сдвинул брови:

— Что-то припоминаю: та история с покушением… целились в Пятанову, а грохнули её любовника.

— По заказу Барковского, — не удержался Андрей. — Не сомневаюсь, что это было дело его рук.

— Всегда терпеть не мог этого пидapacинy, — брезгливо поморщился Железняк. — Тоже мне, король поп-сцены… Майкл Джексон для бедных. Не удивлюсь, если он и в самом деле замешан в этой грязной истории. Что ж… в таком случае, закон кармического бумеранга действительно работает!

Андрей знал, что он имеет в виду: Эдуард Барковский переживал не лучшие времена. За последние пару лет он ни разу не появился на сцене — ни сольно, ни в сборных концертах; не дал ни одного интервью и крайне редко показывался на людях, потому что выглядел просто ужасно. Поговаривали о серьёзных проблемах со здоровьем, но сам Барковский официально никак не комментировал эти слухи, поэтому догадки строились самые разные: от сахарного диабета — до рака и даже ВИЧ. В любом случае, его музыкальной карьере, по всей видимости, пришёл конец.

— А ещё я вычитал в инете, что у тебя есть дочь от фанатки, — сообщил Железняк.

Андрей покачал головой.

— Не от фанатки. Я… правда любил её.

— А почему не женился? — простодушно поинтересовался Железняк.

Андрей развёл руками:

— У нас были сложные отношения. Она не сказала мне, что беременна. Я узнал о дочери только через пятнадцать лет.

— Бабы… — вздохнул Железняк и выразительно поиграл бровями. — Веришь, нет — у меня та же история. Когда бывшая жена со мной разводилась, то даже не сказала, что забеременела. У них это в подкорке, что ли, прошито? — в сердцах воскликнул он. — Гордо уносить своё пузо в закат под лозунгом "Подлец, ты не узнаешь о ребёнке!"

Андрей хмыкнул. Оказывается, у них было много общего… это как-то расположило его к продюсеру, тот словно стал ближе и понятнее.

Железняк, кажется, тоже проникся к нему симпатией.

— Мне, кстати, везёт на самарских. Ты же из Самарской области?

— Из Жигулёвска, — кивнул Андрей.

— Ну вот. А у меня Ванька в “Идолах” из Отрадного… и тёща из Самары. Ну что же, Андрюха, — Железняк дружески хлопнул его по плечу, — сейчас мой юрист подготовит контракт, ты с ним ознакомишься и подпишешь, если всё тебя устроит.

— Вот так сразу? — опешил Андрей.

— А чего тянуть? Закатываем рукава и начинаем работать! — подмигнул тот.